Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 2131

— Конечно, конечно. — Которин подергал подбородок. — Хоть это и громадная задача. Насколько я помню, такого еще не делали.

— Знаю. Но в записях показано, как, и время у нас есть, чтобы подготовить мастеров и водолазов, всех, кто понадобится. Что мы вскоре и сделаем, когда начнется рубка и выдерживание дуба.

Которин размышлял. Он был знающим человеком.

— Да, вы правы, господин. Озисмийские дубы — и если условия будут такими же непредсказуемыми, какими они, к сожалению, бывают, то умнее все сделать заранее.

— Раз так, — сказал ему Грациллоний, — то в этом месяце мне надо посетить Аквилон и обсудить разные дела, вроде отношений с Римом. Я могу поднять вопрос еще и о лесоматериале.

Которин быстро, обеспокоено вздохнул.

— Господин, вы оставите Ис при… сложившихся обстоятельствах?

— Эта поездка будет недолгой. Я вернусь к тому времени, когда нужно будет встать на очередной Дозор.

Сильное желание нарастало внутри Грациллония — уехать, прочь, хоть ненадолго, куда-то, где не имели власти боги Иса.

Глава одиннадцатая

Прошло два года с тех пор, как он в последний раз видел Апулея Верона, когда трибун приезжал в Ис, и четыре с тех пор, как последний раз был в Аквилоне. Они переписывались, но редко. Писателем Грациллоний не был, и к тому же приходилось следить за словами, в случае если письмо попадет не в те руки. Въехав в город, он заметил новые сооружения, более наполненные и шумные улицы и на верфи несколько каботажных судов, несмотря на позднее время года. Вдали от берега страна выглядела еще более процветающей и ухоженной, чем раньше. Какой позор, если все это будет утрачено, подумал он.

Распустив на квартиры эскорт и отдав Фавония на попечение Админия, он пешком направился к дому Апулея. Толпа кругом увеличивалась, люди его узнавали и приветствовали, дух радушия почти преодолел его одиночество. Вести обгоняли, и Апулей лично ждал в дверях. Они крепко пожали друг другу руки.

— Как здорово тебя увидеть снова, — сказал трибун куда с большей теплотой, чем обычно вкладывал в свою интонацию. Он еще поседел, и линия волос отодвинулась еще дальше, но на прекрасно высеченных чертах не было ни капли вялости. — Давай, входи. — Он сделал рабу знак взять багаж, который нес за королем исанский моряк.

Они вошли в атрий. Его украшали все те же строгие цветочные мотивы, если не считать, что одна стена была переделана; теперь стебли и цветы обвивали символы Христа. Еще Грациллоний заметил, что хотя туника на Апулее все еще была из хорошей шерстяной ткани, аккуратно сшита и тщательно почищена, ей не хватало былой яркости и элегантности.

— Надеюсь, ты останешься на несколько дней и нормально отдохнешь, — сказал хозяин. — Ты выглядишь ужасно уставшим. Путешествие было трудным?

— Не совсем, — ответил Грациллоний. — В сущности, освежающим. Но ты должен был понять по моему письму, что мне надо поговорить с тобой о важных вещах, хотя и не сказал, о каких. Мы…

Из внутренней двери выбежал десятилетний мальчик и торопливо направился по мозаичному полу.

— О, сэр, вы здесь! — крикнул он. Апулей, улыбаясь, поднял руку.

— Тихо, Саломон, — укорил он его. — Где манеры? Грациллоний осклабился.

— Воины и впредь будут ходить в атаку, — сказал он, — если ты остался тем же, как описывал мне тебя в Исе твой отец. Но осторожность, всегда тем не менее нужна осторожность. В этот мой приезд мы с тобой можем немного поупражняться со щитом, ты и я. — Он обожал парнишку. Неожиданно, точно камень в горле, он ощутил, насколько этот сын Апулея мог бы походить на его собственного сына, которого никогда не подарят ему даже девять девятерых галликен. Саломон распахнул голубые глаза.

— Вы привезли мне щит? — выпалил он.

— Стыдно, — сказал его отец. — Жадность это грех, к тому же дикость.

— Не хочу подрывать ваш авторитет, — сказал Грациллоний, — но мне пришло в голову, что парень, должно быть, перерос тот меч, что я подарил ему в прошлый раз, и ему пора ознакомиться с новым оружием. Позже, Саломон. А как остальные члены семьи?

— В превосходном здравии, с Божьей милостью, — ответил Апулей. — Верания должна была уйти с матерью на базар. Они скоро вернутся. Может, мы тем временем тебя разместим? Саломон, вернись на занятия. Сегодня вечером я жду лучших ответов, чем вчера, когда я спрошу тебя про Ливию, или же завтра для тебя не будет экскурсии на ферму. — Он взял Грациллония под локоть. — Идем. Вино ждет, но сначала раб, чтобы помыть тебе ноги.

Грациллонию церемония казалась бессмысленной, раз он приехал верхом обутый, но он давно не использовал старомодные обычаи других людей. К тому же теплая вода, вытирающие руки, а затем тапочки, успокаивали. Ему хотелось стул со спинкой и неразбавленного вина, в полной книг комнате, куда отвел бы его Апулей, но подобные вещи были приняты только в Исе.

Перед тем как выпить, трибун перекрестился. Такого раньше не бывало.

— Не хочешь вкратце рассказать, что тебя привело? — спросил он. — Если же нет, то нам есть о чем вспомнить. Но высказавшись, ты, может быть, получишь облегчение.

— Расскажу, — согласился Грациллоний. — Но, как ты уже догадался, не самое приятное. Знаю, что ты идешь в ногу за пределами Арморики. Вот почему я пришел за твоими мыслями и, может быть, за помощью.

— Давай, опиши ситуацию так, как ты ее видишь. Что Грациллоний и сделал, тщательно подбирая слова и говоря только по сути. Дахут и остальные, нет, об этом он говорить не мог. Если молва дошла и сюда, то Апулей был достаточно чуток, чтобы об этом не упоминать. Вся история повергла бы его в шок, а Грациллонию было необходимо его спокойствие, логика Евклида. Кроме того, как это касалось Рима?

Под конец слушатель кивнул, зажал подбородок в горсть и пристально смотрел в окно на бледное осеннее небо, где на непокорных порывах ветра летели грачи, и пробормотал:

— Почти то, чего я и ожидал. Я уже думал над проблемой — в сущности, с тех пор как услышал про скандальное дело франков — расспрашивал разных людей. Конечно, нам стоит подольше об этом поговорить, но думаю, я знаю, что тебе посоветовать.

— Ну? — воскликнул Грациллоний. — Прости. — Он залпом выпил. Это было ренийское, приторно сладкое. Король немного удивился, что обратил на это внимание, раньше он не замечал.

— Скажу лучше прямо, — немного с трудом произнес Апулей. — У тебя мало шансов получить в Лугдуне справедливый приговор. У твоих врагов в Туроне есть связи, которых тебе не хватает; и, можешь быть уверен, они приведут убедительные факты того, что твое владение Исом привело к губительному влиянию. Ты планируешь обращаться шаг за шагом, пока не дойдешь до августа — что ж, между нами, как ты сам понял Стилихон. Это будет ошибкой. Ошибка может продлить рассмотрение дела еще на два-три года, во время которых тебе нужно будет часто ездить лично, чтобы защищать себя самому, сначала здесь, потом там. Такие отлучки ослабят твое положение в Исе. Ты можешь потерять контроль над событиями, либо туда будут совать нос. О… да случиться может что угодно. К примеру, Стилихон не так всемогущ, каким он кажется. Неожиданно свергались и большие люди, чем он; или же Бог его призовет из этого мира. Не откладывай.

Грациллоний заглянул в светло-карие глаза. Его пробрала дрожь.

— У тебя есть для меня совет.

— Мы должны проблему изучить, — предупредил Апулей. — Тем не менее я думаю, мы добьемся куда большего. Отправь письмо прямо к Стилихону. Я помогу тебе его составить и вместе с ним отправлю еще и свое, даже если моя рекомендация ничего не стоит. Куда весомее было бы письмо от епископа Мартина, которое мы, думаю, добудем, и, возможно, от других влиятельных арморикцев.

— Мы не замышляем заговор за спиной Глабрио. Ты сообщаешь ему о своих действиях тогда, когда уже будет слишком поздно, чтобы он смог их каким-то образом остановить или отправить курьера, который прибудет раньше твоего. Тогда у него не будет ни оснований жаловаться на то, что против него плетут интриги, ни причин вызывать тебя в Лугдун. Ты точно так же можешь присутствовать на слушании в Тревероруме, но рассмотрение не затянется на месяцы, когда от Стилихона придет ответ. Даст то Бог, чтобы это было исключено из дела.