Письмо из ниоткуда - Володарская Ольга Анатольевна - Страница 2

Сейчас у Романа имелись средства на все хотелки. В принципе, он мог себе позволить даже вертолетную прогулку над городом, но боялся разочарования. Все достопримечательности, что он посещал в одиночку или с друзьями-приятелями, его разочаровывали. Женщин же своих он никуда не возил. Он хотел путешествовать только с Наташенькой, но она осталась в далеком прошлом…

Теперь навсегда!

Зазвонил телефон. Роман не хотел брать трубку, но разомлел от вина и взял.

– Ты не приехал, – сердито проговорила Лариса. Родная сестра Романа и работница ритуального бюро, занимающегося похоронами Наташеньки. – А тебя все ждали.

– Кто – все?

– Ольга Степановна, Поленька, Генрих.

Мама Наташеньки, ее сестра и их с Ромой общий ангел-хранитель. Так они называли Генриха. Он с юных лет был влюблен в Наташу, но принял ее выбор и, желая девушке только счастья, мирил ее с Ромкой первое время. Потом они сами научились этому – мириться после страшных, как им тогда казалось, ссор. Но не до конца! Поэтому расстались. И даже Генриху не удалось им помочь.

– Я не смог, – честно признался Роман.

– Опоздал на поезд?

– Нет, приехал вовремя… – И, помолчав, добавил: – Но не смог. Как все прошло?

– Нормально, – буркнула Лариса. – Только Ольга Степановна очень сильно плакала. И бросалась то на гроб, то в яму, куда его опустили. Поля еле оттащила.

– Я приеду в Нижний, но попозже.

– Теперь уже все равно. Ложка дорога к обеду.

– Кому?

– Ольге Степановне, Поленьке и Генриху, – раздраженно ответила сестра. – Я тоже тебя ждала, между прочим!

– Я отправил вместо себя белые розы. Три ведра. – Роман, не сев в «Ласточку», сделал заказ в Интернете. Срочный, чтобы цветы успели доставить на кладбище к часу дня. – Надеюсь, они вовремя доехали?

– И опали сразу на могиле. Что вызвало новый приступ истерики у Ольги Степановны.

– Ее вывели из себя несвежие розы?

– Они были крепкими, сочными, но на могиле начали опадать. За пару минут осыпались, и земляной холм был устлан лепестками. Ольга Степановна кричала: «Даже цветы роняют слезы по моей Наташеньке!» – и кидалась на могилу. – Сестра сделала паузу. – Жуткое зрелище было!

– Лар, ты извини меня, но… Я больше не могу говорить. Самолет скоро.

– Куда собрался? К нам, в Нижний?

– В Тбилиси, – честно ответил он, но тут же соврал: – Командировка у меня.

– Так когда тебя ждать? Может, на девятый день приедешь? Поминки пройдут в кафе «Магнолия». Помнишь его? Мы детьми туда ходили за мини-пиццами…

А Рома с Наташенькой в студенчестве за ними же. А по вечерам там продавали пиво и вино под названием «Мартино». Бормотуха со вкусом вермута. Если ее разбавить минералкой с газом, добавить лимон, то получался божественный напиток.

– Я постараюсь, Лара, – бросил Роман в трубку. Он на самом деле спешил. Посадку на рейс уже объявили.

– Она была такая красивая, Ромчик, – выдохнула сестра. – Как живая…

– Все, пока.

Отключившись, он залпом допил вино и направился к выходу. Сейчас главной задачей для него было сесть в самолет и уснуть. Четыре часа ему хватит на то, чтобы отдохнуть. Казалось бы, ничего не делал, только сидел, то в такси, то в автобусе, то в креслах вокзалов-аэропортов. Но ощущение было такое, будто весь день вкалывал. Диагностировав себе моральное истощение, Роман покинул бизнес-зал.

Через пятнадцать минут он уселся в свое кресло, чтобы тут же отключиться. Спал плохо, маялся в неудобном кресле, вздрагивал, когда начиналась турбулентность, но перелет пережил нормально. Главное, ни о чем не думал. Каша в голове – не всегда плохо.

Он снял номер в небольшом отеле, расположенном в районе, где они останавливались с Наташенькой. Сололаки. Улица Иашвили. Итальянский дворик. Уже не развалюха без туалета, а вполне комфортабельное жилище – за шестнадцать лет многое изменилось в Тбилиси, и город точно подготовился к встрече туристов из разных стран.

Роман доехал до Сололаки, заселился и пошел бродить. Как это ни странно, он прекрасно ориентировался в городе, о котором шестнадцать лет не вспоминал. Он что-то пил и ел, заходя во все понравившиеся заведения. С кем-то болтал. Чем-то любовался. Все было как в тумане. И не потому, что он накидался, точнее, не только поэтому… Романа как будто кто-то незримый вел в направлении, известном только ему. Он давал ему время на отдых, перекус, отвлечение на красоты, но не отставал, а тянул за собой. Куда именно, Роман понял, когда уперся в забор, увитый плющом. Отодвинув ветку, он увидел кирпич, на котором все еще оставалась нацарапанная шестнадцать лет назад надпись: «Выходи за меня!» Ромчик сделал Наташеньке предложение у каменной ограды старинной часовни, которая не значилась ни в одном путеводителе. Они случайно набрели на нее, и, пока Наташенька бегала вокруг с фотоаппаратом, Рома царапал ключами на старом рыхлом камне фразу: «Выходи за меня!»

Наташенька хоть и отругала Романа за то, что он осквернил древнюю постройку, но в ответ сказала: «Да». Домой в Нижний Новгород они вернулись женихом и невестой. Вот только свадьбу так и не сыграли. А меньше чем через три года она вышла за другого…

А спустя одиннадцать лет умерла!

Роман заплакал. В который раз за сутки, но впервые слезы принесли облегчение. Через них вышла та нестерпимая боль, что душила его все последние часы. Он сразу протрезвел и понял, что смертельно устал. Поймав такси, Рома поехал в свой гестхаус, где безмятежно проспал до обеда.

Глава 2

Прошлое…

Они познакомились в День города. Ромка приехал в центр позже остальных и продирался сквозь толпу, собравшуюся возле сцены, на которой должны были выступить «Рок-острова», в поисках друзей. Они с обеда тусовались у кремля и к вечеру уже изрядно нагрузились пивом. Ромка тоже выпил, но самогона, что отлил у бати. Иного выхода у него не было, поскольку карманных денег он не имел, а кореша свои уже истратили и угостить его не смогли бы. Не найдя никого из них, Ромка решил, что они пошли в какую-нибудь подворотню, чтобы отлить, и выбрался из толпы. Лучше подождать друзей, сидя на парапете. Плюхнувшись на него, Ромчик подставил лицо ветру. Жара стояла ужасная, парило, еще и самогон батин очень крепким оказался, и пятнадцатилетнего парня мутило от него.

Вообще-то Ромка почти не пил и редко курил. В дворовой компании он выделялся еще и тем, что неплохо учился, не обижал девочек и был вежлив со старухами. Те гоняли шантрапу, та отвечала им матюгами, а Ромка мог со злобными бабками договориться. Но уважали его не за это, а за недюжинную силу. Костлявый, с виду хиленький, он не проиграл ни в одной драке. Даже когда на него втроем напали пацаны из соседнего района, отбился.

Мутить перестало. Ромка с облегчением выдохнул. Не вырвало, уже хорошо. Еще бы водички попить холодненькой. А лучше пивка! С мечтами о нем Роман принялся обозревать окрестности в надежде увидеть своих друзей, авось они стрясли с какого-нибудь маменькиного сынка баблишко или стянули у зазевавшегося бухарика стакан с разливным «Окским»…

– Хочешь попить? – услышал он нежный девичий голос.

В трех метрах от него стояла девушка с бутылкой воды. Такая красивая, что Ромчику на миг она показалось галлюцинацией. Пьяного на жаре разморило, вот и мерещатся ему нимфы… В его возрасте только они и мерещатся!

Тонкая, как тростинка, но с красивой грудью, девушка была одета в длинный сарафан. Полы развевались, оголяя дивные ножки. Их, а также плечи и руки покрывал ровный загар. Темно-русые волосы и брови чуть выгорели и отливали золотом. Глаза удивительные – миндалевидные, медового оттенка. Длинный тонкий нос. Губы сочные, блестящие, покрытые помадой цвета карамели…

Солнечная девочка! Сладкая…

Неземная.

Ромчик обернулся. Решил, что за его спиной кто-то есть и нимфа обращается к нему.

Но нет. Воду она предлагала Ромке. Ему же улыбалась своим карамельным ртом и медовыми глазами.

В ответ он смог только кивнуть, соглашаясь взять бутылку из рук нимфы. Она успела подойти к нему и протянуть ее. А он не смог даже встать, сил не было.