Доктора Звягина вызывали? Том 2 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 17

На дежурство я опоздал минут на десять. Некритично, но неприятно. По крайней мере теперь я понял, как я раньше умудрялся быть таки эффективным. Как же мне не хватает Николая!

Сделав вечерний обход, я засел в ординаторской с накопившимися бумагами. От Атаракса сильно клонило в сон, но я справлялся изо всех сил.

Через пару часов зазвонил стационарной телефон в ординаторской.

— Михаил Алексеевич, это медсестра приемного отделения. Тут пациента привезла скорая, спуститесь, пожалуйста.

— Сейчас буду, — ответил я. Отлично, разомнусь заодно, и сон чуть-чуть сгоню.

В приемном отделении меня ждал отечный пожилой мужчина лет семидесяти. Лицо, руки и ноги были заметно разбухшими от накопившейся жидкости. Он полулежал на кушетке, заметно корчившись от боли.

— Добрый вечер! На что жалуетесь? — подошёл я к нему.

— Боли в пояснице сильная, — простонал тот. — И дышать трудно.

Так, одышка, нарастающая отечность и боль в пояснице. Явно проблема с почками.

— В туалет ходили сегодня? — уточнил я.

— Нет, — помотал он головой. — Я вообще плохо хожу, простатит у меня. А пару дней вообще никак не ходил.

Ещё и острая задержка мочи. Все говорит об остром повреждении почек — резко возникающем нарушении функции почек, которое характеризуется всеми данными симптомами и требует незамедлительного лечения. Причины этого состояния могут быть самыми разными, но, видимо, основная причина здесь — как раз простатит. При простатите объём предстательной железы у мужчин увеличивается, и орган сживает мочеиспускательный канал. Отсюда и проблемы с мочеиспусканием.

Я принялся за осмотр, не теряя лишнего времени. В процессе этого я на долю секунды почувствовал, как сознание куда-то улетучилось. Но тут же оно вернулось на место.

Так, скорее всего это был Виктор. Пытался разузнать, нахожусь ли я до сих пор под его контролем, и не вернулись ли ко мне воспоминания. А раз он ничего не предпринял — значит, Атаракс действует как надо. Отлично.

Я принялся раздавать указания по диагностическим и лечебным процедурам. Так как причина этого состояния лежит в нарушении оттока мочи, первым пунктом шла обязательная установка мочевого катетера. Только вот должен его устанавливать уролог.

Я решил не дергать специалиста из дома. Так как сам прекрасно мог справиться с поставленной задачей. После установки катетера в мочеприемник устремилась моча, и пациенту стало несколько легче. Уже хорошо.

Разобравшись со всеми назначениями и определив пациента в терапию, я вернулся в ординаторскую. Внезапно взгляд мой упал на календарь, висевший на стене. Стоп, какое сегодня число?

Впервые за эти дни я осознал, что провел под контролем Виктора почти месяц. Сейчас середина декабря. При этом все это время я просто-напросто не осознавал этого. Даже выпавший снег и зимняя куртка меня не смутили.

Из моего сознания исчез целый месяц, и я не знаю, что в это время происходило. На работу я, видимо, продолжал ходить. Но делал её не так качественно, как обычно. Вспомнилось и удивление Тамары Тимуровны, что я не навещаю Павла Алексеевича. Конечно, лечение у него долгое, но получается, я ни разу не пришел к нему за месяц. И Светлана, которая удивленно переспросила про «два дня». Теперь всё становится ясно.

Шокированный новым открытием, я уселся на диван в ординаторской. Внезапно дверь открылась, и в ординаторскую вошел невролог Совин.

Странно, он обычно редко остается на ночь в стационаре, предпочитает ночевать дома, приезжая только на срочных пациентов. Что он тут забыл?

— Привет, — произнес невролог, глядя на меня со странным подозрением. — Ну что? Действуем, как и договорились?

Так, а это он сейчас вообще о чем⁈

Глава 9

Я понял, что невролог Совин успел договориться о чем-то с Виктором, думая, что это я. Осталось как можно более аккуратно узнать, в чем суть их договоренности.

— Ты про наш план? — осторожно спросил я. Давай же, Совин, выложи мне всё.

— Ну конечно! Ты уже подготовил список пациентов, которых госпитализируешь в терапию? — спросил Антон Эдуардович.

Так, это уже кое-что.

— В процессе. Места для экстренных пациентов всё равно же надо оставить, — уверенно ответил я.

— Конечно, мы же это обсуждали! Но плановые койки все заполнить. Тогда мы сможем перевыполнить план, ты в терапевтическом отделении, а я в неврологическом. И министерство здравоохранения это оценит.

— И соответствующе отблагодарит, — предположил я.

— Именно! А если учесть, что главный врач собирается на пенсию… Перестановки кадров не избежать, — подхватил Совин.

— И мы покажем, что надо дать дорогу молодым специалистам, — кивнул я. — Я всё помню, списки готовлю, скоро приступлю.

— Супер, — кивнул довольный невролог. — Я пошёл, дела есть ещё.

Совин вышел из ординаторской, а я устало схватился за виски. Слишком много информации. Так, надо разложить всё по полочкам.

Скорее всего, Виктор с Пономаревым задумали сделать меня главным врачом. Не знаю, зачем им это конкретно, но явно какая-то связь есть с их экспериментами. Для этого Виктор тут же успел надавать на Совина, для которого продвижение равно деньги равно надо. Сам я в принципе тоже не против был бы занять место главного врача. Но вот цель у меня — восстановление медицины в родном городе. И прям острого желания занять эту должность у меня нет. Было бы неплохо, но цели можно добиться и по-другому.

Итак, пока что мне нельзя показывать, что я вообще очнулся и в курсе хоть каких-то планов Виктора. Буду наблюдать за его действиями, приглушая контроль седативными препаратами.

От размышлений меня снова отвлек звонок стационарного телефона. Привезли очередного экстренного пациента. Так что я поспешил в приемное отделение.

Пациентом оказался молодой мужчина, лет тридцати пяти. Худощавого телосложения, он сидел на кушетке в полусогнутом положении и державшись за живот.

— Добрый вечер! Меня зовут Михаил Алексеевич, я дежурный врач. Расскажите, что беспокоит, — подошёл я к нему.

— Здравствуйте. Язвенный колит обострился, кажется. Боли сильные, пришлось скорую вызвать, — простонал тот.

Я принялся смотреть электронную медицинскую карту пациента. Несколько лет назад ему поставили диагноз — неспецифический язвенный колит. Это воспалительное заболевание слизистой толстого кишечника, носящее хронический характер. Причины такого заболевания до сих пор до конца не выяснили. Существуют факторы риска развития колита, такие как снижение иммунитета, длительный прием антибиотиков или наследственная предрасположенность.

Лечения у данного заболевания нет. Пациентам оказывается симптоматическая терапия для снятия обострений. Также важно соблюдать строгую диету, таки пациентам запрещены продукты с клетчаткой, жирное, жаленое, острое, кислое. А в период обострений питание вообще вводится внутривенно, чтобы облегчить работу кишечника.

— Диету нарушали? — спросил я.

— Да, — кивнул пациент. — Вчера день рождения был у жены. Не удержался.

— Что ещё кроме болей беспокоит?

— Диарея с кровью, — ответил пациент. — И в туалет больно ходить.

Судя по всему у пациента ограниченный язвенный колит — проктит. Воспаление локализуется только в прямой кишке. Иначе симптомы были бы куда серьезнее, особенно после нарушения диеты.

— А хирургическое лечение вам гастроэнтеролог не предлагал? — поинтересовался я, заполняя историю болезни.

— Предлагал. Не хочу колостому выводить себе, сами понимаете, — ответил пациет.

Колостома — это неестественный ход кишечника, создающийся хирургическим путем. Часть кишечника выводят из строя, создавая обходной путь, и выводя через брюшную полость трубку, к которой присоединяют калоприемник. При этом стома не имеет замыкательного аппарата, поэтому человек отхождение кала не контролирует. Естественно, даже при наличии жизненно важных показаний далеко не каждый человек соглашается на такую операцию. Но сейчас я имел в виду другое.