Письмо из ниоткуда - Володарская Ольга Анатольевна - Страница 3

Попив, Ромка поблагодарил девушку. Опять кивком. Вблизи она оказалась еще прекраснее, и он совсем растерялся.

– Ты немой? – обеспокоенно спросила нимфа, присев рядом.

Пахло от девушки тоже сладко! И у Ромки закружилась голова.

– Я не немой, – смог выдавить из себя он. – Спасибо за воду.

– Не за что. Я видела, как ты мучаешься. На солнце перегрелся, да? Тогда лучше в тень уйти. А еще лучше в прохладное помещение. Тут неподалеку есть кафе с кондиционером. Пойдем?

Опять галлюцинации? Теперь слуховые? Нимфа приглашает его в кафе? Она, такая распрекрасная, готова пойти в общественное место с гопником?

– Спасибо, но я друзей жду, – ответил ей Ромка. Смог членораздельно произнести слова, да еще не покраснеть. У него не было денег даже на воду. В кармане треников только горсть семечек!

– Меня Наташей зовут, – представилась девушка. – А тебя?

– Ромчик я.

– Ты где-то поблизости живешь?

– Не, я с Мончаги.

– Извини?

– Это на Автозе.

– Мы недавно в город переехали, я тут почти ничего не знаю. С Автозавода, да? Не была там.

– И не надо, – хохотнул Ромчик.

– Нет, я хотела бы посетить музей ГАЗа. Там мой прадедушка после войны главным конструктором работал, но его репрессировали.

– Мои родаки тоже там трудятся. Если хочешь, я свожу тебя в музей.

– Очень хочу! – радостно воскликнула она и захлопала в ладоши. – Когда мы сможем это сделать?

– Узнаю часы работы и позвоню тебе. Оставишь номер?

Она продиктовала его. Ромчик запомнил, благо домашние номера состояли всего из шести цифр. После этого он с девушкой распрощался. А все из-за корешей! Он заметил их, шумных, пьяных, наглых, и поторопился смыться. Еще не хватало, чтобы Наташа поняла, что он такой же, как они. Ромке думалось, что она увидела его если не принцем, то достойным молодым человеком, а такие не воруют у отцов самогон, не хлещут его на лавке, закусывая семечками, не бьют морды в ответ на оскорбления, не ругаются матом и не харкают через плечо. Поэтому, вместо того чтобы присоединиться к корешам, он отправился домой трезветь. Жаль, конечно, что пропустил концерт, но он все равно бы не смог им насладиться, потому что все его мысли были заняты Наташенькой.

… Они встретились у метро «Автозаводская» через два дня. Ромка пришел за полчаса до назначенного времени, нарядный, причесанный, но очень нервный. Чтобы немного успокоиться, стрельнул сигарету, покурил. Но это не помогло, а хуже то, что дыхание испортилось. Пришел бы он в старых трениках, отбил бы запах табака семечками, но сегодня на Ромке были новые джинсы. Мать не велела их до первого сентября надевать, но парень ослушался. И ее и отца. У того он на сей раз не самогон умыкнул, а деньги из заначки. Взял не все, треть, но, если отец заметит недостачу до того, как сын ее закроет, разъярится. Батя запрещал брать даже мелочи, ему принадлежащие, носки, к примеру, или кружку. За непослушание наказывал тумаками. Но бил только сына, жену и дочь не трогал. Имел понятия, как все о нем говорили.

Наташенька не опоздала. Выпорхнула из метро в назначенный час и озарила собой серый мир промзоны. Ромке даже показалось сначала, что это солнышко пробилось через тучи, нависающие прямо над заводскими трубами, но нет, то была Наташенька. Сегодня не в сарафане, а в голубых джинсах и полосатой кофточке. Волосы девушка собрала в хвост, обулась в кроссовки. Простенький образ ей тоже шел, и он больше соответствовал моменту.

– Отпадно выглядишь, – сделал неуклюжий комплимент Ромчик.

– Спасибо. Ты тоже. Прическу сменил?

«Нет, просто голову помыл», – мог бы ответить он, но оставил правду при себе.

Он смущался, не знал, что говорить, куда девать руки. Наташенька же вела себя непринужденно. Она шутила, широко улыбалась, а когда попадалась выбоина, брала Ромку под руку, чтобы легче было ее перепрыгивать. Много позже он узнал, что Наташенька волновалась не меньше, а то и больше. И подошла она к нему в День города, умирая от страха. Влюбилась с первого взгляда, но поняла, что ее не замечают. Наташенька догадалась, что парень пьян и его мутит. Значит, нужно предложить воды? А если пошлет? Этот может! Собрав в кулак всю свою решительность, она обратилась к пацану с вопросом: «Хочешь пить?» Он не послал, уже хорошо, но общался сдержанно и как будто немного высокомерно. Сбежал от нее быстро. И не звонил два дня. Наташенька уже перестала надеяться…

А Ромчик с духом собирался!

…В музей они тогда не попали. На двери болталась табличка «Закрыто», и некому было объяснить почему. Наташа расстроилась, но Ромчик не спасовал и пригласил ее прогуляться по парку культуры.

– А что там? – спросила она.

– Качели, карусели, катамараны. – Он мысленно пересчитал свою наличность и понял, что может предложить девушке расширенную программу развлечений. – Картинг есть и террариум.

– А колесо обозрения?

– Конечно. Хочешь, покатаемся?

– Очень. Только я высоты боюсь. – Она запнулась, опустила глаза, но все же договорила: – Но с тобой, мне кажется, будет не страшно…

Но ей было страшно! Хоть Ромка и не раскручивал кабину. Наташенька зажмуривала глаза, бледнела, попискивала «мамочки-мамочки» и все ждала, когда экзекуция закончится. И все равно ей понравился аттракцион, ведь все пять минут катания Ромка поддерживал ее, крепко обнимая за плечи.

После они катались на катамаране, ели мороженое. Гуляя, зашли в дальний уголок парка, где во времена Ромкиного детства в деревянной беседке собирались рокеры. Они бренчали на гитарах, пели, пили. Но их выжили местные гопники и довели беседку до состояния развалюхи, разломали ее, загадили, и теперь никто не желал проводить в ней время…

Так думал Ромка, пока не увидел, что на остатках парапета сидят два пацана с пакетами. Нюхают клей, понял он. В их компании этим никто не баловался. Все ребята были пусть из простых, зачастую неполных, но нормальных семей. Да, их родители выпивали, дрались порой, кто-то имел судимость за хулиганство, кто-то состоял на учете у органов опеки, но отморозков среди них не было. Ни наркош, ни убийц, ни насильников. У тех были свои компании. Как и у их детей. От них Ромчик старался держаться подальше, знал: если дойдет до драки, могут и пырнуть.

– Пойдем отсюда, – шепнула ему на ухо Наташа. Она тоже увидела пацанов и почувствовала опасность.

Но они не успели улизнуть – их уже заметили! Спрыгнув со своего насеста, парни вразвалку двинулись к Наташе. Их интересовала она, не Ромчик.

– Зайди за мою спину, – бросил он ей. – Когда скажу «беги», несись сломя голову в сторону фонтана.

– Какая цыпа, – пропел один. Низенький, но коренастый. Ему было лет шестнадцать. Второму меньше года на два, но у него уже был сломан нос и выбит передний зуб. – Хочешь поклевать семок, цыпа? – И полез в карман за ними. Какой пацан с Мончаги не таскал с собой семечек! Вместо жвачки или пастилки, те для мажоров.

– Отвалите от нее, – сурово проговорил Ромчик.

– А то что? – глумливо усмехнулся коренастый. Решил, что перед ним балованный сынок богатого родителя – в центре Автозавода, в шикарных сталинках и выросшей возле озера Земснаряд новостройке жило много таких.

– Мне придется с вами драться. И, даже если вы меня отмудохаете, тебя, Зубило, отправят на зону.

– Ты меня знаешь?

– Я с Мончаги. Как и ты. – Погоняло он вспомнил, когда увидел острые клыки коренастого пацана. Из-за них его и прозвали.

Окинув Ромчика взглядом, Зубило процедил:

– Гонишь.

Пришлось назвать еще несколько кликух. И вроде помогло! Ромчик с Наташей уже развернулись и стали уходить, как им в спину прилетело оскорбление. Обидное, матерное! Будь оно адресовано Ромке, он бы, возможно, стерпел, но кореш Зубилы, дурной, уже много раз битый, обозвал Наташу…

Что было дальше, он узнал из ее рассказа, сам ничего не запомнил. Оказалось, он ринулся на обидчика, свалил его, схватил за волосы и начал орать:

– Извиняйся, падла!

На помощь корешу пришел Зубило. Ромка сбил его с ног с третьего удара, но добивать не стал. Снова переключился на мало́го, который поднялся и ударил его головой в живот. Но Рома смог ухватить пацана за туловище и отбросить. Оцепеневшая Наташа наблюдала за дракой, не веря в то, что все это происходит в реальности. Она будто кино смотрела. Боевик, в главной роли которого Ромчик.