"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1125

В этом он прав. Даже простое, вроде бы, словосочетание, «высотный бомбардировщик», и то может заставить внимательного человека призадуматься.

Сбрасывать бомбы с высоты в семь – восемь тысяч метров – дело малоперспективное.

Мало того, что точность будет крайне низкая, если цель незначительных размеров, так ещё и фактор времени имеет значение. Тот же эсминец, при его скорости и маневренности, за сорок с лишним секунд, пока бомба падает, может курс изменить и достаточно далеко в сторону уйти.

Вот тут-то и кроется самый большой сюрприз, из-за которого, собственно, у нас возник интерес к очень специфическому самолёту.

Размышления у меня начались после разговоров с пилотами, прилетевшими на Сахалин.

Первые же их боевые вылеты мы всегда обсуждали вместе. И признаюсь, многое стало для меня откровением.

Тактика дирижаблей и самолётов различается настолько сильно, что порой никаких аналогий не существует. Про причины лучше не спрашивать. Объяснений на полдня.

Одно понятно, что высоты, от полукилометра и до четырёх, а то и до четырёх с половиной тысяч метров смертельно опасны, что для самолётов, что для дирижаблей. Это самая насыщенная зона противовоздушной обороны. Насыщенная в том смысле, что стань вы там мишенью, и стрелять в вас не будет только ленивый. Понимая, что прилетели вы отнюдь не с новогодними подарками, а с вполне себе убийственными авиабомбами, количество обленившихся расчётов зенитных орудий и установок можно считать величиной, приближенной к нулю. Любой, кто посчитает, что он своим огнём до вас дотянется, будет выпускать в вашу сторону сотни и тысячи пуль или снарядов.

Получается так, что на цель нужно выходить или на бреющем полёте, или бомбить с высоты более шести, а лучше более семи тысяч метров.

В общем, чтобы не лить воду и не тратить время попусту, расскажу всё по-честному!

Во всём виноват Степан!

Да!

Именно он, вместе со всем моим ближним окружением, выслушав мои сахалинские рассказы, дождался, когда все разойдутся.

Стоило нам остаться наедине, как он задал мне тот самый вопрос:

– Слушай, я никак понять не могу, а почему вы не хотите использовать управляемую бомбу? Зачем лезть под огонь зениток и пулемётов?

Если я скажу, что я его вопрос понял сразу, то нет. Не понял.

– Чего-о? Какую бомбу? – помнится мне, что именно так я ему тогда и ответил.

– Э-э, а ты сам-то хоть читал те книги, что мне подсунул? – довольно сварливо отозвался мой друг детства.

Ну, да. Было такое. Как-то раз одну подборку по технологиям предков, времён Великой Отечественной войны, собранную по моему заказу, я ему в руки сунул, в связи со своим скорым отъездом.

– Смотря какие, – крайне дипломатично ответил я на очень непростой вопрос, – Многое из того, что я тебе дал, нам в Академии преподавали.

– Ну, тот случай, когда немцы две управляемые по проводам авиабомбы в новенький итальянский линкор «Рома» с самолёта зафигачили.

По проводам? Похоже, я многое пропустил, не прочитав те книги… Я даже такого представить не могу.

– Напомни. Что-то забылось, – не стал я окончательно признаваться в том, что вообще ничего не понимаю.

– Да что там напоминать, если та модель маголёта, которую мы на радиоуправлении гоняли, на порядок круче всех этих кустарных поделок. Её можно прямо сейчас брать, и превращать хоть в ракету, хоть в планирующую авиабомбу, если у той скорость разгона приличная будет. Радиус радиоуправления мы без вопросов повысим километров до пятнадцати, если нам дополнительно килограмм десять в этом изделии выделят. И можно будет управляемую авиабомбу запустить с очень приличной высоты, такой, что ваши самолёты ни одна зенитка не достанет.

Ну, а я что говорил?

Теперь-то, надеюсь, всем понятно, кто виноват в том, что у меня родилась идея высотного бомбардировщика?

Глава 93

Я сопротивлялся, как мог, но их было больше…

Пожалуй, это самое короткое объяснение из всех, которые я могу предложить, рассказывая про прожитый день.

– Вот! А я говорила, я предупреждала! – прервал мой спуск по лестнице восторженный вопль Дашки.

А фразочка, кстати, знакомая. Сдаётся мне, что я не раз уже её слышал, и каждый раз от Дарьи. Любит она «предупреждать», а уж как смакует, когда у неё что сбывается, просто словами не передать.

Так то, проснувшись ни свет, ни заря, я в это время полусонный брёл вниз по лестнице, рассчитывая выпить чашку кофе, и только потом в темпе смыться из дома. День сегодня очень интересный и ответственный. Испытания у нас.

Продрав глаза, я ещё с лестницы оценил диспозицию.

Дрянь дело.

Все четыре жены, устроившись кто где, сидели в засаде. Точнее, в зале.

Алёнка со Светланой устроились на одном из диванов, улёгшись валетом и укрывшись одним большим пледом. Аю затихарилась в уголке, свив в одном из кресел себе гнездо из того, что ей под руку попалось. И лишь одна Дарья восседала на перевёрнутом спинкой вперёд стуле, как кавалерист перед атакой.

Вариант отступления конечно же был. Я тут же про него подумал, но…

Пожалуй, нет. Спрятаться не удастся, а значит, меня догонят и растопчут, а потом и разопнут. Пусть и не физически. Чёрт побери, ещё секунду назад я был грешно настроен и твёрд в этом убеждении, а сейчас мне надо всеми силами срочно изображать жажду прощения. Похоже, полетать сегодня не удастся.

– И куда это наша опора и защита, муж наш грозный, собрался с утра пораньше? – ласково проворковала Дашка, начав раскачиваться на стуле.

– Мебель не порти, – ответил я ей, и сам удивился, насколько неубедительно прозвучал мой голос.

Дальше, скорее всего, мой рассказ пойдёт немного сумбурно. Там на меня столько всего навалилось…

Во-первых, сиськи…

Я, конечно же понимаю, что словечко немножко не по-княжески звучит, а куда деваться, если это правда. К тому же, князем я не так давно стал, не приучен ещё к высокому стилю. Перси, вежды и ланита – эти слова мне даже в голову вряд ли когда придут, если её, голову, специально не напрягать для подобной несуразицы.

В общем, жёны грудью встали.

– Никуда ты у нас сегодня не полетишь, – первой заявила мне Дашка, прижимая меня своим шёлковым халатиком к стене зала.

Что характерно, халат у неё вовсе не преграда. Так как под ним ничего нет…

– Да-да-да, – тут же подключилась Алёнка, колыхнув налившейся не так давно грудью.

– К тому же, особых причин нет, – сделала свой вывод Светка, подперев сзади прижавшуюся ко мне Алёнку.

– Хозяин должен нас защищать, – лицемерно заключила Аю, вжавшись между Дарьей и стенкой так, что я и её почувствовал.

Самоутверждается Императрица. По сравнению с Дарьей и Алёной размер груди у неё так себе, зато она у неё твёрденькая такая, жуть. Словно палец мне под ребро воткнула.

Сами понимаете, что под таким давлением… э-э-э, превосходных и превосходящих меня сил, мысли о сопротивлении начинают съёживаться, а то и вовсе улетучиваться. Соответственно, раз голова перестаёт думать, то в дело вступают совсем иные центры. М-м, например, спинной мозг. Его нижняя оконечность мне откровенно даёт понять, что искать в собственном доме приключения явно не стоит. Да и безнадёжное это дело, раз я попал в окружение, из которого даже вырываться не хочется.

Сдался я минуты через три, пообещав, что никуда сегодня не поеду, и уж тем более, ни на чём не полечу. Поверили мне только после того, как я позвонил на лётное поле и сказал, чтобы испытания проводили сегодня без меня.

В честь свершившейся женской победы я был неоднократно обласкан, трижды поднимался наверх, в спальни жён, был дважды вкусно накормлен, а потом мне даже доверили парней на полчаса. Пришлось в темпе раскидывать диван и подтащив к нему второй, состыковать их, чтобы устроить в зале детскую площадку с бортиками. Накидал кучу пледов, изображая горы, и сам туда завалился. Нормально успел наиграться, пока пацанов на кормёжку не уволокли.