Убить нельзя научить. Сборник из 3 книг - Сапфир Ясмина - Страница 33

Но не успела возмутиться, как минимум, вгрызться в этот самый сосок зубами, меня отвлекло новое происшествие. До Лиции, прямо‑таки по закону кармы, долетел горячий ответ пола на ее холодный душ.

Преподша задрыгалась, словно пыталась танцевать брейк. Волосы ее взметнулись к потолку и застыли над головой высоченным конусом. По нему, весело потрескивая, пробегали сине‑желтые остаточные разряды, постреливая в воздух сероватым дымком. Казалось, Лиция приплясывает под задорный ритм электричества в прическе.

Заводилы оживились. Мрагул сдавленно заржал, леплер захрюкал.

А Мастгури немедленно воспользовался моментом – вытащил из кармана зажигалки, и включил их под самыми носами у студентов.

Шоковая терапия сработала на ура. Особенно после расслабляющего смеха над конфузом Лиции. Мрагул шарахнулся в сторону, напоролся на леплера и распластался на полу. И не вставая, на спине, принялся отползать от главврача подальше.

– Какие‑то они нервные, – притворно вздохнул Мастгури, пожимая плечами. – Даже замечательный, не побоюсь этого слова, музыкальный скрежет их раздражает. Попахивает истерическим припадком. Но это поправимо, – главврач взмахнул рукой, дирижеру Большого театра на зависть, и шкафы‑аспиранты опустили чудо‑установку на пол. Вмиг раскрутили катушки проводов и встали, широко расставив ноги, с иглами наперевес. На конце каждой задорно искрил сине‑фиолетовый разряд.

– П‑постойте! – перешел на фальцет мрагул. – Я все расскажу! Этот Матхар… Идиот! Пообещал нам сеанс энергии жизни, если… сорвем новой завкафедры заседание. Выставим ее дурой и неумехой. – Парень опасливо покосился на меня и, поймав на себе убийственный взгляд Вархара, сник окончательно. – Обещал, что вас, проректор Изилади, даже близко не будет. Сказал – сестрица уведет вас. А с медкорпусом, – он посмотрел на Мастгури так, словно уже подвергся чуду исцеления, – Гандалия договорится.

Главврач пожал плечами.

– Вархар? Я что? Зря сюда тащился? – спросил у проректора, сверкнув фирменной улыбкой.

– Ну мы же все рассказа‑али! Ну отпустите нас! Пожа‑алуйста, – запричитал леплер, поднимая руки, словно сдавался.

– Увы! – развел руками Вархар. – Мы уже разобрались.

Приблизился к заводилам, и прошелся перед ними – туда‑сюда. Ребята по‑моему даже дышать перестали.

Вархар усмехнулся, невесть откуда достал носки и выжал их прямо на ноги главарей.

– Держите свое. Нам чужого не надо! – во все лицо ухмыльнулся проректор, вешая носки на руку. – А я пока пойду, поговорю с Гандалией. Кажется, она пробежала на свое место в приемной. У меня есть для нее несколько ласковых слов.

Я уже было обрадовалась, что Вархар удалится восвояси. Но он не двинулся с места, продолжая крепко прижимать меня к своему обнаженному торсу.

Мастгури повернулся к аспирантам и резко провел ребром ладони по горлу. Кто‑то мог подумать, что главврач предлагает парням зарезаться. С честью завершить жалкое существование неумех, каких свет не видывал. Но аспиранты в мгновение ока выключили установку, вернули провода на место и начали степенно спускаться по лестнице.

Так же медленно развернулся и двинулся следом главврач.

Они уходили как в замедленной сьемке. Мастгури несколько раз обернулся, бросил заинтересованные взгляды на главарей.

Парни вдохнули полной грудью лишь спустя несколько минут, когда врачебная процессия окончательно скрылась из виду. Мрагул торопливо скинул ботинки, а леплер, смешно подпрыгивая то на одной ноге, то на другой, стащил сапоги. Почти синхронно вылили студенты из обуви не меньше полведра воды и бросились наутек.

– Ох уж эти первокурсники, – притворно вздохнул Вархар. – Вечно у них то болезни, то драки, то корпуса горят. Студенты следующих лет обучения посмекалистей. Сам закопал труп, Академии облегчение. Расчленил и выбросил в соседние миры – вообще умничка. Пусть там поломают голову над чужой головой. Ну или там рукой, ногой. Глядишь, и нападать на нас поостерегутся. Уж если мы своих так… в клочья, то чужих и вовсе до молекул порвем. Меньше народу – больше кислороду! Так у вас в мире говорят? – и проректор стиснул меня посильнее.

От нехватки кислорода, боли в ребрах я окончательно пришла в себя после пережитых злоключений и запоздало сообразила, что уже битых несколько минут позволяю Вархару себя лапать!

Этого еще не хватало! Я высвободилась и метнула в проректора самый испепеляющий из своих взглядов. Кажется, Вархар назвал его «не высосу всю кровь, так закусаю до икоты». Вархар приподнял бровь с родинками, с бараньим упрямством приблизился и обнял за талию. Словно ничего и не понял.

Из нашей недавней беседы я четко уяснила – проректор понимает намеки получше многих. Ловит на лету гораздо ловчее, чем прическа Лиции – шальные молнии. Преотлично понимает вербальные и невербальные посылы. Но послать его туда, куда я посылала, всеми этими способами очень сложно. Намного труднее, чем заставить находчивых студентов не притворяться погибшими во цвете лет без помощи Мастгури.

Но отступать и сдаваться на милость Вархара в мои планы никак не входило. Я отстранилась настолько, насколько позволяла крепкая хватка проректора. И со всей дури ущипнула его за бок. А потом, сразу, контрольным выстрелом, ткнула тремя пальцами в ребра.

Вархар аж подпрыгнул, и ослабил объятия. Я вырвалась из плена его стальных рук и краем глаза заметила, что Драгар беззвучно аплодирует, а Далек посмеивается в кулак.

– Хм… ты такая страстная! Аж дух захватывает… – воскликнул непробиваемый проректор. Обругать его не успела – Вархар опять очутился рядом. Замахнуться не успела – проректор стиснул так, что я не то чтобы отстраниться, дышала и то через раз.

Обнаженное тело Вархара было непривычно мужским, непривычно крепким, непривычно горячим. И мое, собственное тело в очередной раз сподличало. Вознамерилось предать, сдаться брутальному обаянию воинственного скандра. Отчасти я понимала причину – в последний раз мужчина обнимал меня так много‑много лет назад. Страшно подумать – как давно это случилось. Ноги подло ослабели, голова коварно закружилась. Я сомлела в руках Вархара, как какая‑нибудь студентка в руках старшекурсника. Тело продолжало предавать меня, уже по‑черному. Тепло собралось внизу живота, а взгляд отказывался отрываться от губ проректора. Чувственных, ярко‑красных, приоткрытых.

Даже обещание, что предатель получит утроенную растяжку, удесятеренный холодный душ и месяц просидит на кефире и йогуртах, не возымели эффекта.

По счастью, Вархар неожиданно отпустил, и с победоносным видом скрылся в приемной. Интересно, как пройдет его разговор с секретаршей? Вот ведь зараза! С ней надо ухо держать востро! Уверена – это не первая и не последняя пакость Гандалии. Имя‑то какое неприятное… бррр…

11

Пока я мысленно честила Гандалию, как не положено честить интеллигентному преподавателю, Далек ненавязчиво жестикулировал. Ну, как ненавязчиво? Он размахивал руками, словно звал на помощь пролетающий мимо вертолет.

А Драгар скандировал через весь холл:

– Пре‑по‑ды! Пре‑по‑ды!

Не сразу дошла до меня причина их бешеных подсказок. Студенты на экзамене и то не так стараются ради бубнящих билет товарищей.

Черт! Это же военный вуз! Тут преподы без приказа даже работать не пойдут!

На щеках разгорался пожар, от удушливой неловкости одеревенел язык.

Подчиненные так и застыли шеренгой каменных троллей и невинно хлопали глазами велоцераптеров перед охотой. Мастгар насвистывал в потолок, и лампы тревожно гудели в ответ. У огроподобного скандра не было трех передних зубов, и в эту щель он умудрялся насвистывать почище легендарного Соловья‑разбойника.

Инфополе даже поделилось картинкой, как Мастгар идет по аудитории и от его «музыки ветра» выстреливают из шкафов методички, падают вазы, хлопают ставнями окна.

– Заседание кафедры переносится на… – я запнулась, судорожно прикидывая – когда лучше собрать подчиненных вновь. Но фразу закончил Вархар. Я думала, проректор сильно занят – распекает Гандалию на все корки. Но его голова высунулась из зазора между дверью и косяком.