Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Страница 92

— Действительно, — быстро вмешалась она, — если вы сможете отвести нас в тень, мы будем очень рады.

— Я способен на большее, госпожа, — весело сказал Том, взваливая на плечо один из тюков. — Для вас оставлены места в гостинице, а завтра на рассвете мы отправимся к участку Харрингтонов. Нет, не трогайте их, сэр, — сказал он Гиллу, который пытался сдвинуть с места сундук. — Здесь полно ребят, которые с радостью готовы работать, и они достаточно честные. — Он хмыкнул. — Слишком небольшое поселение, чтобы кража осталась незамеченной, и они не рискнут провести три дня в колодках — не в такую жару!

Гилл был вынужден удовлетвориться этими заверениями, и они последовали за Томом к крепости. Темные дула пушек выглядывали из амбразур в стенах форта, но это было единственным признаком военной крепости. Вокруг форта расположилось внушительное поселение из кирпичных и деревянных домов и магазинов, построенных на площадках среди деревьев, которые давали блаженную тень, защищая от безжалостного полуденного солнца. И везде был табак — он рос вдоль улиц, на рыночной площади и в каждом огороде.

— Ну, вот и пришли. — Том Бригхэм остановился у довольно большого кирпичного здания. — «Король Яков» позаботится о том, чтобы вы спокойно провели ночь.

Жилье по лондонским меркам оказалось совсем не таким уж удобным. Джинни выделили койку в переполненной комнате над прачечной, а ее муж поселился в такой же тесноте в комнате над конюшней. С прибытием кораблей гостиница оказалась заполненной до предела — ведь нужно было разместить тех пассажиров, которые не фазу отправлялись к месту жительства, а также колонистов, приехавших в город за товарами и почтой.

Поскольку Том Бригхэм взял на себя труд погрузить их багаж в лодки, на которых им предстояло добираться к владениям Харрингтонов, Гилл наконец поддался мягким уговорам жены и прилег отдохнуть до ужина. Джинни, прикрыв голову платком от палящего солнца, отправилась осматривать Джеймстаун.

Это было бурлящее жизнью, процветающее поселение. Из кузницы доносился звон молота по наковальне. Снаружи были привязаны лошади, ожидающие, когда ими займется кузнец. По улицам бегали собаки, очевидно, уже достаточно прирученные, поскольку не трогали кур и уток, бродивших тут же, и не обращали внимания на свиней и коз. Самым большим зданием оказалась церковь, и, как Джинни поняла из разговора с одной из женщин, самым важным. Служба проводилась дважды в день; лишь прикованным болезнью к постели и умирающим разрешалось пропустить ее. Отлынивающих наказывали колодками или пороли на рыночной площади.

Когда зазвонил церковный колокол, созывая жителей на службу, Джинни, благодаря беседе с женщиной, была уже подготовлена. Гилл, напротив, брюзжал до самой церкви, не желая распевать псалмы пуритан.

— Тихо, — сказала Джинни, невольно оглядываясь на серьезные лица вокруг них. — Нельзя так говорить об их обычаях. Мы здесь новички и не можем диктовать свои правила.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы ты, женщина, говорила мне, что я могу делать и что не могу, — заявил Гилл. — Достаточно ходить в церковь по воскресеньям и праздникам, и нечего бегать взад-вперед каждое утро и каждый вечер.

— Возможно, правила не такие строгие за пределами города, — предположила Джинни, надеясь, что это заставит его замолчать. Она его жена и будет наказана вместе с ним, что бы она сама ни думала и как бы образцово ни вела себя, а у нее не было ни малейшего желания вызывать недовольство церкви. Мысль о Гилле в колодках могла бы при определенных обстоятельствах доставить ей мрачное удовольствие, но для себя она не хотела подобной участи.

К счастью, ее муж замолчал и вытерпел продолжительную службу, на которой присутствовали все жители Джеймстауна. Он лишь ерзал и раздраженно хмыкал время от времени.

Пирог с зайчатиной, поданный под густым винным соусом, с рубленым луком и толстыми кусками бекона, послужил ему некоторым утешением; кроме того, Гилла познакомили с крепким напитком под названием виски. Хозяин гостиницы с вполне оправданной гордостью сказал, что в здешних краях его предпочитают английскому элю.

— Отличный напиток! — с готовностью согласился Гилл, усаживаясь у камина и принимая глиняную трубку, предложенную соседом. — Такой же хороший, как и бренди.

— И дешевле, — хмыкнул кто-то рядом. — Изготовляется прямо здесь, в десяти милях вверх по реке, из зерна.

Брови Джинни поползли вверх. Собирая тарелки и относя их на кухню, она поняла, что ее муж обрел рай. Дешевый, всегда доступный напиток, чтобы забыть обо всех горестях! Это не сулило ничего хорошего для жизни, где только энергия и целеустремленность могли победить дикую природу и создать ферму и плантацию, которые должны были поправить дела семьи Кортни.

Она поднялась в комнату над прачечной достаточно рано, чтобы занять место на краю постели, а три ее соседки позже устроили спор из-за другого края. Но она еще очень долго не могла заснуть; матрац под ней, казалось, колыхался в ритме морских волн; снаружи доносились странные звуки чужой земли. Было уже совсем поздно, когда она услышала пьяную речь мужа, который направлялся в комнату над конюшней. По крайней мере, уже за это она должна быть благодарна. С тех пор как они покинули Саутгемптон, она была освобождена от его злых и беспомощных домогательств. Только совсем отчаянные или потерявшие стыд решились бы на интимные отношения в трюме корабля, а Гилл, кроме того, все время мучился морской болезнью. Но нельзя же ожидать, что ничего не изменится, когда они, наконец, устроятся. Первое время они, наверно, будут жить у Харрингтонов, пока не построят собственный дом на выделенном им участке в пятьсот акров. Остается только надеяться, что у Харрингтонов дом небольшой и они не смогут предоставить гостям отдельную комнату. И с этой полуобнадеживающей мыслью Джинни заснула.

С рассветом все вокруг забурлило, со двора доносились голоса, стук копыт, позвякивание уздечек Джинни вскочила с постели с прежней энергией. Она благополучно добралась до Нового Света, и ее ожидает новая жизнь! Торопливо одевшись, она поспешила вниз, пересекла двор, вошла в кухню и увидела завтракавшего там Тома Бригхэма.

— Доброе утро, госпожа, — весело приветствовал он ее. — Как только вы поедите, мы отправимся.

— Конечно, — согласилась Джинни, намазывая кусок хлеба мягким сливочным сыром. — Но кто-нибудь должен разбудить моего мужа. Он вчера поздно лег; не сомневаюсь, что утром у него будет тяжелая голова.

Жена хозяина гостиницы проницательно взглянула на нее.

— Зависит от того, насколько он умеет пить виски. — Она налила Джинни немного наливки из красной смородины.

Джинни поблагодарила ее, но больше не сказала ни слова о состоянии мужа. Жене не подобает критиковать мужа в присутствии посторонних, тем более если вокруг слуги и чужие люди.

Том Бригхэм отправился за Гиллом, который наконец появился, надутый и мрачный, не желающий разговаривать, что вполне устраивало Джинни. На пристани уже шла погрузка продуктов и имущества семьи Кортни в каноэ. Большой и сильный негр, руководивший работой, был представлен Томом как Джонас, освободившийся раб, который приехал сюда в качестве слуги, но потом был продан в постоянное рабство, пока Роберт Харрингтон не освободил его в прошлом году.

Система труда в Виргинии привела Джинни в некоторое замешательство, и ее вопросы в гостинице накануне вечером казались старожилам крайне наивными, что побуждало их отвечать с некоторой снисходительностью и насмешливостью. Здесь работали осужденные и вилланы, как Том, либо высланные правительством, либо купленные плантаторами. Были и связанные договором слуги, пожелавшие продать свой труд в обмен на проезд и в надежде приобрести землю, когда срок их договора закончится. Кроме того, здесь были негры, привезенные голландскими и английскими торговцами, и они находились в пожизненном рабстве у тех, кто купил их для работы на земле. Сначала они тоже приезжали в качестве слуг, но потом по неизвестной причине появились новые правила, и теперь они оказались в рабстве.