Черный Беркут (СИ) - Горъ Василий - Страница 8

Увидев жест Ольги, требующий помощи, я, каюсь, затупил. Поэтому на меня рявкнула Дайна. Через гарнитуру:

— Помоги ребенку развеселиться!

Этот ребенок был на два месяца старше меня, но требование я услышал. И отпустил тормоза — метнулся к Уфимцевой, закинул ее на плечо, шлепнул по попе и взлетел вверх по лестнице. А после того, как ворвался в гостиную, пробежался вокруг стола и придумал, что делать дальше, вынесся в коридор, донес «жертву» до ее ванной комнаты, затолкал в душевую кабинку и врубил холодную воду. Света, конечно же, «возмущенно» заверещала, и я, грозно нахмурившись, озвучил страшную угрозу:

— В этом доме живет СЧАСТЬЕ! Поэтому страдалицы, пытающиеся тут грустить, будут наказываться… не только любимыми шлепками по попе, но и ледяным душем!

Окажись в такой ситуации абсолютное большинство моих знакомых из «прошлой жизни», устроило бы истерику из-за «испорченного» костюма, обуви, рубашки, прически, макияжа или всего этого, вместе взятого. А мелкой «страдалице» такое даже в голову не пришло — она радостно заулыбалась, убрала с лица мокрую прядь, активировала жар и притворно вздохнула:

— Игнат, вынуждена предупредить, что ты выбрал не ту угрозу…

— Ага… — поддакнула ей Оля, возникшая рядом с моим левым плечом. — Пообещай ты НЕ ШЛЕПАТЬ тех, кто грустит, эта красотка улыбалась бы круглые сутки. А теперь у нее появилась возможность получать Наказание Мечты хоть по сто раз на дню!

Я картинно схватился за голову и продолжил валять дурака:

— Так она ж привыкнет, и оно перестанет доставлять удовольствие…

— Не привыкнет!

— Не привыкну… — весело пообещала Уфимцева и застыла: — О, черт, мы же собирались в Лукоморье за снарягой!

— Ага! — подтвердила моя благоверная. — Причем сразу после завтрака. А ты, вон, нарвалась на Наказание Мечты и…

— Игна-а-ат, а давай отложим эту радость на вечер? Представь: интимный полумрак, тихий шелест холодных струй, эротичный прогиб моей поясницы, попа, интимно поблескивающая в свете одного-единственного светильника… — «размечталась» мелкая, но уже через мгновение выключила воду, отпихнула меня в сторону, выбралась из душевой кабинки, стянула пиджачок и метнула в сторону корзины для грязного белья.

— Что ж, на вечер — так на вечер… — покладисто согласился я, подхватил жену под локоток и уволок на кухню. А там ожили наши гарнитуры и слегка расстроили:

— Ребят, не давайте девочке киснуть: ее гнетут две проблемы, и обе — достаточно сильно. В первой виноват Валерий Константинович — он страшно переживает из-за того, что Света постепенно отдаляется, винит в этом себя и не скрывает своих чувств. А она расценивает такое поведение, как очередное проявление люто ненавидимой ею слабости. Вы же ассоциируетесь у нее с Силой. Вот она к вам и тянулась. С момента приезда в Бухту Уединения. И радовалась жизни. А в «Занозе» засомневалась и в тебе, Игнат. В тот момент, когда ты, услышав слово «шмары», не атаковал и не убил Перепелицына на месте. Да, во время его извинений пришла к выводу, что вариант наказания, придуманный тобой, оказался на порядок страшнее смерти на дуэли, ибо ты уничтожил ВСЕ, чем жил Лешенька. А после того, как выяснилось, во что, в конечном итоге, вылилось это Воздаяние, одурела от многослойности плана наказания и окончательно расклеилась из-за того, что почувствовала себя предательницей. Так что страдает — серьезнее некуда. И, как мне показалось, там, внизу, даже засомневалась в том, что имеет право продолжать тут жить. В общем, «лечите». А я помо— … Та-ак… Кажется, она решилась признаться!

Дайна не ошиблась — не прошло и минуты, как на пороге кухни возникла мелкая, мрачная, как грозовая туча, подошла к окну и зачем-то выглянула наружу, а затем развернулась на месте и уставилась мне в глаза:

— Игнат, там, в «Занозе», я в тебе на какое-то время разочаровалась — по моим представлениям, Сильный Мужчина должен был вызвать Перепелицына на дуэль и, дав ему протрезветь, убить. Да, прозрела все там же, в ресторане. В тот момент, когда поняла, что ты унизил Алексея перед всей Империей и, тем самым, превратил не в поломанного героя, а в трусливого изгоя. А после того, как узнала, что ты задумал и сотворил с родом Перепелицыных на самом деле, преисполнилась глубочайшего почтения, но… разочарование было, и это страшно гнетет, ведь я, фактически, перестала Верить!!!

У нее в глазах стояли слезы, а подбородок начинал подрагивать, и я, как обычно, забил на свои загоны. В смысле, встал, подхватил девчонку на руки и вместе с нею сел на диван. Вырваться не позволил — прижал к себе, ласково провел ладонью по спине и пожал плечами:

— В тот момент моя реакция на оскорбления действительно выглядела слабой, соответственно, твое разочарование появилось не зря. Тем не менее, ты удержала лицо, не сломала мне игру под камерами ресторана, дождалась промежуточного результата и изменила мнение. Да и сейчас нашла в себе силы признаться в этом, вроде как, прегрешении, хотя мы тебя ни в чем не винили.

— Оля с Ирой в тебе не засомневались! — всхлипнуло это чудо.

— Они знают меня намного дольше и видели в куда большем количестве самых-разных ситуаций, поэтому их Вера давным-давно уперлась в предел возможного, а твоя в тот момент продолжала расти.

— То есть, вы во мне не разочаровались?

Ее «Вы» легло на душу, как родное, и я, отрицательно помотав головой, прижал страдалицу к себе:

— Даже не думали: мы знали, что ты — наша и душой, и сердцем, верили, что ты поймешь,и не ошиблись…

Со словом «верили», каюсь, ошибся — Уфимцева уткнулась носиком мне в шею и горько разревелась. Впрочем, на ласковые поглаживания и изменения тембра моего голоса все-таки отреагировала. Когда возле нас нарисовались ее подружки и мягко заворковали, начала успокаиваться. А минут через десять даже смогла пошутить:

— Ну вот, я опять заслужила Наказание Мечты. Перенесем на вечер и его, или накажешь прямо сейчас?

— Тебе настолько неуютно в объятиях моего мужа, что возникло желание вырваться любой ценой? — «удивилась» Оля.

— Это обычный страх перед Ревностью! — притворно вздохнула Света. — Муж — твой, но в его объятиях не ты, а какая-то левая девица!

— Во-первых, ты не левая, а наша. Во-вторых, у тебя очень уважительная причина — ты калибруешь Веру. И, в-третьих, я контролирую ситуацию, то есть, вижу, что ты к нему не домогаешься!

Тут мелкой стало не до шуточной перепалки, и она слабо улыбнулась:

— Ребят, если бы вы знали, как сильно я вас люблю и как сильно не хочу перебираться в свой коттедж…

— А с чего это вдруг ты собралась туда перебираться?

Тут в голосе «ребенка» прорезалась сталь:

— С того, что мое прозрение уже накрывает весь дом, «осматриваюсь» я им автоматически, не задумываясь, а вы с Игнатом друг друга любите. И я не хочу ни вынуждать вас давить в себе желание, ни натыкаться на эту грань вашей жизни.

Я высвободил правую руку и озадаченно почесал затылок, Оля нахально воспользовалась ситуацией — перетащила Уфимцеву к себе на колени и молча обняла, а Ира предложила сразу два варианта решения проблемы:

— Достойное решение. И я его с радостью поддержу. То есть, переселюсь вместе с тобой в наш гостевой домик, который находится намного ближе, и, тем самым, помогу расширить территорию Счастья еще и на него. Но… только в том случае, если ты откажешься от заметно более уютной альтернативы.

— Что за альтернатива?

— О том, что я увлекаюсь программированием, ты наверняка не забыла.

— Неа.

— Так вот, одно из следствий этого увлечения выглядит так: я давным-давно контролирую всю электронику в этом доме и, при желании, могу менять состав воздуха, поступающего в твою спальню через систему вентиляции. А еще неплохо знаю химию и способна по первому требованию отправлять тебя в крепкий и абсолютно безопасный сон…