Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 265

Буквально каких-то десять минут спустя мы втроём, чинно, благородно сидели, выпрямив спины, попивая из блюдечек крепкий азербайджанский чай с жёлтым сахаром вприкуску. Давление нормализовалось, нервы устаканились, паниковать с блюдцем горячего чая на растопыренных пальцах – чревато, поэтому беседовали тихо и размеренно:

– Итак, услышав имя покойной жены гражданина Бессмертного, вы, как эксперт по вопросам нечисти и колдовства, ничего не объясняя, предпочли удариться в бега. Будьте добры, расшифруйте нам причины столь неадекватной реакции…

– Вспомнила я имя ейное, Никитушка… Энтой стервою меня ещё моя бабка в младенчестве пугала, когда я под столом её лапти холодной кашей из шалости мазала. Уж правда то али неправда, не ведаю… а тока говорят, будто жена Кощеева, Карга-Гордыня, во сто крат лютее мужа была! В её жилах кровь богов древних, языческих, что из-под земли и голоса своего подать не могут, ибо сгинет всё живое в единый миг от дыхания их…

– То исть, как наш злодей уголовный понял, каку кралю под венец забрал, он её тотчас в гроб и упёк! Коленкою тощею по темечку дал разок, да и в могилу жену законную прямиком из постели брачной. Никита Иванович, а ить за такенное безобразие его, по сути, привлечь бы следовало? Я так думаю, вот он вдругорядь заявится, вы ему с оформлением заявления потяните туда-сюда, дескать, почерк не тот, печати нету, бланк неправильно заполнен, а я сзади, с дубиною и…

– Спасибо, Мить. Ага, и блюдечко с вареньем передай. Спасибо ещё раз. Бабуль, давайте по второму разу, чтоб я всё понял. Итак, гражданин Бессмертный предупреждает о возрождении своей покойной жены, которую сам же и схоронил. Где конкретно, он не указывает. Подразумевается, что мы должны найти сами. Это как-то может быть связано с теми намёками на пробуждение великого зла, о котором толковали русалки?

– Отчего же, может! Да токо и девки мокрохвостые тебе места не сказали, а где оно на Руси пробуждается-а… Покуда отыщем, Карга-Гордынюшка уж, поди, сама к нам в отделение заявится. И чую я, не пирогами потчевать…

…За окном пропели петухи. Утро. Сон уже перебит, укладываться бессмысленно. В принципе во всех подобных ситуациях мы обязаны действовать стандартно, по уставу и без самодеятельности. Доложить царю, поставить в ружьё стрелецкую сотню Еремеева, высиживать муторные заседания по общей обороне в боярской Думе, таким образом сложив ответственность с собственных плеч и сделав её коллективной. Главное, ничего не пускать на самотёк. Я достал лист бумаги из планшетки и приготовился писать царю. Митька с Ягой вполголоса продолжали разговор…

– Маменьку-то успокой, скажи – сняты с неё все подозрения.

– За недостатком улик али по-родственному?

– Олух ты, Митенька, сняты, потому как теперича мы точно знаем, что не она соль портила, а братцы пропащие продукт в таком виде продавали. Кстати, не нашлись ли оба?

– Никак нет… Сами объявиться не соизволили, а окромя нас кто ж их искать станет! Я думаю, нам бы Васю вашего по следу пустить надо. Раз мы из-за евонных капризов по сей день без служебной собаки, то пусть… ой! Чё драться-то сразу!

– А не доводи меня, старую! Собаку ему подавай, ишь, какой кореец выискался…

Они спорили о чём-то ещё, мой младший сотрудник словил и второй подзатыльник, а я тупо уставился на чистый лист бумаги, и мысли мои водили хоровод вокруг всего одного слова… Соль! Прошка и Ерошка где-то тут, рядом, копают соль. Соль – плохая, кладбищенская или могильная. Может быть, это шахта или курган. В курганах хоронили вождей, а в шахты сбрасывали тела казнённых молодогвардейцев. Но соль… а солью… именно! Именно солью мы сумели одолеть в своё время Кощея, завалив его по самые борта на летучем корабле.

Значит, он вполне мог использовать тот же природный материал, «запирая» в хрустальном гробу свою агрессивную супругу. То есть если братья-близнецы начали рыть сквозь соль, то защита ослабла, и Карга-Гордыня почувствовала возможность выхода! Представляю, сколько злобы тётка накопила за это время… Неудивительно, что Кощей в страхе побежал звать на помощь милицию-у!

– Никитушка, ты чего так орёшь-то? – испуганно отшатнулась Яга, едва не падая на столь же перепуганного Митьку. Ага… видимо, я увлёкся…

– Прошу прощения, всё в порядке. Просто сложилась чёткая гипотеза. Послушайте…

Наш умник перебивал меня раз шесть, пришлось пригрозить, что выведу во двор и расстреляю! Шутка… Мою «логическую гипотезу» он разбил в пух и прах по семи направлениям посредством безупречной логики и псевдоисторических аллюзий. Да я бы и рад оказаться неправым, но бабка выразительно пощипывала уродливую родинку на подбородке и в наши споры не встревала. То есть надеяться на что-либо хорошее уже бессмысленно, мы влипли в это дело, невольно встав на первых рубежах обороны.

– Царя покуда не буди, – наконец медленно протянула наша опытнейшая сотрудница. – От лишней суматохи да государевых слуг с пушками нам тока боли головной прибавится. Надо все силы на поиск близнецов энтих бросать! Через них на курган выйдем, а там уж… как знать… Ежели и сгинем, так в бою открытом, а не от страха подкроватного, от каждого шороха вздрагивая, да в стрессах предынфарктных… Так ли, сослуживцы?

Мы кивнули. Митька порывался что-то добавить, но я опередил:

– Может быть, следует ещё раз побеседовать с гражданином Бессмертным? Мне кажется, он что-то недоговаривает. Хотя, учитывая его уголовное прошлое, возможно, он вполне не прочь одновременно покончить и с воскресшей женой, и с нашей опергруппой. Вот теперь слушаем тебя, Митя.

– А поздно, – простодушно развёл он руками.

Я вопросительно глянул на Ягу, та демонстративно оттопырила ухо. Откуда-то нёсся явный топот, на столе стала подпрыгивать посуда, кот выгнул спину, и нашу входную дверь едва не снесло растрёпанным ураганом по имени Марфа Петровна. Вот уж кого нам совершенно не хватало для полного комплекта неприятностей…

– Великое горе, участковый, – гулко выдохнула она и бухнулась на колени.

– Младший сотрудник Лобов, поднимайте маму, – привычно попросил я.

Наш парень кивнул, поплевал на ладошки, как перед подходом к штанге, и попробовал взять вес. Маманя обвисла, поджав ноги – первая тяжелоатлетическая попытка провалилась…

– Охти и горе мне! Горе, горюшко горькое, горемычное и горючее… Сынуля, не лезь, не до тебя сейчас мамке. Не лезь, говорю! Так о чём энто я? Ага, на том и Бога буду молить, заступись, сыскной воевода!

Далее пошли в ход поклоны, битьё лбом об пол, гулкие всхлипы, хватание за сердце и бурные слёзы… Сценарий не менялся никогда, оттачивался веками и передавался по наследству. Коррективы минимальные, воздействие на зрителей стабильное, достижение заданной цели – практически стопроцентное… Теперь о главном, суть проблемы – дьяк сбежал!

– Вот так, иссрамили мать вашу, мать милицейскую… Как жить теперича? Как соседям в глаза смотреть? Уж дозвольте милосердно прямо здесь смертью умереть, ибо вы ж мне энтого дьяка в женихи и подсунули…

Короче, все стрелки и все рельсы переведены, мы вечно крайние, с нас спрос и ответ, и никого не волнует, если сами мы считаем иначе. Есть такая категория женщин, которые правы ВСЕГДА! Та же Яга, например, под давлением неопровержимых фактов всё же способна признать собственную ошибку и даже извиниться… иногда… редко… ну, вроде я помню пару случаев. А тут…

– Мить?

– Слушаюсь, Никита Иванович, – послушно вскочил он. – Разумную инициативу дозволяете?

Я быстро кивнул: чёрт с ним, дозволяю. Времени мало, в столь экстремальной ситуации, может, чего уж чрезмерно особого он натворить не успеет. И тут я не ошибся, не успел… Он нам в другом месте наверстал с лихвою!

– Бабушка, как вы полагаете, сколько у нас времени? – спросил я, когда мама с сыном вымелись вершить справедливость. Яга повела плечиком, задумалась, послюнявив палец, подняла его над головой и сообщила:

– Безмерных изменений в атмосфере не чую. Стало быть, уж никак не менее недели будет…