Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 1869

— Ты имеешь в виду радиус действия? Энергия, умноженная на время, требуемое для перевозки?

Ямашита кивнул, и в его глазах появилось нечто, похожее на уважение.

— Ты все правильно понял, — удивленно сказал он, тоже переходя на «ты».

Ветер продолжал гудеть вокруг. Скорее всего, не только медленное вращение планеты и ее близость к солнцу вызывали такие бесконечные бури; если бы это было так, не существовало бы никаких шансов сделать ее обитаемой. Из-за высокого содержания углекислого газа в воздухе и парникового эффекта, за долгую ночь голые безводные скалы значительно охлаждались. При большом количестве воды и растительности, с атмосферой, схожей с земной, Венера имела бы теплый и довольно мягкий климат в целом, и ее ураганы превратились бы в пассаты. В самом деле, при более низкой кориолисовой силе, разрушительные циклоны Земли были бы здесь неведомы.

Об этом мечтали все венерианцы. Но, выглянув наружу, Холлистер понял, что затраченное время и усилия заставили бы даже Сахару покрыться лесами. Когда-то их послали сюда в качестве горнорабочих, причем без всякого принуждения оставаться на планете; если бы они захотели вернуться обратно на Землю, прошение было бы тут же удовлетворено, независимо от того, какие средства могли бы понадобиться для их доставки домой.

Тогда почему они этого не сделали?

ЗАЧЕМ ВОЗВРАЩАТЬСЯ В ПРОГНИВШУЮ ЦИВИЛИЗАЦИЮ, ПОДОБНУЮ… Холлистер очнулся. Иногда его псевдовоспоминания были настолько реальны, что вытесняли истинные; негодование и печаль начинали переполнять его душу, пока он не вспоминал, что грустит о людях, никогда не существовавших. Из-за наркотестирования в нем должен был поселиться гнев, и Холлистер спрашивал себя, не отразится ли это на его миссии. Придет день…

Он сардонически усмехнулся самому себе. Один человек, пойманный планетой у врат Ада, за которым следит самое мощное и жестокое из правительств, охватывающее своей властью весь мир, — и он осмеливается восстать против него!

Вероятнее всего, ему суждено умереть здесь. Экономичные венерианцы переработают его тело с целью получения нужных химикатов, как это происходит и с остальными трупами. Таким будет конец для единицы мироздания, называемой Холлистер.

НЕТ, сказал землянин самому себе, ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ХОТЯ БЫ ПОПЫТАТЬСЯ.

Лагерь Гебхардта представлял собой торчащий выступ радиомачты и ангар, выступающий из подвижного пейзажа скал и песка; все остальное находилось под землей. Когда они приехали, солнце садилось, и была смутно видна неровная линия горизонта, над которой висел огромный кроваво-красный диск. Ямашита и Холлистер по очереди управляли машиной, и землянину эта работа показалась изматывающей; голова у него гудела, когда он ступил, наконец, на твердый пол подземного гаража.

Ямашита повел его в казарму.

— Нас там примерно пятьдесят человек, — объяснял он. — Все мужчины. — Он ухмыльнулся. — Благодаря такому столпотворению система поощрений и наказаний, основанная на увольнительных в город, действует очень эффективно.

Казарма представляла собой длинную комнату с тремя рядами коек, несколькими столиками и креслами; только Гебхардт по рангу имел отдельную нишу, хотя занавески над каждой койкой предполагали некое подобие уединенности. Чтобы как-то оживить это место, на стенах развесили несколько довольно неплохих ярких фресок. Мужчины занимались своими делами: одни читали, другие писали письма, третьи просто болтали или играли во что-нибудь. Здесь был обычный конгломерат различных рас и национальностей, и Холлистер отметил про себя пару интересных метисов; тяжелая работа и скудное питание сделали этих людей меньше ростом, в сравнении со средним американцем или европейцем, но все-таки они выглядели весьма бодрыми.

— Симон Холлистер, наш новый помощник инженера, — громко объявил Ямашита, когда они вошли в комнату. — Только что прибыл с Земли. Теперь вы знаете о нем столько же, сколько и я.

Он плюхнулся на свою койку, а остальные встали и собрались осторожной группой.

— Подойди ближе. Расскажи им все. Рождение, образование, хобби, отношение к религии, сексуальные привычки, интересы, предрассудки — они все равно узнают все о тебе, так или иначе. У нас, черт побери, не так уж много развлечений.

Блондин плотного телосложения подозрительно воззрился на Холлистера.

— С Земли? — переспросил он медленно. — Помнится мне, вот уже тридцать лет оттуда не было новых людей. Чего тебе надо? Зачем было приезжать сюда?

— Мне так захотелось, — огрызнулся Холлистер. — Этого достаточно!

— Значит, перед нами тупоголовый сноб, верно? Мы слишком хороши для вас, сэр, я так полагаю.

— Расслабься, Сэм, — прозвучал чей-то голос сзади.

— Да-да, — усмехнулся негр, — он ведь может стать твоим начальником… ты же знаешь.

— Неужели? — возмущенно произнес блондин. — Я здесь родился, учился, изучал всю подноготную воздуха двадцать лет, а этот самодовольный бык приходит и в первый же день забирает у меня…

Холлистер как будто разделился — одна его часть механически зафиксировала, что венерианцы используют термины «год» и «день» для обозначения таких периодов их жизни, один из которых короче, а другой длиннее в сравнении с земными. Другая же половина напряженно застыла, ожидая стычки, но вмешались остальные обитатели казармы, и мир был восстановлен. Землянин нашел свободную койку и сел, закинув ногу на ногу и пытаясь завязать дружескую беседу. Это оказалось нелегко, и Холлистер остро ощутил свое одиночество.

Через некоторое время кто-то достал гитару, сделанную из пластика и стали, и забренчал по струнам. Вскоре все мужчины подхватили нехитрый мотив. Холлистер прислушался к словам песни:

НАСТОЯЩИЙ РАЙ, подумал Холлистер. ОНИ МОГУТ ШУТИТЬ ОБ ЭТОМ, НО ЗНАЮТ, ЧТО НИКОГДА НЕ УВИДЯТ ЭТУ РАЙСКУЮ ЖИЗНЬ, НА КОТОРУЮ РАБОТАЮТ КАК ПРОКЛЯТЫЕ. ТОГДА ЗАЧЕМ ОНИ ВСЕ-ТАКИ ДЕЛАЮТ ЭТО? ЧТО ИМИ ДВИЖЕТ?

После обеда, короткого сна и следующего приема пищи Холлистеру предоставили для изучения несколько распечаток. Он ломал голову над этим заданием, призвав на помощь все знания, полученные им за время напряженной учебы, и через несколько часов пришел с отчетом к Гебхардту.

— Я знаю их, — доложил он.

— Уше? — Маленькие глазки шефа сузились. — Не стоит даше питаться блефофать здесь, мальтшик. Фенера фсегда распознает это.

— Я не блефую, — с обидой в голосе сказал Холлистер. — Если хотите, я могу провалять дурака целый день и прийти к вам завтра, но… я же знаю назубок эти штуки!

Бородатый человек встал. В грузной фигуре немца угадывалась мощная мускулатура.

— Корошо, черт побьери, — произнес он, наконец. — Беру тебя ф следующую поездку.

До нее оставалось всего несколько часов. Третьим Гебхардт взял спокойного седого мужчину по имени Джонни, и в этот раз доверил Холлистеру вести машину. Танк тащил за собой обычный вагончик с оборудованием, и неровная почва делала вождение весьма трудным занятием. Холлистер и раньше имел дело с мультитрансмиссиями, и несмотря на то, что навигационные приборы были очень сложными, быстро схватывал все тонкости; сейчас его изматывало физическое напряжение и нагрузка на мускулы.

Ночь на Венере не казалась такой непроглядно темной, как можно было ожидать. Облака рассеивали солнечный свет вокруг планеты, и устойчивое мерцание утренней зари виднелось даже на этих средних широтах. Прожектора могли понадобиться только при въезде танка в глубокое ущелье. Ветер по-прежнему сердито завывал вокруг, но Холлистер уже начал привыкать к нему.