Доктора Звягина вызывали? Том 2 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 18

— Я не про колостому, — ответил я пациенту. — Процесс у вас ограничен только прямой кишкой. Существует реконструктивная операция, позволяющая заменить пораженную часть другим отделом кишечника.

— А, читал про это, — вздохнул пациент. — Только в нашем областном центре такое не делают. А в Москву бесплатно не попасть. А платно — не потяну.

Это было проблемой. Пациентам, живущим в маленьких городах России, сложно попасть по полису медицинского страхования в крупные города. Обычно нужно пройти девять кругов ада, чтобы только встать в очередь. Которую можно ждать годами.

— Я понял, — кивнул я, про себя решив обязательно помочь пациенту. Связей в Москве у меня нет, они были у Дмитрия. Но кое-что я все же могу.

Я провел осмотр пациента, сделал назначения и отправил в палату. Почти сразу же скорая привезла ещё одного пациента — я даже выйти из приемного отделения не успел.

— Добрый вечер, Михаил Алексеевич, — поздоровалась фельдшер Нина Васильевна. — Не знала, что сегодня ваше дежурство.

— Уже скорее доброй ночи, — улыбнулся я. — Кого привезли?

— Пациентка, семьдесят лет, со слов мужа был резкий скачок давления, после чего упала в обморок. Сейчас полностью отказала правая половина тела, нарушена речь. Явный инсульт, — отчиталась фельдшер.

— Понял. Хорошо, что невролог сегодня здесь дежурит, — кивнул я.

— Хорошо, конечно, — замялась Нина Васильевна. — Но вы же её тоже посмотрите? Это знакомая моя хорошая.

— Посмотрю, конечно, — улыбнулся я.

Нина Васильевна с благодарностью кивнула и убежала дальше дежурить, а я занялся пациенткой. На лицо все признаки острого нарушения мозгового кровообращения, причем левой половины мозга. Это отличительная особенность нашего организма, нервные пуски, ведущие от головного мозга к телу, несколько раз перекрещиваются. Поэтому, при нарушениях в левом полушарии головного мозга — наблюдается правосторонний гемипарез, и наоборот.

Я тщательно осмотрел пациентку, прикинул назначения, и затем вызвал Совина. Впрочем, он только подтвердил диагноз, и снова убежал по своим делам. Так, историю болезни видимо тоже мне заполнять.

Я вернулся в ординаторскую и засел за работу. Поспать сегодня не получится, а игнорировать действие Атаракса становилось всё сложнее. В момент, когда я уже был готов плюнуть на всё и поспать хотя бы пару часов, тело мое затряслось, и рядом появился клон.

Первое, что я сделал — это бросился к двери ординаторской и закрыл её изнутри. А затем настороженно уставился на клона. Кто это, Виктор или Николай?

— Привет, Миш. Это я, Николай, — проговорил клон.

— Я должен поверить тебе на слово? — поинтересовался я. — Если ты Виктор, то можешь сейчас выкинуть что угодно.

— Это честно Николай. Ну как я тебе докажу, если все мысли можно читать друг у друга, — сказал клон, вздыхая.

— Ты как-то умел раньше блокировать воспоминания, — вспомнил я.

— Да, но не уверен, что от Виктора их можно скрыть. Я не знаю, чем тебе доказать. Я люблю сладкое и гавайскую пиццу, встречался с Ириной, пока ты спал, влюблен в Светлану, люблю кошек, — начал перечислять он.

— Стоп, ты влюблен в Светлану? — резко удивился я.

— Эм, мы сейчас не об этом, — тут же свернул тему Николай. Это Николай, теперь я точно уверен.

— Я рад тебя видеть, — искренне сказал я, обнимая клона.

— И я тебя, Миш. Прости, что не смог помешать Виктору, — вздохнул Николай, присаживаясь на диван. — Он держал меня под контролем, хоть я и старался помешать его планам.

— Я знаю, — мягко перебил я клона. — Спасибо, что старался защитить нас. Он взял меня под контроль на целый месяц. Ты не знаешь, чем он занимался всё это время?

— У меня есть обрывочные воспоминания Виктора, — ответил Николай. — Он ослабил бдительность, поэтому я получил доступ к части его мыслей. Судя по всему, они с Пономаревым хотят организовать новую лабораторию здесь, в этом городе. И это ещё как-то связано с больницей.

— Поэтому Виктор хочет пост главного врача, — кивнул я. — Они хотят возобновить свой проект? Но в городе нет магического потока.

— Он им и не нужен, — сказал Николай. — Нашей крови достаточно. Я точно не знаю, чем они занимались этот месяц. Но постоянный контроль нас с тобой очень ослабил Виктора. Сейчас он впал в некий анабиоз, или спячку. Изредка он просыпается, чтобы проверить твои действия, но не более того.

— Да, я сегодня чувствовал его присутствие, пока занимался пациентом, — проговорил я. — И как часто он просыпается?

— Если ночью уже просыпался, но теперь сможет только где-то через сутки. Следующим вечером или ночью. И до этого надо придумать, как заблокировать все наши воспоминания от него. Боюсь, Атаракс на меня не подействует, — ответил клон.

— Надо что-то придумать, — задумчиво ответил я. — По крайне мере, время есть, хоть и мало.

— Мне надо ещё кое-что сказать тебе, — встревоженно сказал Николай. — Тебе осталось жить очень недолго.

— В каком смысле?

— Судя по воспоминаниям, Пономарев говорил, что ты неудачный эксперимент. И наличие у тебя в организме двух клонов сильно истощает тебя. Все твои приступы и прочее — из-за этого, — поникнув, ответил Николай.

Так, скорая смерть уж точно в мои планы не входила! Впереди столько целей, возможностей. Нет, так не пойдет.

— Так не пойдет, — спокойно сказал я клону. — Я умирать не собираюсь. Так что мы обязательно найдем выход.

— Найдем, — заражаясь моим настроем, кивнул Николай. — И не такое решали. А теперь иди-ка отдохни хоть немного, я доделаю все дела.

— Как же я скучал, — усмехнулся я.

Я тут же лёг спать, благо новых поступлений больше не было. Утром Николая я уже не обнаружил, видимо успел со мной соединиться во сне. Зато на столе лежала вся выполненная бумажная работа.

Вот это хорошее начало дня!

— Доброе утро, Михаил Алексеевич, — поздоровалась вошедшая в ординаторскую Татьяна Тимуровна.

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Простите, что так долго не заглядывал к вам. Готов исправиться.

— Хмм, это похвально. Возможно, я слишком много требую, — тут же включилась в игру заведующая, моментально меня простив.

— Что вы, это я недостаточно ценю ваше присутствие в своей жизни, — в тон ей ответил я.

— Павла Алексеевича вчера выписали. Всё-таки вы тогда расписали ему очень правильное со всех сторон лечение, поэтому состояние сейчас стабильное, — проговорила Татьяна Тимуровна.

Ох, надо будет за это тоже сказать спасибо Николаю. Именно в ту ночь мой отец поступил к нему в стационар, а я даже не мог ответить на звонок.

— Это отличные новости, — улыбнулся я. Надо будет потом обязательно навестить родителей и тоже извиниться за мое резкое исчезновение.

— Тамара Тимуровна, сегодня ночью поступил пациент с обострением неспецифического язвенного колита, — проговорил я. — Я хочу узнать, есть ли возможность оформить ему направление в Москву.

— Какая у него форма? — тут же с интересом включилась Татьяна Тимуровна.

— Проктит. И это можно вылечить хирургически…

— Без вывода колостомы, — закончила за меня заведующая. — Я постараюсь узнать, что можно сделать.

— Спасибо, — улыбнулся я.

— У вас точно ничего не случалось? — спросила вдруг Тамара Тимуровна. — Вы весь месяц были сами на себя не похожи.

— Всё в порядке, — ответил я. — Просто переутомился, наверное.

— Кстати очень может быть! Вы работаете тут уже довольно долго, вам нужно обязательно узнать в отделе кадров насчет отпуска, — сказала заведующая.

— Хорошо, обязательно дойду до них, — кивнул я. — Спасибо. А сейчас мне пора на прием, не хочу заставлять пациентов ждать.

— Вот сейчас я вас узнаю, — довольно кивнула Тамара Тимуровна. — Тот самый врач, который искренне любит свою работу. Не теряйте эти качества!

Я кивнул и отправился на прием. Возвращение Николая очень благоприятно сказалось на моем настроении. Я твердо был уверен, что вместе мы сможем разобраться со всеми проблемами.