Война 1812 (СИ) - Трифоев Александр Владимирович "Иван" - Страница 18

"Ду-дуу...мм!" - Зазвенело в ушах. Ядро, попало в дверь, отскочило обратно.

Незваный гость протиснулся к другому окну. Нашел щёлку. Выглянул. Наконец-то увидел облако порохового дыма, откуда стреляли. С трудом рассмотрел орудие. - Надо же! - Хмыкнул он. – Действительно, приволокли пушку. - Он достал платок. Развернул его и начал водить пальцами по ткани.

.....

Полковник Анри Дюбуа не верил глазам. Такого не могло быть. Чугунное ядро не смогло вышибить дверь. Стреляли почти в упор. (С семи метров). На железе осталась вмятина. Чугуняка отрикошетила. Полетела в другую сторону. Убила по дороге лошадь. Перелетела улицу. Ударилась в стену соседнего дома. Застряла там. Входная дверь в генеральские хоромы продолжала стоять на месте.

- Капитан! - взгляд начальства прожигал подчинённого насквозь. - Вы сколько положили пороха?

- Сколько положено, господин полковник.

- Всего одну порцию? - возмущенно затрясли головой. - Немедленно увеличьте заряд в два раза. И продолжайте стрельбу.

- Есть, увеличить заряд.

"БА-БАХ!" – громкий выстрел разбудил огнедышащий цветок. Он разорвал ствол пушки на несколько частей. Словно кегли разметав по сторонам расчёт орудия.

…..

Спустя двое суток, четверо казаков высланные в разведку, не торопясь скакали по дороге вдоль полей, внимательно осматривали местность.

- Нету тута никаких хранцузов, - возмутился один из них, останавливая коня. - Третий час скачем - вообще никого. А у нашего сотника Егора Ляксеевича, как назло зуб болит второй день. Представляю, как он разгневается, когда доложим, что ничего не узнали о войсках неприятеля. А как узнать? Крестьяне и те попрятались. Будто вымерли.

- Эт, верно, - вторил ему казак, у которого голова, борода и даже усы были настолько белыми, словно покрытые снегом. - Беды не миновать. Дюже строг Егор Алексеевич. Как бы не схватился за плётку.

- Братцы! - вздохнув, произнёс самый молодой из патрульных. - Спаймать бы сейчас штабного офицера. Или курьера. Да, с большим пакетом. А там внутри, всякие важнецкие бумаги, карты, письма. Вот, было бы здорово! Чай сразу за него дали бы медаль. Али ещё какую награду.

Товарищи удивленно посмотрели на фантазёра. Засмеялись. - Ох, Кузьма! Надо жа тако удумать! Хотя... знаешь? Не скромничай! Желай сразу захватить хранцузкого генерала, у которого вся грудь в орденах, да медалях увешана. А что? Мечтай пока молодой да ранний. Споймаешь генерала и царь-батюшка отвалит тебе золота цельный мешок. И звание присвоит – Полковник!

- Эт, верно, - седой улыбнулся в усы. - Награда за генерала будет большая. Размером с телегу! Золото – оно тяжёлое. Тремя лошадьми не утянешь.

Конники завернули за небольшой лесок. Увидели у дороги сидевшего на лошади военного в дорогом мундире. Кобыла была крепко привязана к дереву. Они медленно подъехали к незнакомцу. Присмотрелись. Человек был связан. Хорошо примотан к седлу. Во рту у него был кляп.

Казаки остановились. – Глянь-ко, братцы. Какая ядристая пятуха! Похоже из благородных. По форме не наш. А по знакам на мундире ещё и высокого звания.

- Ты кто таков, господин хороший? - седой казак строго свёл брови. - А ну, отвечай?

- Ы-а-ы, - человек задёргал подбородком. Начал извиваться всем телом. Елозить по седлу. Показывая, что связан и рот у него закрыт кляпом.

Один из солдат показал рукой другому. - Герасим, глянь-ко. Табличка на палке возле него. Чевой-то там накалякано?

Герасим подъехал ближе к предупреждающему знаку и прочитал по слогам...

..................................................................................................................................

1. Французский генерал - 1 штука.

2. Секретные документы из штаба Наполеона – 1 мешок, привязан к седлу.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Генерала до нашего штаба не развязывать.

(Прыткий, хитрый, хорошо бегает). Документы посторонним не показывать.

Подпись. Подарок русским солдатам от добрых горожан Вильны.

..................................................................................................................................

***

Самая большая ресторация Вильны "Lumiёres du soir" (Вечерние огни. Франц.) в эти дни была переполнена старшими офицерами непобедимой армии Наполеона. От наплыва посетителей не спасали дополнительные столики, установленные в проходах, фае и даже на балконе, который стал продолжением второго этажа.

Снаружи помещения, на площади тоже было всё переполнено. Обычные солдаты отдыхали перед кострами, прямо на земле, вкушали обычную похлёбку. Запивали какой-то бурдой. Утомлённые, от стремительного многодневного перехода, они завистливо смотрели на то, что происходило внутри питейного заведения.

А внутри звучала легкая музыка, раздавались радостные выкрики, бравурные речи, были слышны хлопки от вылетающих винных пробок, громкий разговор, счастливый женский смех.

За одним из столиков случайно повстречались старые знакомые. Бывшие соперники, теперь добрые собутыльники маркиз Николя де Брюльи и конунг Харальд Хитрый.

Просвещённый французский пиит, музыкант и просто красавец активно доказывал невежественному северному варвару преимущества Великой Французской революции.

- Мы – французы! - он проговаривал каждое предложение с таким торжеством, словно произносил тост. - Несём народам – свободу, равенство, просвещение. И прочие блага цивилизации. Освобождаем от темноты, дремоты, мракобесия.

Конунг аппетитно обсасывал косточку молодого ягнёнка, приготовленного в специях и белом вине. Закончил пережёвывать мясо. Задумчиво посмотрел на остатки. - А если мы не хотим просвещаться? К примеру, я! - Он сыто сглотнул и провёл раскрытой пятернёй по жирным губам. - Меня всё устраивает: Солнышко - оно красное, тёплое. Дождь – склизкий, мокрый. Ветер - могучий. Фью... – Широко развели руки, не желая выпускать кость из рук. - Он дует.

Маркиз допил из фужера вино. Аккуратно поднёс салфетку к лицу. Легонько прижал к губам. - Милый друг, причем тут солнце, дождь или ветер. Мы несем людям свободу от цепей и угнетения. Равенство всех перед всеми. И главное! Новые возможности, знания.

- Знания? - вселенец оторопел настолько, что чуть не протрезвел. Он подозрительно осмотрелся по сторонам. Наклонил голову, потянулся через стол. - Какие знания?

- Ну... знания? - де Брюльи величественно помахал рукой, соображая, как бы объяснить. - Вот, ты! К примеру, известный вождь. Всю жизнь прожил в своей Дании. А знаешь ли ты, что такое "Национальный Конвент"? И что он сделал выдающегося для народа, для страны или даже целого мира?!

- Конечно, знаю, - собеседник перешел на датский язык. - Her, kender enhver snottet dreng, der går i skole, dette lort. (У нас, про эту хрень, знает каждый сопливый мальчишка, который ходит в школу. А как не знать, если задают на дом? А утром строго проверяют. Дат.).

Варвар откинулся в кресле. Закинул ногу на ногу. Сделал умное лицо. - Цитирую по памяти... Двадцать первого сентября одна тысяча семьсот девяносто второго года – этот самый, как ты его называешь "Конвент", открылся в Париже. А уже на следующий день, на нём, ваши депутаты, упразднили монархию и провозгласили Францию республикой.

Маркиз вытаращил глаза от удивления. Потом привёл себя в чувства. Мысленно махнул рукой. Сделал самовнушение, что так и должно было быть. Почесал лоб и продолжил. - Хорошо, эти знания у вас есть. А вот, другой вопрос. Ответ, на который мало кто знает. Но, должны знать все. Сможешь ответить - с меня бутылка "Бургундского".

Конунг не спеша доглодал зажаристое крылышко. Положил кости в общую кучку возле блюда. Похлопал ладонями. - Договорились. Только не бутылка, а ящик. И ставишь не мне, а простому народу на площади. Ты же несешь просвещение им, а не мне. Вот, пускай они и пьют твоё "Бургундское".