"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 927

– Да, вполне. Через три месяца вы нашу птичку просто не узнаете, – с преувеличенным оптимизмом отозвался конструктор, и даже сам почувствовал, что радость в его голосе прозвучала фальшиво.

– Что делать? Что делать? Осталось три месяца, а новый мотор до сих пор не готов, – Оскар Петрович Мендельсон бегал по кабинету, потрясая взлохмаченной шевелюрой и заламывая руки.

– Помнится, в самом начале ты утверждал, что нам и этого мотора хватит за глаза, – меланхолично заметил его собеседник, рыжеволосый боярин Артемьев.

– Утверждал, – согласился Мендельсон, воинственно задрав подбородок и поджав губы, отчего его жиденькая бородёнка заняла почти горизонтальное положение, – И сейчас готов повторить то же самое. Заодно могу напомнить, что кое-кто обещал мне любые материалы. Где они? Из того, что мне предоставили, я выжал всё, что мог. В итоге мы всё равно почти на триста килограмм утяжелили планер.

– Ты получил лучшие сорта алюминия, – развёл Артемьев руками.

– Лучшие! А мне не лучшие нужны, а те же самые! Такие же, как предки в этой конструкции использовали! – зашёлся в крик конструктор, брызжа слюной в большие фотографии старого чертежа, и тыча в них пальцем, – И уж тем более они должны быть не в том виде, в каком их поставляют. Три вида листа и шесть типоразмеров проката. И ни один из них, ни один, не соответствует нужным размерам. Лепи, Оскар Петрович, из того, что есть. Так что ли?

– Заводчик считает выпускаемый ассортимент достаточным и категорически отказывается его расширять ради мелких партий, – в очередной раз напомнил Артемьев о неудачных переговорах с производителем алюминия.

– Тогда я не знаю, что делать. Если двигатель окажется не готов, то спасти самолёт может только чудо, – Мендельсон тяжело упал в кресло и безразлично уставился в чертежи, опустив голову на руки.

– Я попытаюсь отправить человека в Пермь, на авиамоторный. Но когда он вернётся, трудно сказать, – поднялся с места боярин и вслед за ним подскочил его сын, такой же рыжий, как он, но более вихрастый. За весь разговор он слова не произнёс, что для него само по себе было подвигом.

В связи с тем, что заговор пошёл на убыль, а в столице и её пригородах установился порядок, часть курсантов, из местных, распустили по домам. Академия, с большим количеством решительно настроенной молодёжи, оказалась крепким орешком, и заговорщики дважды сумели это оценить на собственной шкуре. Не только студенческий городок, но и прилегающий к нему район столицы так и не увидели беспорядков. И в первую очередь это была заслуга курсантов Военной Академии. Две попытки заговорщиков закончились для них неудачей. Курсанты не только устояли перед штурмующими отрядами, но ещё и сами перешли в контратаку, сумев захватить большое количество брошенной техники. Среди получивших отпуск, оказался и Григорий Артемьев, рыжий и вихрастый любитель новостей, и по совместительству, жуткий непоседа.

– Ты понял, для чего я тебя сегодня взял с собой? – спросил у сына старший Артемьев, когда они сели в машину и он поднял стекло, отделившее их от водителя.

– Нет, отец, – помотал Григорий кудлатой головой, – Всё, что я слышал про проект с самолётами, я знаю лишь из твоих разговоров со старшими братьями, и то, обрывками. Мне ты никогда ничего не рассказывал.

– Старших мы не скоро увидим. Пока заговор полностью не подавят, со службы их никто не отпустит. Значит, случись что, придёт твоя очередь. История давняя, поэтому начну по порядку. Примерно в твоём возрасте я нашёл в нашей родовой библиотеке чертежи самолётов. Даже моих знаний тогда хватило на то, чтобы понять, что пока эти самолёты не взлетят. Нужен был алюминий, мощные моторы и ещё целая куча отсутствующих мелочей. Я отложил чертежи в сторону, но все эти годы не забывал про них. Когда в стране появились первые самолёты, я нашёл Мендельсона. Тогда он был студентом, но уже подавал большие надежды. Прошло ещё четыре года, и однажды Мендельсон примчался ко мне с известием, что в стране появился нужный нам мотор, на котором самый лёгкий из самолётов, из числа имеющихся на чертежах, вполне может взлететь. Два с лишним года я сам финансировал этот проект, а когда первый образец поднялся в воздух, то мы заключили контракт с военным ведомством. Казалось, денег, полученных от ведомства, должно было хватить. Но тут началась полоса неудач. За месяц мы потеряли оба готовых образца. Один из-за поломки двигателя, а второй из-за ошибки пилота. Третий самолёт пришлось делать опять же на свои деньги. На нём и были проведены испытания. Как ты теперь знаешь, не слишком удачные.

– А что будет, если и через три месяца самолёт не будет удовлетворять требованиям ведомства? – осознал Григорий размеры надвигающейся угрозы.

– Потребуют вернуть деньги, которых у меня нет, и мы попадём в чёрный список. Скорее всего на этом все наши надежды на государственные заказы закончатся. Так что, даже если я найду деньги, это ничего не решит. Кроме армейцев наш самолёт никому не нужен, – коротко обрисовал отец сложившуюся ситуацию, кажущуюся ему безнадёжной.

– Мы наверняка не единственные, кто пытается сделать самолёт для военных целей. Разве нельзя кому-то продать почти готовый проект, с уже летающим самолётом?

– После того, как я у них увёл из-под носа заказ военного ведомства? Ты не представляешь, какую радость мы доставим нашим конкурентам, стоит нам обратиться к ним с таким предложением, – грустно усмехнулся отец.

– И что ты дальше собираешься делать?

– Сейчас у нас два выхода. Первый – это заложить наше имение и вернуть деньги ведомству. В минусах, как ты понимаешь, проценты банку, по не очень выгодной ссуде, крушение надежд на государственный заказ и отсутствие перспектив на продажи самолётов. По сути, в этом случае мы всего лишь оттягиваем агонию на срок действия ссуды. А второй – это признание авиационного товарищества банкротом. Всё, что касается самолётов, уйдёт с молотка, а репутация Рода Артемьевых упадёт ниже плинтуса. Сомневаюсь, что нам когда-нибудь дадут подняться ещё раз. Правда, в этом случае у нас останутся хоть какие-то деньги на жизнь.

– Знаешь, отец, скорее всего ты сильно сгустил краски. Я понимаю, что у тебя сегодня был не лучший день в жизни. Надо пережить неприятности и подумать. Мы с тобой наверняка найдём более достойное решение.

– Похоже, ты, как и Мендельсон, надеешься на чудо. Но насколько я слышал, беспорядков в Перми хватало. Сомневаюсь, что новый авиадвигатель, который они нам уже полгода обещают, волшебным образом появился на свет сам по себе.

– Волшебным образом вряд ли, – машинально повторил Григорий вслед за отцом, сам ещё не понимая, что его зацепило, – Волшебным образом… Волшебным… Отец, нам срочно нужно найти графа Бережкова. Предлагаю заехать к нему на квартиру. Она находится недалеко от Академии. Думаю, там знают, где мы сможем найти графа.

Глава 41

«Учиться, учиться и ещё раз учиться», так завещал когда-то младший брат казненного террориста-бомбиста, ставший под конец своей жизни руководителем государства.

Эта его идея, как и многие другие, была воплощена в многотомных трудах, изданных гигантскими тиражами. Довелось мне как-то раз мельком с ними ознакомиться, когда я заболел, и в библиотеке лицея не осталось других, не прочитанных мною книг.

Перебирая страницы, ломкие от старости, но отлично сохранившиеся, я пытался проникнуться духом той эпохи. Политика меня не интересовала. Я старался найти то ли зерно, то ли совокупность идей, которые позволили вырастить целые поколения Великих Созидателей. Они не разменивались по мелочам. Громадье планов и титанические свершения. Похоронив социализм, как явление, человечество потеряло интерес к великим целям. Этакого раздражителя, за которым приходилось гнаться, вслед за ним покоряя космос и развивая фундаментальную науку, вдруг не стало, и целый мир занялся бытовой рутиной. Отошли на второй план идеи термоядерного синтеза энергии, революционные научные открытия канули в забвение, и человечество, словно не понимая, что потеряло, кинулось улучшать памперсы, жвачку, компьютеры и телефоны. На смену эпохе прорыва пришла эпоха всеобщей деградации и обожествления бытовых товаров.