Хорошая примета (СИ) - Матуш Катя - Страница 7

Мне моя мать ни одной анкеты не показала, благо, на ее профессиональный взгляд свататься к парню последнее дело, а сама вот и бесится, ведь претендентов на мое сердце не мелькает каждую неделю по три. Понятно, что я «у мамы самая красивая!», только трезво оценивать ситуацию тоже не мешало. Была бы я как Благана: белокурая и крепкая, так я, как и Треня, вся в мать: мелкая, чернявая и худая, и эти парадные одежды смотрятся на мне хуже, чем на вешалке.

Мы выехали загород, и в надежде успокоиться я очень некстати переключила внимание со своей несчастной персоны на окружающих. Ольга отвернулась к окну и замерла, будто первый раз в жизни видит заснеженное поле, остальные уткнулись в смартфоны или задумчиво пялились в потолок, только бы не встретиться со мной взглядом.

— Да вы издеваетесь, — зарычала я.

Вырядились, как на выпускной! И ладно бы тоже в сарафанах, так нет: джинсы, юбки, брюки, на Вецке новый спортивный костюм с вышитыми лампасами. Хоть одна бы в рубахе пришла! Еська даже без кокошника, еще и платье напялила. И они мне тут про традиции рассказывали…

Я, конечно, тоже планировала сегодня одеть что-нибудь из парадного, но и подумать не могла, что у нас тут кастинг в модельное агентство намечается.

Зуд в носу возобновился, глаза опять заплыли.

— Да ладно тебе, Мила! — спохватилась Ольга. — Ты отлично выглядишь!

— Да-да! Очень красивый сарафан!

— И колготы, что надо.

— А помада тебе не идет, ты вот, как есть, красотка.

Я привстала и потянулась за сумкой, игнорируя сочувственные речи. Спасибо хоть цветастые все, как рушники, и у меня есть шанс затеряться в толпе. Я скинула валенки и достала из сумки школьные кеды Третьяка. И вот почему с обувью сообразила, а до джинсов не доперла? Там какая разница, оверсайз же в моде!

— Мила, — уставилась Есения на кеды. — Горячку не пори, там мороз, вдруг у них стадион открытый.

— Не страшно, — бурчала я, справляясь со шнуровкой. — У меня колготки с пятерным начесом.

Я закончила с переобуванием, когда автобус съехал с трассы и остановился перед высокими коваными воротами. Мы прилипли к окнам, как охочие до новых территорий туристы. Не часто удается побывать в закрытых учебных заведениях подобного элитного типа, и все мы ожидали увидеть как минимум новомодные корпуса со сверкающими панорамными окнами и парковку, заставленную спорткарами, но уже минуты три катились по брусчатчатому пустырю.

Все академии располагались за городом, у них была своя инфраструктура, и по рассказам, даже получше столичной. Здесь студенты жили весь учебный год и бывали в городе только по выходным. Высшая медицина, экономика и юриспруденция, технологии и дизайн. В рекламе такие места не нуждались, потому что поступить сюда можно только по наследству от закончившего ее предка, или по внушительным связям, и поэтому для всех нас они представляли немалый интерес.

Ольга повела плечами и заерзала:

— Ну это точно не дизайн. Сеня, а мы в какую академию-то едем?

Староста натянула на голову платок и потупилась:

— А я не уточняла, думала юридическая, откуда в художке команда по клюшкованию, там девки одни…

Я отвлеклась от череды черных двухэтажных построек по бокам и свесилась в проход, чтобы разглядеть в лобовое стекло главный корпус. Мощные резные ставни из красного дерева тут же впились в глаза. Какой-то Кощеев дворец, а не учебка…

— Уж точно не мед, — сказала я.

На прогрессивную общину, коими виделись нам все академии, это место вообще было не похоже. Мне, конечно, впору радоваться, вдруг и сарафанами тут никого не удивишь.

Автобус остановился, и мы нехотя потянулись на улицу, где сбились в плотный комок и боялись сдвинуться с места. Центральное здание академии было поистине исполинских размеров, и нависало над нами вычурной громадой, как черная грозовая туча.

Но стоит отдать должное организации, — вся немалая мощеная камнем территория была очищена от снега, и валенки не зря остались валяться под сидением в автобусе.

Клюшкари были одеты в красные с желтыми полосами спортивные костюмы, и когда они вооружились огромными сумками с экипировкой мы с девчонками стали выделяться ни так яростно, хоть вкупе наша пестрая компания смотрелась здесь, как горстка леденцов в вороненом котле.

— Красота, — не стесняясь оценивал нашу ошалелую компанию физрук, по совместительству главный тренер. — Да нам с такой группой поддержки и обереги не нужны!

Мы скромно улыбнулись Петру Степанычу, и медленно двинулись вслед за парнями ко входу. В том, что заведение элитное, никто из нас не сомневался уже начиная с ворот. Обрамленные витиеватой ковкой из черненого серебра входные двери и вычищенный двор это подтвердили, но когда мы зашли внутрь скрыть восторга все равно не удалось.

Мы сгрудились у самого порога и старались вести себя, как воспитанные городские особы, ведь золотыми шпросами на высоких окнах, бархатными шторами с кисточками и коврами на каждом углу нас не удивишь, но главное здесь было не в роскоши. Каждый дюйм академии был пропитан духом нави, силой заговоров и благословений. Если бы мы не работали с подобным изо дня в день, могли бы и не заметить, но обережная вышивка очень развивает восприимчивость. Там и стежок чувствовать надо, а здесь каждый карниз сделан вручную с большим трудом и благодетелью. Мы старались держаться изо всех сил, но уже спустя минуту охали, как деревенщины.

— Да-а-а, Петро. Я смотрю, честно выигрывать вы не собираетесь! — громогласно прокатилось по залу. — Это что за красна девицы?!

Мы встрепенулись, отложили изучение резных сюжетов на перилах и дружно поклонились стоящему на лестнице невысокому мужичку в черном костюме, которого даже не сразу заметили. Холщовые штаны и простая подпоясанная красным кушаком рубаха на нем чем-то напомнили мне пижаму Олега, только сидели они все равно что брюки и смокинг. Мужик с интересом нас рассматривал и улыбался, поправляя седые усы. Где-то я его уже видела…

— А ты как думал! В этом году все силы брошены, — ответил ему физрук. — Это наши вышивальщицы. Хотят изучить предмет для “секретной” курсовой работы, — перешел он на шепот. — Надеюсь, не проблема?

— Шутишь? — внезапно нахмурился мужик и резко воссиял. — Наши двери для народников всегда открыты. А для красавиц и подавно!

— Это что за богатырь-угодник в отставке?.. — шепнула Ольга.

В голове будто лампочка зажглась. Да это ж Сорочинка! Кто-то позади поперхнулся на вдохе. В глаза сразу же стали бросаться молоты Сварога, без которого тут не обошлась ни одна картина или резьба. И как сразу не доперли?! Конечно, для нас это фактически родные стены, и за академию это место никто не считал. Юридический… А то как же.

— Что ж! Я рад приветствовать вас в стенах Сорочинской академии, чувствуйте себя как дома, — улыбнулся мужчина нам и перевел взгляд на спортсменов. — А вы чего встали? Дорогу забыли, карту начертить?! — рявкнул он так грозно, что даже у меня нога дернулась.

Перед нами стоял Горислав Деянович, директор академии, с которой у нашего института испокон веков сложилась крепкая дружба. Даже в приветственных буклетах Сорочинке был посвящен один маленький абзац. Сюда можно попасть и без связей, родственных или блатных, достаточно родиться с проклятием или заиметь его в течение жизни, и смело паковать чемоданы.

Каждое лето в сети появляется куча объявлений, где обещают проклясть ваше чадо “быстро, эффективно и безболезненно”, чтобы повысить шансы на поступление в подобное место. Здесь продолжали развивать ведические традиции, волхование и зелейную фармацевтику, ведь это настоящий чернокнижный НИИ!

Наша группа завистливо поджала губехи. Покровительствующий бес хоть и проклятие, но открывает совсем другие перспективы. Уж местные специалисты в миру точно будут нарасхват. Мы даже погадать боимся, потому что потом иголку в руках не удержим, а здешним студентам подобное нипочем, и по сути, это был тот же народный институт, только с немного иным уклоном.