Вторая жизнь Арсения Коренева книга третья (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 50

— Рано или поздно и у нас в стране научатся выпускать, как вы сказали, удобные и красивые вещи, — не очень уверенно заявила пациентка.

— Цитируя Некрасова: «Жаль только — жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе», — грустно усмехнулся я. — Думаю, танки, самолёты и корабли с подводными лодками у нас одни из лучших, если не лучшие в мире по причине серьёзной конкуренции в этой сфере. А в лёгкой промышленности никакой конкуренции нет, наш человек будет носить то, что ему предлагают в магазинах, а предлагают там одно и то же от Калининграда до Владивостока. Не у всех же есть возможность посещать 200-ю секцию ГУМа.

— Откуда вы знаете про эту секцию? — приподняла брови Нина Васильевна.

— Так ведь бываю в Москве, а по ней слухи разные ходят, — уклончиво ответил я. — А на фоне чего у вас мастит проявился? Грудью кормили?

— Ага, угадали.

— Кто у вас, мальчик, девочка?

— Мальчишка. Кусачий такой… был. Сейчас-то ему уже годик, кашки ест, пюрешки Фруктовые… А тогда всю грудь мне и искусал. Врач, когда я уже с маститом к ней пошла, сказала, что я неправильно грудь давала… Ну, там свои тонкости. Мазями пользуюсь, кремами, но эффекта ноль.

— Нескромный вопрос… Почему обручальное кольцо не носите?

— Я в разводе, — поморщилась она. — Пока беременной ходила, благоверный оказался не таким уж и верным.

— Кхм… Понятно. Извините за бестактный вопрос.

— Да ладно, я к таким вещам отношусь философски.

— Хорошая позиция… Теперь давайте расслабьтесь, можете закрыть глаза, и даже поспать, если захочется. Никакой боли вы не почувствуете, может быть, будет даже немного щекотно. А ещё, когда я буду прикладывать ладонь, почувствует тепло. Это вполне нормально при экстрасенсорике.

Ладонь я положил прямо на грудь. На левую, где под тканью бюстгальтера угадывался кусочек пластыря, под которым угадывалась ватка или марля. Я был уверен, что это мне не помешает добиться нужного результата.

Так оно и вышло. Двадцать минут — и от мастита не осталось и следа. Правда, и мне малость поплохело, всё-таки израсходовал приличную часть своего «ци», но оно того стоило. Журналистка на личном примере убедилась, что моё лечение даёт результат, пусть даже к иглорефлексотерапии в придачу идёт подарок архангела Рафаила. Как он там, кстати, вылечился ли от насморка? И как там секретарша с рожками?

— Да вы просто волшебник!

Я за своими размышлениями и не заметил, как пациентка, стоя ко мне спиной, сняла бюстгальтер и принялась рассматривать свою грудь.

— От мастита не осталось и следа, грудь выглядит так, как выглядела до кормления. Вернее, сосок.

Она повернулась вполоборота, однако грудь прикрыла ладошкой.

— Я же говорил, что проблема может решиться за один сеанс.

— До сих не могу поверить… А что вы так побледнели?

— Не обращайте внимания, затраченная энергия будет восстанавливаться в течение дня. Завтра утром, надеюсь, моё самочувствие придёт в норму.

В глазах молодой женщины я увидел сочувствие:

— И так вот каждый раз?

— Не каждый, конечно, а в исключительных, скажем так, случаях. Вот как ваш, например. Вы же не имеете возможности неделю жить в Пензе и ежедневно посещать мои сеансы иглоукалывания, поэтому я добавил экстрасенсорики… Кстати, вы один днём к нам?

— Боялась, что за день не успею собрать материал, поэтому выбила двухдневную командировку. Заселилась в гостиницу «Ласточка». Красивые там места, из кона вид на лесной массив и озеро.

— Да, знаю, это Западная поляна, там действительно красиво… А вы в Пензе впервые, наверное?

— Впервые, и жалко, что не успею толком посмотреть город. Потому что в 8 утра у меня самолёт в Москву.

— Тогда предлагаю устроить вечернюю экскурсию по историческому центру города. Я столько всего знаю, что могу подрабатывать экскурсоводом. А потом я вас ужином накормлю. В ресторане «Волга» очень неплохая кухня.

— У нас в Москве вечером в ресторан не пробьёшься.

— У нас в общем-то такая же история. Но тут, признаюсь честно, играют свою роль знакомства.

— Да? — приподняла она брови.

— Так вот бывает, когда к тебе на лечение попадает директор треста ресторанов и столовых, а ты делаешь хорошо свою работу. Хорошие люди умеют быть благодарными. Ну так что, устраивает такой вариант? Или предпочитаете сидеть в гостинице?

— Конечно, первый вариант предпочтительнее, хоть что-то новое узнаю о городе, в котором побывала. У вас когда рабочий день заканчивается?

— В шесть вечера. Я, правда, на машине, мог бы и покатать вас, но пешие прогулки в этом плане куда продуктивнее. Если вы согласны, конечного, на пеший маршрут.

— Конечно, я сама люблю прогуляться иногда пешочком, хотя, к сожалению, темп современной жизни заставляет всё время куда-то бежать, и приходится волей-неволей пользоваться личным транспортом.

— Вы тоже автомобилист?

— Да, родители подарили нам на свадьбу «Жигули», но поскольку у мужа не было прав, то на машине пришлось ездить мне — я права ещё на четвёртом курсе МГУ получила.

— Серьёзное заведение, туда так просто не попасть.

— Намекаете, что я по блату поступила? Ничего подобного! Родители даже не знали, куда я поступаю. Думали, в МГИМО пойду, папа надеялся, что я пойду по дипломатической линии, как мой дядя, который в Бельгии сейчас работает в советском полпредстве. А я всегда мечтала стать журналистом. Родители обо всём узнали уже по факту, когда я сдала все экзамены, а поступать в МГИМО было поздно. Так что деваться им было некуда, смирились.

— Отчаянная вы, — мотнул я головой. — Ладно, давайте договоримся, где и во сколько встретимся.

Без четверти семь, поставив к тому времени машину в гараж, я ждал столичную гостью на площади Ленина у памятника вождю мирового пролетариата. Сначала мы не спеша двинулись вверх по Московской, дошли до Советской (бывшей Соборной) площади, где когда-то величаво возвышался Спасский кафедральный собор, взорванный большевиками в 1934 году, а теперь памятник Карлу Марксу и выше, у другого конца площади — памятник борцам революции с захоронениями оных. Теперь на площади проводилась митинги и гонки юных картингистов. В моей истории собор восстановили в двадцатых годах 21 века, хотя на момент моего ухода отделочные работы ещё продолжались, а памятник Карлу Марксу перенесли в сторону пару сотен метров — на перекрёсток Советской и Лермонтова. Кто знает, как повернётся в этой истории…

Показал бывший Дом губернатора, областную картинную галерею, расположенную в здании бывшего Пензенского отделения Крестьянского поземельного банка. Под куполом главного входа — мозаика в виде треугольника со звёздами, сведущему человеку сразу же напоминающие о масонах. Кстати, на здании художественного училища тоже красуются наугольник и циркуль. Всё это я рассказал Нине (с ней мы были уже на «ты»), и она слушала меня, широко раскрыв глаза, обрамлённые густыми ресницами.

Жаль, зайти не получилось, галерея работала до 18.00. Оттуда направились в ресторан «Волга». Пока шли, вновь зашёл разговор о моей работе и вообще о состоянии медицины. — Это мне, можно сказать, повезло, что одним из моих первых пациентов ещё до того, как я стал практиковать иглорефлексотерапию в нашей больнице, оказался заместитель начальника областного отдела здравоохранения, — говорил я, беря спутницу под локоток, причём она даже не дёрнулась. — Когда он на себе ощутил пользу этой методы, то принял самое живое участие в её продвижении на официальном уровне. С его помощью и удалось раскрутить новую, скажем так, услугу. Медицина — отрасль довольно консервативная, и всё новое приживается со скрипом. Это понятно, поскольку речь идёт о здоровье людей. Но все-равно новые идеи приживаются с огромным трудом. Можно вспомнить Илизарова с его аппаратом по вытягиванию костей. Да и молодёжи пробиться крайне тяжело. Вам знакомо понятие «социальный лифт»?

— М-м-м… Слышала.

— Грубо говоря, для детей профессуры и прочих академиков места уже предопределены и забиты, а талантливой молодёжи приходится с боем отвоевывать позиции. Недаром поговорка гласит, что бездари пробьются сами, а талантам надо помогать. Хорошо если блатные детки талантливы, а если это посредственность? Будет пользоваться положением родителя и своих детей тоже устроит на тёплое место.