Хорошая примета (СИ) - Матуш Катя - Страница 3

— И пользы маловато…

— Что за мысли, Мила? — Треня тяжело вздохнул и усмехнулся. — Я знаю, что теперь тебе кажется, будто весь мир скоро ушьет себе оберегами дверные коврики и забудет об этом, но это не так.

Я не выдержала и всхлипнула:

— Как же не так, когда все к этому и идет!

— Прекращай истерику. Подумаешь, пусть они носят и делают, что хотят, Милослава. Раз им смешно, пусть так, дольше проживут. Тебе до этого не должно быть никакого дела. Мы обычные люди, которые верят в силу рода и счастье, и нас это бережет. Сначала шитье, потом домовых лелеять перестанут, и что тогда нам делать прикажешь? Выгнать Дедушку, чтоб, как все?

Мы обернулись на кровать, с которой на нас во всю таращились два сверкающих маленьких глаза. Материал для нового поста готов!

— Хозяин в доме, это другое, — шепнула я, вытирая нос.

— Нет, Мила. Это то же самое, да, Соседушка? — домовой уверенно кивнул и тихо хмыкнул. — Видишь? Он тоже наш оберег. Если бы не он, мы бы похоронили Дана еще пять лет назад. Я вообще не понимаю, как можно не воспринимать силу предков всерьез.

— И я из-за вас не понимаю! А если бы мы были нормальными, никто бы на меня не косился, как на умалишенную сектантку!

— Это не ты не понимаешь, это они не в состоянии понять тебя и твоего труда!

— Ну конечно! Моего труда, который к окончанию института вообще никому не нужен будет…

— Глупости. Просто ты бесишься, вот вокруг тебя одни злыдни и маячат. Мы как будто одни такие на весь св… О, — Третьяк прервался на полуслове, уткнулся носом в окно и расплылся в улыбке. — Да ты глянь!

Я проследила за его взглядом и сквозь снежную пелену рассмотрела под фонарем скоро улепетывающий могучий силуэт.

Женщина в вывернутой наизнанку шубе и горой платков на голове наворачивала круги по двору, заглядывая то в одну тень, то в другую. Раз она словно растворилась в метели, а затем возникла у торца соседнего дома будто из воздуха.

Мы как завороженные прилипли к окну и наблюдали за самоотверженной работой снарядихи. В любую погоду, всегда по темну, они готовы часами бродить, сохраняя молчание, только бы нечисть запутать, и все это не ради себя.

Уж традиции сватовства не скоро нас покинут. Одно дело обереги, другое выдать любимого сыночка за какую-нибудь ряженую. Вряд ли теперь на смотринах кто-то сено под рубаху пихает, но повод сунуть нос в личную жизнь детей слишком весомый, чтобы относиться к сватовству легкомысленно или отказываться от приданного.

Хоть это радует. Иначе бы наша сваха точно сбрендила, без работы, а заодно и меня с ума свела.

Я отвернулась и слезла с подоконника.

— Третьяк, не смотри.

— Все-все. Ты куда?

— Извиняться, — махнула я брату и вышла из комнаты.

Мама сидела в зале за ноутбуком и, задумчиво мыча, занималась своим любимым занятием, — сватками. Ее сайт знакомств был достаточно популярен в миру, потому что регистрировались там один раз и на всю жизнь. Денег сватовство много не приносило, но жить безбедно нам это не мешало. Традиционно молодожены дарили ей только дорогущие шали и платки, которые уже не умещались в переоборудованную под гардероб кладовку, но из-за “народного” класса специальностей у нас была уйма государственных субсидий. Моя специализация тоже предусматривала пожизненные льготы. Пусть престиж и зарплата будут небольшими, сниженная ипотечная ставка и скидки на коммуналку останутся со мной навсегда.

Я тихо опустилась в кресло и замерла.

Понятно, что если бы не работа отца и поддержка братьев, толку от этих скидок было бы не много. Для того чтобы платить коммуналку, квартира нужна, а за красивые глаза никто ее не даст, не удивительно, что маму так волнует моя не поддающаяся никакой критике личная жизнь, а точнее ее отсутствие. И поэтому нет ничего удивительного, что завидные женихи плевать на традиции и веру хотели, — за нее не доплачивают.

Хотя жить это тоже не мешает. Олег, например, бортничество освоил, и денег это приносит не мало, хоть бизнес и хлопотный. Даже рискнул и в медведя ради дела обратился, чем снискал себе еще пару, пусть и пустяковых, но проклятий от матери и жены. Дан забил на присущую всем нам консервативность и ударился в ай-ти, но жениться без материнского одобрения даже не думал, и стоило оно ему немалых трудов, ведь суженая у него ведьма в пятом поколении. А Треня на балалайке играет. Все вроде бы как успешные люди, и никого не смущают льняные рубахи и валенки.

Я похлопала себя по щекам и глубоко вдохнула. Пора бы и мне успокоиться. Третьяк прав, все эти идиоты совсем не показатель. Сила рода, сила внутри нас, она теплится независимо от того, верим мы в нее или нет, но если верим, она не просто теплится, она пылает.

Розовый махровый бант на мамином банном обруче задорно дрогнул, когда она кивнула паре фотографий на экране. Мужчины и женщины, сотни людей, и всех она и ее сотрудницы знали не только по электронным анкетам. Если кто-то в течение недели после регистрации так и не приглашал сваху на знакомство, его аккаунт попадал в пожизненный бан всех свах города. Конечно, безбрачие это не сулило, но определенное пятно на репутацию накладывало.

Я представила, как мама блуждает по чужим дворам, среди горящих огней многоэтажек, в дождь или метель, и мне стало стыдно. Никто из родных не сомневается в своей жизни, в выборе, который до нас сделали наши пра-пра-бабушки и дедушки, ведь если бы не он, не было бы нас. В тепле, сытости, здравии.

Мне нравится шитье, у меня отлично получается, и тогда почему я начала этого стесняться?

Дура, потому что.

— Мам.

— М?

— Прости меня. Ты не виновата, что я учусь на технолога семантиста. Это мой выбор.

Мама крутанулась на стуле и с прищуром на меня посмотрела.

— Вот значит как, — обиженно сказала она.

— Ну мам. Ты же знаешь, я не со зла. Просто все эти… Я не буду сомневаться. Больше. Никогда. Наш род на мне не сложится. Обещаю.

Мама прыснула, сложила руки под грудью и улыбнулась:

— Я уж думала мы что-то в твоем воспитании упустили!

— Упустили! Надо было мне не Лелю вышивать, а Богодара или Вайгу. Глядишь, здравомыслия бы прибавилось.

— Чего нет, того не прибавится! — крикнул из-за моей спины Третьяк.

В дверь постучали.

— Опять ключи оставил, — буркнула мама, сетуя на забывчивость отца.

— Дождалась, мордофиля, — шепнул мне крадущийся на кухню Третьяк. — Мама пирог испекла в честь окончания твоей несчастной сессии, теперь только крошки доедать будем. Надо было раньше извиняться… Иди держи!

Пирог?! Так вот зачем он успокаивать меня пришел, ушлый голодный индюк!

Я выбежала в коридор и распахнула дверь, готовая отвлекать отца песнями и плясками, чтобы брат успел стащить нам хоть пару кусков, но уперлась взглядом в незнакомое раскрасневшееся лицо.

— Мир вашему дому, добрые люди! — звонко пронеслось по коридору.

С мокрой шубы свахи на пол стекали ручейки, а на голове образовался настоящий сугроб, сверкающий, как горная пика.

Я сделала шаг назад и испуганно обернулась сначала на мать, потом на брата, которые пялились на нас с не менее ошарашенными лицами.

Женщина переступила порог, шаркнула плечом о косяк и низко поклонилась:

— Слава дедам и прадедам, счастлив будь дом родной, — сказала она, распрямилась и махнула маме. — Ну что ж! До меня дошел слушок, у вас тут курочка, талантов мешок. Так позвольте ж войти, про нашего петушка донести!

Глава 2

— «…про нашего петушка донести!» — в сотый раз зачитывала Благана взорвавший интернет пост одного болтливого домового.

— Блага, клянусь, я понятия не имею, кто ее прислал. Меня же сразу в комнате закрыли!

— Ну-да, ну-да, — причитала подруга. — Даже не догадываешься?..

— Прекращай дуться! Да если бы я знала, я бы…

— Чш-ш! Ладно, ешь давай. Уже уши навострили…

Я чертыхнулась и затихла.

Слухов мне для полного счастья только не хватало, правда.