"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1542

— Его Высочество устроил праздник для детей и домочадцев Антона Ульриха. Наследник предложил достаточно забавный вариант торжества. Он и ранее удивлял учителей необычными загадками и шарадами. Но здесь проявил себя как неплохой поэт. Князь Щербатов так вообще является ныне поклонником нового стихотворца, — здесь уже опричник позволил себе небольшую долю сарказма, — В остальном Иоанн проявляет большую тягу к учёбе, что происходит с первого дня его переезда из Шлиссельбурга. Ещё наследник изрядно прикипел к братьям с сёстрам. Он даже не делит их на родных и бастардов.

— Это правда, что дети получили достойное образование и неплохо воспитаны?

— Не уверен насчёт многообразия их знаний. Но все дети Антона Ульриха владеют грамотой и даже немецким. С французским языком у них похуже. Можно с ответственностью заявить, что принц нарушал прямые запреты Елизаветы Петровны. Касаемо воспитания, то некие общие знания об этикете дети тоже получили. Но выпускать их в высший свет я бы поостерёгся.

Екатерина оценила слова Шешковского о возложении вины по гноблению высокородных детей на покойную императрицу. Пусть свет и послы думают, что именно Елизавета виновна во всех страданиях внуков Анны Иоанновны. Новая самодержица всегда заботилась о своём виде в глазах просвещённой Европы. Лишние слухи сейчас ни к чему. Некоторое время властительница размышляла и задала следующий вопрос.

— Что за история с Вындомским? Мы недавно повысили его в чине и наградили орденом. А твои люди привозят его, чуть ли не в кандалах.

Этот момент являлся наиболее щепетильным. Но у главы экспедиции давно был готов ответ.

— Комендант совершенно обнаглел и потерял разум. Мало того, что он воровал денежные поступления. Так, ещё и утаил все подарки, включая рождественские, отправленные Вашим Величеством Антону Ульриху и его детям. Ещё полковник держал всё семейство впроголодь. Сейчас подобные слухи, которые непременно дойдут до столицы и послов, могут навредить вашей репутации. Поэтому я одобрил решение моего человека, арестовавшего Вындомского. Вот опись средств и ценного имущества, найденных в его усадьбе, — Шешковский протянул императрице два листа бумаги.

Екатерина тут же начала читать доклад и не смогла сдержать возгласа удивления.

— Даже так! На эти деньжищи можно снарядить и содержать целый полк в течение года, а то и двух. То-то я смотрю, ко мне потянулись просители, когда коменданта ещё не доставили в столицу. Имущество в казну, а мздоимца в Сибирь. Заодно проверь, с кем тот делился в столице, — вдруг резко произнесла императрица, — Своего человека поблагодари. На таких честных людях и держится Россия. Что ещё?

— Наследник просил о смене места пребывания и возможности переезда к семье. Те уже размещены в выделенной вами усадьбе.

На этот раз Екатерина думала недолго.

— Отказать! Немного позже Иоанну будет предоставлен дворец в столице. Негоже ему быть приживалкой в Зимнем. Касаемо семьи, то разрешить посещать её один раз в неделю. Нет, пусть будет два. Но визиты должны проходить без ночёвки и под пристальным вниманием твоих людей.

— А как быть с частными визитами иных персон, — так Шешковский изящно намекнул на одну особу и других, которые наверняка захотят общения с Иоанном.

В этот раз царица ответила сразу.

— Пусть мальчик немного поживёт в своё удовольствие. Мы же не ироды какие, чтобы ему мешать. Но всё под твоим строгим надзором! И сам выбирай, кого допускать до наследника, али нет. Если это всё, то ступай Степан Иванович. Жду через неделю, — когда откланявшийся вельможа уже готов был выйти, императрица добавила, — И собери-ка мне больше сведений о масонах. Уж больно они подозрительные.

— Ваня, ты приехал! — Лиза с братьями встретила меня прямо на входе в усадьбу.

Скидываю шубу, дожидаюсь, когда лакей стянет с меня кожаные галоши, и прохожу в дом.

За последние две недели с братьями и сестрой произошли бросающиеся в глаза изменения. Главное — это наряды, которые мои родственники, наконец, освоили. Сейчас они выглядели соответственно своему происхождению, а не как крестьяне. Катя ещё стеснялась и предпочитала прежние купеческие одежды, купленные в Холмогорах. А вот более молодая троица решилась на перемены. Забавно, что они ни в какую не хотят носить парики, посчитав их излишними. Я тоже не вижу смысла прятать волосы, если они густые и красивые. А у Лизы были прекрасные белокурые косы, скрывать которые просто глупо. Да и братья щеголяли естественными причёсками.

У меня, кстати, тоже хорошие волосы. Сейчас они заметно отрасли, и я отказался от парика. В зеркале я теперь вижу худощавого молодого человека со светлыми волосами и настороженными голубыми глазами. Это так их назвал испанец. Нынешний вид заметно отличается от исхудавшего узника с бритой головой и грустным взглядом. Но речь сейчас о моих близких.

Ещё на подступах к столице нас встретил гонец, сообщивший, что Антон Ульрих с семейством должен последовать в усадьбу юго-западнее столицы, выделенную императрицей. Я же должен вернуться в Зимний дворец. Родня расстроилась, особенно малыши.

После достопамятного Рождества в Каргополе я стал для них чем-то вроде сказочного принца. Ещё и сказки, которые удалось вспомнить по дороге. Несколько дней я их обдумывал, переводил на местный язык и упрощал. В итоге получилось неплохо. Недели две по вечерам вокруг меня собиралась вся наша дружная компания, и начиналось знакомство с новыми героями. Щербатов сразу присоединился к нам, забыв об умалении княжеского достоинства. Панин и испанец предпочитали играть в карты вместе с офицерами. Зато, неожиданно послушать мои рассказы попросились обозники. Вроде взрослые мужики, но вон оно как. Нам они не мешали и тихо сидели в уголке. Дело обычно происходило на ямских подворьях, отчего людям разных сословий приходилось находиться вместе.

Не сказать, что я обладал обширным запасом сказок. Но сразу удалось вспомнить, и более или менее вменяемо пересказать: «Колобок», «Курочка Ряба», «Репа», «Теремок», «По щучьему веленью», «Морозко», «Конёк-горбунок», «Гуси-лебеди», «Лиса и журавль», «Серебряное копытце», «Снегурочка» и «Марья Моревна».

Сначала я рассказывал небольшие предания старины суровой. Но постепенно вспоминал более длинные повествования. Думаю, сам Майор читал мне их по какой-то книжке и тоже начал с самых коротких. Наибольший восторг у детей вызвала сказка «Алёнушка и братец Иванушка». Я заметил ещё по «Морозко», что моим юным слушателем нравится имя героя, и они переносят его на меня. А перипетии сестры и её неразумного братика вызвали даже у взрослых родственников слёзы. Здесь они уже совместно с героями переживали и свои страдания.

Уже ближе к столице я обдумал и рассказал «Царевну лягушку», где снова вызвал бурю восторга малышни. А затем мною была совершена ошибка, за которую, возможно, придётся расплачиваться в будущем. Не подумав и решив опять порадовать ребятню сказочным Иванушкой, я поведал им сказку о Бабе-Яге. Там тоже был царевич и множество перипетий. Скажу честно, что мне не удалось вспомнить все события и пришлось выдумывать своё. Потому подготовка к ознакомлению родственников новой историей занимала немало времени.

Кстати, Щербатов оказался знатоком русских сказаний и былин. Когда у меня возникали некоторые затруднения, князь не чурался и радовал народ своими историями. По его словам, многое из того, что прозвучало для него не ново. Некоторые литераторы давно делают попытки собрать воедино русские сказки и опубликовать их для широкой публики. Чую, что именно этим князь вскоре займётся.

А вот «Баба-Яга» вызвала неожиданный отклик со стороны Панина. На наших посиделках Никита Иванович не присутствовал. Но, оказывается, прекрасно знал о происходящем. На мой вопрос, что плохого в обычной истории для детей, князь разразился длиной тирадой. Он тогда вообще запретил мне рассказывать про героев с именем Иван и особенно царевичей. Пришлось вспоминать другие истории, тогда мне и помог Щербатов.