Хорошая примета (СИ) - Матуш Катя - Страница 9

Это же с ума сойти: черное шитье о большой любви! Да я себя не прощу, если не разберусь в каждом стежке этой истории…

У одной стрелки я пометила “время”, у другой “место”, и в заголовке листа крупно вывела “БИТВА?”, место которой мне помогут просчитать на историческом факультете.

— Битва при Константинополе, — раздалось у меня над головой. — Шестьсот двадцать шестой.

Карандаш выпал из рук. Я медленно отвела взгляд от тетради и наконец-то вспомнила, кто я, где я и что тут делаю. Кед на ногах уже не было, пуховик валялся неподалеку, а я практически легла на пол, уткнувшись в тетрадь, и все это посреди учебного дня в зале славы Сорочинки. Сдурела?!

Рядом со мной кто-то сидел. Судя по всему, на корточках, потому что мне удалось разглядеть только носы кроссовок и колени. Мужские колени. Я тоже села и сложила руки поверх сарафана:

— В-вы уверены?.. — уставилась я на кафтан, будто так и надо.

— Абсолютно. Человека, который это носил, звали Лучезар. Лучезар Казимирович, можешь пометить, — ткнули мне пальцем на тетрадь.

Я послушно кивнула и постаралась ровно вывести имя героя, которое мне так любезно подсказали. И что дальше делать?! Вдруг, сюда воспрещен вход всем, кроме учащихся? А если из института за такое попрут?! Но я же не собиралась ничего красть или осквернять, у меня исключительно профессиональный интерес…

— А-а-а, — быстро соображала я. — Как звали вышивальщицу?

Кто-то замычал:

— Здесь не подскажу. Имени мы не знаем, но бабушка говорит, “что-то на “В”.

Бабушка?!

— В-ваш пращур?

— Пра-пра и так десять раз.

— О-о-о…

В уши врезался звон колоколов, явно извещающий студентов о начале перерыва. Или учебы. Или матча!

Я сунула тетрадь в сумку, подскочила и огляделась в поисках обуви, ненавязчиво игнорируя взглядом собеседника. Сколько я здесь уже торчу?! Есения меня придушит…

Парень кашлянул. Я обернулась и увидела в его руках свои красные потрепанные кеды. Он опустил их на пол передо мной и кашлянул еще раз. Сейчас у меня на щеках наверняка румянец, что никакая свекла не нужна… Стыдоба!

Я благодарно кивнула и влезла в обувь, как в тапки, чем заслужила еще один хриплый смешок. Взгляд быстро скользнул по черно-белой спортивной форме, которая явно намекала на команду соперников. Я не удержалась и облегченно выдохнула. Это не преподаватель и не директор. Клюшкарь!

— Заблудилась, — брякнула я, глядя в потолок.

— Да я уж понял.

Парень встал, развернулся на выход и махнул рукой “за мной”.

Я старалась не отставать, но затекшие ноги, испуг и кеды этого просто не позволяли. Временами приходилось подбирать сарафан и трусцой догонять спину с цифрой “пять” на кофте, и хвала Богам, оборачиваться она на меня не спешила.

— Теперь только прямо, — указали мне на дверь в конце коридора. — Потом вниз по трибуне, думаю, разберешься.

— Спасибо, — кивнула я, справляясь с одышкой.

Вот забег выдали!

Парень обернулся так резко, что я даже испугаться не успела, и в меня тут же уперлись два светящихся янтарных глаза:

— Тебе спасибо.

— За что?..

Клюшкарь быстро обогнул меня по крутой дуге и крикнул уже в спину:

— За победу!

Глава 4

За указанной дверью оказался очередной коридор, только на этот раз мощеный светло серой плиткой. Таблички с указанием направлений и секторов были здесь на каждом шагу, я подошла к одной из них, но как бы не всматривалась, буквы и цифры плясали в глазах незнакомыми символами.

По лбу скатилась капля. Я опустила глаза на грудь. Спокойно, сарафан не колышется так явно, как кажется, и сердце осталось на месте.

— Ч-чур меня…

— Мила, твою жуть за перемать! Тебя где носит?! Я чуть с ума не сошла, уже думали сгинула в этих лабиринтах!

— З!

— Чего?

— Заблудилась!

Ольга схватила меня за руку и куда-то поволокла. Ступенька, еще одна, и мы вышли к заполненным трибунам, где судя по гомону уже собралась вся академия. Ожидаемо, все местные студенты были в форменной однотонной льняной одежде и даже одинаковых пуховиках. У девушек волосы собраны в аккуратные косы, на платьях лишь тонкие лаконичные узоры, а на юношах брюки и рубахи с похожими рисунками. О строгости местных правил мы хорошо знали, наши преподаватели частенько заикались, что пора бы их перенимать, и уравновесить разномастную институтскую солянку.

У прямоугольника игрового поля красовались “Лучи”, а чуть выше, на местах сразу за ними, одногруппницы. Цветастые и сосредоточенные, как на контрольной. Теперь наших бы я нашла даже без компаса, потому что они выделялись здесь, как клумба на поле стерни.

— Милослава, — строго осмотрела меня Есения, когда мы с княжной наконец-то добрались до своих мест и уселись. — Что случилось?

— Ничего, все нормально, просто заплутала чуток. У них тут все коридоры на одно лицо!

Деревянная решетчатая перегородка отделяющая нас от игроков содрогнулась, когда прямо на прутья заскочил шальной чернобровый клюшкарь:

— Нашлась пропажа! — заорал он, привлекая внимание всей команды.

Петр Степанович обернулся и пригрозил мне кулаком.

— Да ладно вам. Что тут со мной может случиться. Это же не глухая чаща!

— Да ну здрасте. Мы уж думали, тебя, такую сладенькую, кто-то съел!

Я только рот успела открыть, как по затылку шутнику прилетело клюшкой. Он взвыл и соскочил с ограды, выставляя свою клюку на манер шпаги.

— Вадим, отвали, — строго сказал ему Белогор. — Помело, а не язык.

— А что я такого сказал?! — взъерепенился парень. — Ты обернись! Кошмар, как они тут существуют, я не пойму. То ли дело наши, — с довольной рожей осмотрел он нас. — Всех бы в жены взял!

— Губу закатай! — прикрикнул ему кто-то со скамейки.

Девчонки засмеялись и атмосфера очень кстати немного разрядилась. Теперь главное смотреть только на поле и не оборачиваться. Про чащу я конечно брякнула, но примерно так себя здесь и ощущала, среди ровных однообразных льняных стволов. Вадим прав, так и с ума сойти можно. Для нас красочность уже дело привычки, и жизни без нее мы не видели.

Форма на наших парнях сегодня была знакомая. Красно-желтые кофты с лучами Ярило на спине, красные перчатки и щитки на предплечьях и голенях. Мы почему-то ожидали, что экипировка будет напоминать хоккейную, но ни шлемов, ни наплечников на игроках не было, как и коньков.

“Слишком травмоопасно.”

Я привстала и повисла на перегородке:

— Белогор, — отвлекала я капитана от разминки.

— Что такое?

— А что на вас за обувь? — указала я рукой на его ноги, которых отсюда было не рассмотреть.

— Бутсы, — задрал он ногу, демонстрируя нам кроссовки с деревянными шипами.

Староста подошла ближе:

— Ну раз мы тебя все равно отвлекли, хоть правила нам объясни, — сказала она. — Мы же за этим здесь. Пора бы вникать в суть нашей “секретной курсовой”.

— Смотрите сюда, — махнул он привлекая внимание остальных из группы. — Это поле для клюшкования, — указал он затылком за спину. — От хоккейного отличается льдом, которого тут нет. Только примятый снег. Поле разделено на две зоны, нашу и… и не нашу. После первого периода мы меняемся. Цель игры закатить мяч в лунку. Лунки расположены по бокам, — развел он руки. — Сегодня играем классику, до трех голов в каждом периоде.

— А сколько периодов?

— В тренировочных и отборочных по три, в полуфиналах и финалах чемпионата третий только в случае ничьей.

По стадиону прокатилась волна аплодисментов.

Я проследила за взглядами команды и выгнулась в проход, где буквально в паре метров от нас начали возникать игроки в черно-белой форме. Они спускались к соседней лавке у кромки поля и доброжелательно махали клюшками во все стороны.

Белогор расплылся в улыбке и зашагал к соперникам, которых наша команда встречала, как старых друзей. Вероятно, так оно и было, ведь вряд ли спортивный этикет требует приветственных объятий.