"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Яманов Александр - Страница 1112

Солнце уже поднялось над лесом, когда по войску разнеслась удивительная весть: в боевых порядках норманнов будет сама принцесса Готеланда Аманда. Девочку привезли в закрытом возке в сопровождении стражи из вершников-готов, закованных в железо. Вместе с Амандой прибыл и отец Бродерик. Аббат Адмонт же остался в Луэндалле, чтобы быть со своей паствой в час опасности. Теперь норманнским воинам стало ясно, почему у церкви водрузили стяг Готеланда.

– Если принцесса здесь, – говорили воины, – значит, Браги уверен в победе!

Утро застало норманнскую рать в готовности. Воины немного продрогли, но ночь была снежной и оттого не морозной в понимании антов и викингов, которые к таким холодам были привычнее готов. Разведенные по склону холма костры помогали отогреться. Однако Браги не разрешил поджигать большие костры, сложенные накануне.

К полудню потеплело. День обещал быть солнечным, и девственно чистое поле между лесом, монастырем и холмом вспыхивало мириадами искр. Пока не было заметно никаких признаков приближения врага.

Лица воинов были суровыми и напряженными. Более опытные ратники, прошедшие не одну битву, знали, что ожидание опасности всегда хуже самой опасности, но даже им казалось, что из-за вековых сосен винвальдского леса должно появиться что-то устрашающее. Вспомнились рассказы беженцев и древние легенды о чудовищах, и оттого даже самые невозмутимые и хладнокровные из воинов ощущали волнение. Слишком силен был враг, слишком далеко они были от родных берегов Норланда, словенских полей и пронизанных солнцем рощ, чтобы не думать о возможной смерти на чужбине. Даже Браги Ульвассон ощущал волнение и расхаживал по вершине холма, пробуя снег сапогом и время от времени всматриваясь в линию горизонта. Норманнская конница не знала себе равных, лишь франки имели подобную, но устоит ли она против ансгримских зачарованных рыцарей, одно имя которых вселяет в людей ужас?

Нервозность Браги пока не передалась другим ярлам. При Железной Башке оставались все вожди норманнского войска. Хакан Инглинг, передав командование Первуду, прибыл на вершину холма, чтобы получить последние приказы. Эймунд и Ринг никуда не отлучались. Молодые ярлы были великолепны в новом вооружении и богатых, расшитых золотым бархатных плащах. На шлеме Хакана Инглинга ослепительно сверкал маленький золотой сокол, раскинувший крылья, – знак дома Харальда. Вооружение Эймунда, панцирь, нару и ножи, были покрыты серебряной гравировкой. Ярлы, не сговариваясь, достали лучшее вооружение из своих запасов, точно желая подчеркнуть важность грядущей битвы. Рядом с щеголеватыми соратниками, Браги в простой байдане и в шишаке с переносьем выглядел простым воином, а не предводителем войска.

Горазд со своими дружинниками тоже был при ставке. Вооружение Горазда не уступало по роскоши норманнским доспехам Эймунда и Ринга, а по цене превосходило их. Ромейский оружейник, изготовивший дивной работы кирасу для заказчика, вставил в огорлие кирасы девять крупных смарагдов, оправив их жемчугом. Наплечники украшали многоцветные перегородчатые эмали с изображениями святых, а конический ромейский шлем с плюмажем сиял позолотой в свете утреннего солнца. Красив был Горазд, осанист и дороден, и сидел на своем коне прямо и горделиво, надменно взирая на всех вокруг. Лишь в те секунды, когда падал взгляд Горазда на свиту Браги, спесь в нем меркла, уступая место тревоге: не раз и не два он встретился глазами с тем, кого боялся и ненавидел как никого другого в целом свете.

Рорк ни в чем не подозревал Горазда. Из всех вуев Горазд казался ему самым благородным. Такой воин, думал Рорк, неспособен наносить предательский удар, скорее сам пойдет на недруга, честно, лицом к лицу. Страха и тревоги Рорк не мог заметить, слишком далеко был Горазд, да и думал сын Рутгера о другом. В предчувствии битвы он неожиданно вспомнил о Яничке. Странная мысль вдруг осенила Рорка: а если погибнут все, кто позаботится о княжне? Далеко земля словен, а смерть близко. А впрочем, Боживой, Вуеслав, Радослав и Ярок при ней, хотя Рорк понимал, что Боживой – враг княжне, а прочие не смогут противиться старшему брату.

– Красив павлин, – сказал Турн, обматывая тонкой, пропитанной варом бечевой, рукоять секиры, чтобы не скользила в руке. – И глуп: все войско Зверя на него накинется, чтобы такие роскошные перья повыдергать.

– Он князь, ему людей в бой вести.

– Глупец он. Бери пример с Браги – вот где воин!

– Прочие ярлы тоже роскошны.

– Юность это, Рорк. В их годы и я шел на смерть, как на пиршество.

– И пьян был?

– Запах крови и смерти пьянит сильнее самого крепкого меда. Но горе тому, кто захмелеет от него.

– Солнце поднимается все выше, – сказал Рорк, подняв глаза к небу и прикрыв их ладонью, как козырьком. – Если день будет теплый, мы победим.

– Почему ты так думаешь?

– Конница Зверя завязнет в грязи… Чему ты улыбаешься, Турн?

– Думаю о том, что если норны не перережут нить моей жизни сегодня, я, пожалуй, доживу до того дня, когда исполнится пророчество старой Сигню. Клянусь всеми духами Аваллона, быть тебе великим конунгом у норманнов!

Одинокий звук рога пронесся над полем, прокатился эхом по верхушке леса, подняв с деревьев стаи каркающих ворон. Подобно воронам, переполошилось войско норманнов, спешно взлетели в седла всадники, поднялась и встала в боевые линии пехота, заняли позиции лучники, воткнув в землю перед собой стрелы. Тысячи глаз напряженно вглядывались в край у самой кромки леса – в ту сторону, откуда донесся сигнал. Чистым и мелодичным был позыв рога, неведом затейливый напев. Но пробудил грозное ожидание, и вновь волнение охватило всех, кто стоял на холме.

– Вот они! – одновременно закричали воины, показывая пальцами в сторону леса. – Идут!

– Парламентеры? – спросил Ринг, наблюдая за небольшим конным отрядом из семи человек, который появился из-за леса и спокойно ехал по равнине, более походя на группу мирных путников, чем на воинский отряд.

– Похоже на то, – согласился Браги. – Биричи как будто.

Вскоре чужаки подъехали к холму на расстояние, которое позволяло разглядеть их в подробностях. Каждый из них вез хоругвь с гербом, стали видны цвет их одежд и убранство лошадей. И Браги понял от кого пришли эти герольды.

– Ансгримцы, – произнес он, и кровь прилила к его лицу, словно назвал он запретное от века имя страшного чудовища. – Их герольды, не иначе с вызовом на битву.

Лица всех семерых посланцев были прикрыты капюшонами, камзолы были в цвет вооружения их господ. Семь гербов красовалось на чепраках лошадей, камзолах и хоругвях: Рысь, Волк, Медведь, Лев, Ворон, Саламандра с языками Пламени и Гриф. У подножия холма, саженях в ста от засеки, герольды остановились, и один из них протрубил в рог.

Браги пустил своего коня вскачь, ярлы последовали за ним. Воины видели, как предводители союзного войска подъехали к герольдам. Ждать пришлось недолго. Разговор оказался коротким, и вскоре норманны уже ехали обратно к своей рати, крича:

– Поединок! Поединок!

Все поняли, что это значит. Ансгримские рыцари вызвали норманнов на поединок. Семеро против семи. И оттого вопль восторга пронесся над союзным войском, ибо ярлы не струсили, приняли вызов. Сердца замирали от ужаса и восхищения.

Браги был мрачен. Молнией взлетел на вершину холма, спешился у церкви, бросил поводья одному из дружинников.

– Клянусь змеей Мидгард! – воскликнул он, вытирая пылающее огнем лицо горстью снега. – Наглые псы! Они разговаривали с нами так, будто мы уже проиграли сражение. Их уверенность меня беспокоит. Зря я согласился на поединок.

– Показать им, что мы их боимся? – воскликнул Ринг. – Никогда!

Браги не отвечал. Он наблюдал, как вражеские герольды возвращаются к лесу, и лицо у него было озабоченным.

– Я пойду, отец, – сказал Ринг.

– И я, – отозвался Хакан Инглинг.

– Мне негоже отказываться от боя, – сказал Горазд. – Я тоже пойду с братьями-варягами.

– Он пойдет, – и Браги указал на Рорка.