Справедливость для всех. Том 1. Восемь самураев (СИ) - Николаев Игорь Игоревич - Страница 18

я будеть как гаспжа хль

Опись АА105062, текст 3

* * *

— Красиво…

Открывающийся вид и в самом деле был удивителен и фантастичен. По правую руку высилась далекая и одинокая гора, чьи склоны припудрил белый цвет снега и ледников. А перед странниками раскинулось широкое и неглубокое озеро с каменистым дном. Крупная галька неправильной формы имела яркие и разные цвета — карминово-красный, золотисто-березовый, земляничный, сангиновый, бирюзовый всевозможных оттенков и другие. Однотонные, двухцветные, полосатые — и притом на берегу не имелось ничего подобного. Будто некая волшебная сила создала котлован и заполнила его галечной подушкой, не проронив ни единого камешка на сторону.

— Очень красиво, — со всей искренность повторила Елена и опустила руку в прозрачную воду, похожую на жидкий хрусталь голубоватого оттенка.

Оказалось, это была ошибка. Пальцы обожгло так, что женщина торопливо отдернула кисть. Создавалось впечатление, что вода имеет температуру жидкого азота, но почему-то сохраняет жидкое состояние.

— Черт возьми! — от всей души высказалась Елена, встряхивая онемевшей кистью.

— Чудо света, — прокомментировала Гамилла. — Я слышала о таких местах. Про них говорят… разное. В основном, что это кусочки прежнего мира. Мира волшебства, когда люди умели больше нынешнего. Они переделывали землю и воду по своему желанию.

Пока женщины говорили, подошел Гаваль, тащивший на плече Г-образную конструкцию из древка с перекладиной на вершине.

— Но почему эту красоту не растащили на всякие постройки? — удивилась Елена. — Бесплатный камень.

— Говорят разное, — повторила Гамилла.

Елена обдумала эти слова и обратила внимание на полное отсутствие в пределах видимости каких-либо построек. Это было неправильно — где вода, там всегда живут люди. Или хотя бы работают. Видать и в самом деле что-то не в порядке с этой неземной красотой.

— Дурное место, — негромко и решительно вымолвил Бьярн. — Не нужно тут нам быть.

— А рыба здесь есть? — задался практическим вопросом Гаваль, которому не терпелось опробовать удочку. Он положил ношу и озирал водную гладь с видом хозяина-добытчика.

— Ищи, что поймаешь, все твое, — арбалетчица широким жестом обвела чудо света, и менестрель обиделся. Но в меру, памятуя, что целиком зависит от спутников, и насмешница не раз помогала ему. Кроме того, прозрачная вода казалась совершенно безжизненной.

Елена потерла медленно отогревающиеся пальцы и восхитилась чистотой воды. Озеро было широким, и гора отражалась целиком, без малейшего изъяна. Казалось, что перед странниками не подлинный мир, а искуснейшая иллюзия, обработанная на компьютере. Вновь Елена подумала, что таких красок на Земле не увидеть — даже самые обыденные вещи казались странными и удивительными на рассвете и закате, в объединенном свете луны и солнца.

И тут Елене подумалось, что гигантская луна вызывает огромные по сравнению с земными приливы и отливы. Но физика есть физика, на другие жидкости ночной колосс должен влиять соответственно. Соки растений, кровь… Логично предположить, что пришелец из другого мира обязан чувствовать это влияние, поскольку не приспособлен к нему. Но женщина с Земли ничего подобного не ощущала. Странно…

Здесь, наверное, было над чем поломать голову, но Елена решила, что этим она займется как-нибудь в иной раз. Сейчас требовалось определиться, куда следовать дальше. Дорога, по которой они пришли, раздваивалась, огибая чудесное озеро. То есть опять нужно было решать — налево или направо.

Гаваль щурился, пытаясь высмотреть в хрустальной глади какие-нибудь признаки рыбы, но тщетно. Здесь даже водорослей не было, потому галька удивляла чистыми цветами без всяких помех.

— Кажется, тут я ничего не поймаю, — решил, в конце концов, незадачливый рыбак.

Кадфаль, вспомнив увиденное и услышанное в долгих странствиях, предположил, что это «бисерное» озеро, то есть водоем, образованный на реке или притоке, соответственно у него должен быть вход и выход. В какую сторону ни поверни, все равно будет какая-то водная преграда и мост. А где мост, там всегда кто-нибудь сидит на взимании платы. Можно, конечно, двинуться параллельно реке в поисках брода…

Елена хотела было подбросить монетку, затем решила, что не стоит отдавать судьбу в руки случайности, по крайней мере, теперь. Коль сошлись на том, что следует идти «по левую руку» и пока что удается более-менее — следует продолжать.

Так и сделали, не то, чтобы с энтузиазмом, скорее понимая, что здесь лишь Бог располагает.

Они прошли, наверное, часа два, изрядно притомившись. По пути встретилось несколько одиноких путников и две группы побольше. Одиночки, завидев отряд в неполный десяток людей, к тому же неплохо вооруженных, торопливо уходили с дороги, укрываясь подальше в холмах или на равнине. Первая компания была крестьянской, судя по всему, люди возвращались с торга, имея две телеги с тщательно прикрытым грузом. Кадфаль присмотрелся, живо пошевелил носом и вынес приговор: «зерно». Серьезного оружия у пейзан не имелось, зато хватало посохов и топоров. Елене очень кстати вспомнились сентенции учившего ее Раньяна о том, что шест в любых ипостасях есть господин всего оружия. Если умеешь им пользоваться.

Две группы разошлись, настороженно косясь друг на друга, и Елена готова была поклясться, что под рогожей на телеге скрывался, по меньшей мере, один взведенный самострел.

Вторые были откровенными беженцами, ничем не отличающимися от многих и многих, что встречались Армии прежде. Судя по всему, большая семья из трех поколений, которая целиком снялась с одного места и отправилась наугад, в поисках лучшей доли. Двухколесную повозку «одноколку» тащили впрягшиеся мужики, а женщины нагрузились прочим скарбом. Дети катили в тачке старуху, очевидно матриарха семьи. Когда Елена посмотрела на их грязные, покрытые пылью лица, уже отмеченные голодом, выражающие лишь безмерное отчаяние, когда увидела рожицы детей, похожих на старичков с воспаленными веками, атритными пальцами — рука сама собой потянулась к мешочку с сухарями.

— Нет.

Ладонь бретера в штопаной перчатке легла поверх ее пальцев, крепко сжала.

— Но… пусти! — Елена попробовала вырваться, Раньян усилил хватку, стиснув челюсти от боли. На высоком лбу проступили бисеринки пота.

— Нет, — повторил он сквозь зубы, резко и жестко. — Нельзя.

Елена посмотрела на него диким взглядом и открыла рот, чтобы высказать энергичные мысли, подходящие моменту. Скорее всего на этом ее связь с бретером и закончилась бы, потому что усталость, ответственность, обычный страх, сумма людских страданий и горя. увиденных по пути — все это за одно мгновение переплавилось, как в тигле, обернувшись вспышкой ярости. В таком состоянии говорят, не задумываясь о последствиях, и сказанное не часто удается простить, а Раньян был горд.

Но…

— Он прав, — Бьярн «поджал» Елену с другого бока, вроде бы и не напирая, но притом ощутимо нависнув.

— Он прав, — эхом повторил Кадфаль. Чуть подумал и добавил. — Уж поверь, я это знаю лучше всех.

Елена оглянулась на беженцев, что тащилисьдальше, не обращая внимания на вооруженных людей, с которыми только что разминулись. Женщина зашипела сквозь зубы, как настоящий тагуар, в глазах ее пылала злость.

— Много ртов. Отдадим еду, им хватит на считанные дни, — с хладнокровной безжалостностью разъяснял арифметику голода Кадфаль. — Не поможет. А у нас убудет. Где добыть провизию?

— Забрать, — проскрипел Бьярн, дергая рассеченным кадыком. — У других таких же бедняг.

— Купить… обменять… — выдавила Елена, чувствуя. как спазм перехватывает горло. Подступало мерзкое, уже знакомое ощущение, когда хочется рыдать, но слез нет.

— А что у нас есть на продажу или обмен? — с той же спокойной рассудительностью вопросил Кадфаль. — То, без чего мы не обойдемся?

Елена опустила голову, скрежеща зубами от ощущения космических размеров бессилия. Разум оценивал, взвешивал аргументы спутников и признавал их тяжелыми. Однако не все отмеряется холодным рассудком… Или все?