Секреты в тумане (СИ) - Драх Виктория - Страница 34

Я покачала головой.

— Воздействие — нет, а вот результат — да. Помнишь, нас потянуло в сон, как только мы вышли из портала? Я списала это на усталость, но сейчас думаю, так себя блок и проявил.

— Хорошо, — оборотень глубоко вздохнул. — Спрашивать, знаешь ли ты, что может оказать такой эффект, не буду — помню, ты говорила, что не в курсе.

— Зато с тех пор мы успели столкнуться с похожим действием, — не согласилась я. — Помнишь сейф на третьем этаже? Стоило покинуть комнату, и воспоминания о тайнике незаметно исчезали. Здесь тоже самое, как мне кажется — триггером для блока стал выход за пределы какого-то определенного радиуса, на который рассчитана защита логова.

— Отлично, это нам только на руку, — приободрился друг. — Защиту сделать сможешь? Ты же ментальный маг, ты точно должна знать, как с этим бороться!

— Да я понятия не имею, как с этим бороться!

— А моя защита? — Калеб задрал рукав рубашки и прокрутил на запястье браслет. — Или она не работает?!

— Это — другое! — я наконец-то заметила, что мы оба перешли на крик и на несколько секунд прикрыла глаза, успокаиваясь. — Твой браслет защищает только от считывания мимолетных, самых поверхностных мыслей, но влезть тебе в голову я все равно могу, — пояснила я. — Браслет работает, как, ну не знаю, крышка шкатулки! Пока она закрыта, я не вижу, что там, но я без лишних сложностей могу поднять крышку и заглянуть внутрь, замка-то никакого нет. Другое дело, что это потребует определенных усилий с моей стороны, да и ты мой отсутствующий вид заметишь. К тому же, — добавила я, — от сейфа на третьем этаже, как ты помнишь, браслет тебя не спас!

— Но что-то же можно сделать? — не собирался сдаваться Калеб.

— Что-то можно… — я задумалась. — Вся ментальная защита, о которой я знаю, защищает от считывания воспоминаний, а не от их блокирования. Я постараюсь что-нибудь придумать, но ничего не обещаю. Да и проверять защиту нам придется на себе…

— Придется рискнуть, — ни секунды не сомневаясь, заявил оборотень.

— А если я не справлюсь?

— Потеряем память еще раз, — отрезал друг. — Обидно, но не смертельно.

Калеб внезапно стремительно подошел ко мне, взял за обе руки, глубоко вдохнул и проговорил, глядя в глаза:

— Фаюшка, мы справимся. Кем бы ни были хозяева этого зала, я тебя им не отдам и не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты мне веришь?

Я кивнула — в том, что он сделает все, чтобы меня защитить, я не сомневалась ни секунды. Боялась я только одного — лишь бы сам Калеб не пострадал, пытаясь мне помочь. Только бы он не повторил судьбу Ленси…

*

Пока я раздумывала, как защитить нас от обнаруженной ловушки, Калеб сбегал в ближайшую мастерскую проявить сделанные в тоннеле фотографии и теперь внимательно их рассматривал.

— Слушай, у нас есть снимки, — Калеб замер, озаренный очередной идеей. — И, по идее, мы с тобой должны ничего не помнить. Что, если соединить эти два факта? Смотри, мы обнаружили, что потеряли сутки памяти. Принялись сверяться с записями и лекциями, нашли, скажем, пункт плана «в шесть вечера прогуляться по тайному ходу» — у тебя куча разных списков на все случаи жизни, напишешь еще один, если такого еще нет. Потом, например, я заметил, что кристалл памяти в камере заполнен, хотя не должен быть, отдал его на проявку и увидел, что мы обнаружили в тоннеле. Лист с распорядком твоего дня на картинках есть, можем смело идти к следователям и упирать на то, что кто-то за тобой следит. А с мудреной защитой, стирающей память, пусть разбирается Управление, — оборотень резко ко мне обернулся. — Что скажешь? Вроде, без серьезных дыр логическая цепочка выстраивается? Хотя нет, — Калеб явно не нуждался в ответе, продолжая рассуждать вслух. — Так мы ничего не добьемся. О потерях суток воспоминаний в Управлении не слышали, значит, и адекватную защиту от этого быстро создать не смогут. Возня вокруг логова спугнет преследователей, и те просто найдут себе другое место. Как бы поймать всех сразу…

— И как бы не вляпаться еще сильнее, пока будем ловить, — вздохнула я, присоединяясь к другу. Фотокарточки дополняли выуженные из-под блока воспоминания, делали их ярче. — Где-то я такое уже видела… — я поднесла один из снимков к глазам в безнадежной попытке заглянуть за пределы кадра, однако в этом не было необходимости. Спинка одного из старинных кресел и так выделялась крупным планом, так что все узоры, прорезанные по дереву не меньше пятисот лет назад, были отчетливо видны. Особенно центральная его часть: схематичное изображение лежащих на боку песочных часов — символ магии — внутри двойной спирали. — Я точно уже видела подобный рисунок!

— Не поверишь, я тоже, — задумчиво протянул Калеб. — Только не могу вспомнить, где.

Я закрыла глаза и второй раз за день отправилась в путешествие по глубинам собственной памяти. Мельком отметила — надо не забыть попросить друга заварить укрепляющего чаю и достать из запасов обезболивающий эликсир — к вечеру от такой нагрузки у меня точно разболится голова. Глубоко, однако, заглядывать не пришлось: нужный эпизод обнаружился всего пару недель назад, в прошлом семестре.

— Медальон на шее Карины. Увидела после занятия по боевой магии, когда она переодевалась, — отчиталась я. — А у тебя?

— Хм-мм, тоже на боевке, но не в раздевалке — это был кто-то не с нашего курса, — лицо оборотня отражало напряженную работу мысли. — Думаю, кто-то с объединенных дополнительных занятий. Не уверен, что вспомню, кто это был.

— Но зачем Карине за мной следить? — причастность однокурсницы, которой мы всего сутки назад без сомнений доверили свои жизни, казалось бредом, но медальон на шее вампирши я вспомнила отчетливо.

— Поймаем и спросим? — предложил друг. Я помотала головой.

— Символ магии подразумевает, что и владеть медальонами должны маги, а мы не знаем, кто за всем этим стоит и как их много. Давай пока просто присматриваться? Заодно посмотрим, кого заинтересует наше сегодняшнее отсутствие.

— Тогда придется убедительно врать, — не стал спорить Калеб. — Что расскажем, если Карина спросит насчет тайного хода? Она точно захочет узнать, куда мы лазили с такими предосторожностями.

— Тянется далеко — я отчиталась ей о возвращении почти на исходе оговоренного срока — но на поверхность не выходит. Пусть там будет завал, который мы не смогли преодолеть.

— Хорошо, — согласился оборотень. — Про потерю памяти предлагаю не упоминать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Раз декан считает, что мы отравились, так и скажем всем любопытным.

— И сами в это время продолжим искать похожие медальоны, — закончила я наш план. Притворяться я не любила, а врать толком не умела, но ради защиты себя и Калеба я была готова на все.

Глава 13

Калеб с лупой рассматривал проявленные фотографии в отчаянной попытке вычислить количество обитателей логова, а также любой намек на их личности. Увы, безрезультатно — кем бы ни были мои преследователи, явных следов они не оставили. Возможно, ключик к разгадке прятался среди вороха бумаг и свитков, разложенных по шкафам зала, но мы единогласно решили не рисковать, проверяя. И так от одной мысли о повторной вылазке у меня начинали трястись руки.

Я пыталась отвлечься приготовлением обеда, но мысли упорно вновь и вновь возвращались к найденным в логове доказательствам слежки. Кому я могла понадобиться? Кто и зачем записывает мой распорядок дня минута в минуту?

«Вэйны», — снова вспомнила я фамилию других жертв этой слежки. — «Нужно узнать, кто это».

— Калеб, нужно узнать, кто такие Вэйны! — не надеясь на своею память, крикнула я из кухни другу. — Если эта семья из Родена, есть шанс найти упоминания о них в архиве!

— Записал! — отозвался оборотень. Я не сдержала нервную усмешку — с некоторых пор друг тоже не доверял своей памяти. А ведь было время, когда он над моими списками посмеивался!

Разнесшийся по дому звон дверного колокольчика прервал мои размышления. Я отложила овощи и поспешно вытерла руки. Неужели, кто-то из однокурсников решил навестить «отравившихся»? Калеб, похоже, подумал также — сквозь приоткрытую дверь гостиной я заметила, как фотографии логова, разбросанные по ковру и столу, повинуясь движению руки, стайкой пестрых бабочек влетают в ящик комода. Оставив друга избавляться от улик, я подошла к двери, мимоходом убедившись, что здоровой не выгляжу. Переживания повлияли на меня не меньше, чем мнимая болезнь.