Справедливость для всех. Том 1. Восемь самураев (СИ) - Николаев Игорь Игоревич - Страница 17

Шпион и маркиза обменялись такими взглядами, что, казалось, воздух между ними раскалился и осыпался искрами. Курцио, манерный и достодолжный как островной нобиль на балу, хотя стоял почти обнаженный на ледяном ветру, изящно склонился, подав руку маркизе. Биэль, похожая на северную морячку, обозначила реверанс и вложила холодные пальцы в крепкую ладонь Монвузена.

Им не понадобилось ничего говорить, изысканная и грациозная пара прошествовали рука об руку к каюте, провожаемая горящими взорами команды, равнодушная к чувствам окружающих. Флесса закусила губу, глядя им в спину и делая вид, что не замечает, как малочисленная охрана и моряки тяжело задышали, глотая слюну.

— Что скажешь? — вполголоса спросила вице-герцогиня, не поворачивая голову к Мурье. Впрочем тот все понял верно и ответил без малейшей заминки, столь же тихо:

— Несколько шрамов от оружия. Немного для такого возраста. Очень, очень искусен или редко сражается.

— Или и то, и другое, — подумала вслух вице-герцогиня.

Мурье чуть помолчал и добавил:

— Не уверен, но я бы сказал, что в молодости его ударили стилетом в спину. Исподтишка. Очень особенный след.

— Ясно. Приведи этих скотов к порядку.

Флесса опять же не уточняла, каких именно скотов она имеет в виду, но верный помощник и тут все понял верно. Как обычно. Горбун обрушился на матросов с проклятиями и руганью, а свиту благородных персон призвал к порядку и достоинству. Пока Мурье наводил дисциплину, Флесса глянула на фаворитку, и в глазах коротко стриженой брюнетки сквозила зимняя стужа. Девушка на всякий случай сделала самый глубокий реверанс и подобострастно склонила голову.

— Ты наглая, дурно воспитанная девка, — вымолвила Флесса.

— Как прикажет моя госпожа, — с готовностью согласилась девушка. Если у нее и были какие-то сомнения по данному поводу, подаренное на днях кольцо с рубином охватывало палец приятной теплотой и нашептывало, что терпеливым воздастся сторицей.

— Ты шлюха. Алчная и глупая.

— Что, моя госпожа?.. — растерянно пробормотала девица.

— Я оскорбила тебя, — сухо вымолвила вице-герцогиня. — Почему бы тебе, скажем, не дать мне пощечину?

— Чт-то?.. — проблеяла шатенка. Она понимала: разворачивается катастрофа, однако не могла сообразить, что именно происходит и как себя надо вести.

— Ты ведь не простолюдинка, — с холодным, отстраненным любопытством, глядя как на диковинную вещь, отметила вице-герцогиня. — Почему ты с готовностью терпишь унижение? Ответь мне должным образом!

Девушка мялась, ломала пальцы в мокрых перчатках и страдала, глядя снизу вверх на всесильную Вартенслебен. Грозовой фронт согнал тучи в одну плотную массу, которую осветило солнце. Мир окрасился в свинцово-синие цвета, снова пошел мелкий осенний дождь. Флесса стояла, скрестив руки на груди, будто не замечая, как ледяная вода пропитывает стеганую куртку, шляпу с очень маленькими полями, расшитыми бисером, красные чулки.

— Прекрасная… госпожа… — прошептала спутница.

— Нет… Ты не она, — протянула Флесса с видимым разочарованием, глядя на фаворитку, чья шапочка вымокла и покоробилась, открывая волосы цвета кленового сиропа.

— Пошла вон. Отправляйся в трюм и не показывайся мне на глаза, пока мы не причалим к пристани. После, впрочем, тоже не показывайся. Мурье, заплатишь ей. И напомнишь, чтобы я одарила семью…. скромно. Их дочь не порадовала меня.

Горбун молча склонился. Девушка жалко забормотала скомканные извинения, все еще надеясь как-нибудь исправить случившуюся беду. Тщетно. Мурье, у которого по всеобщему мнению, сердце выели мыши, подхватил бывшую фаворитку за руку и настойчиво повлек в сторону. Надежды очередной претендентки на привилегии, дарения и прочие выгоды раскололись вдребезги.

Повинуясь слаженным действиям команды, корабль отворачивал, уходя в сторону холодного солнца, чьи лучи уже не грели. Часть свиты осталась не при делах, часть боролась с дурнотой, достигая разной степени успеха. Ветер гудел в натянутых парусах, и скрипело дерево.

Флесса прошла на корму, чувствуя, как палуба под мягкими подошвами сапожек ходит из стороны в сторону наподобие маятника, одновременно и легкого, и неотвратимого в своем движении. Дождь прекратился, шторм лишь задел краешком судно и ушел дальше, оставив за собой взбаламученную воду. Рулевой, мимо которого прошла Флесса, дисциплинированно опустил голову, понимая, что рядом с такой особой лучше превратиться в тень. Молодая женщина постояла, глядя на пенный след за плавником руля. Моряки, тем временем, зажигали, на всякий случай, сигнальные фонари. Воздух был так насыщен влагой, что вот-вот ожидалось явление густого тумана.

Вспомнив некие события прошлого, Флесса подавила желание раздеться и прыгнуть в море, чтобы охладить внутренний жар стылой водой. Задрала голову, пытаясь рассмотреть далекие звезды в пелене туч. Безуспешно, лишь серебристый свет луны с трудом пробивался к морю, как сметана через мелкое сито.

Флесса достала из-за пазухи два листа пергамента, которые почти не пострадали от влаги. Столичные астрологи готовы были вывернуться наизнанку, чтобы угодить дочери одного из Ужасной Четверки, правившей Империей от имени Оттовио Доблестного. Они воспользовались лучшими чернилами, так что буквы и чертежи сохранили первозданную ясность.

Два листа, два гороскопа, составленные разными мастерами, представителями двух соперничающих школ. Один астролог несколько лет назад прорицал императору Хайберту Готдуа, что его судьба подобна колосу, который вознесся, ослепляя мир золотом спелого зерна в готовности прорасти стеблями удивительных событий. Так и случилось — смертоносный серп в руках наймитов Острова прервал жизнь правителя, срезав ее начисто, и множество удивительных событий произошло вслед за тем. Второй астролог также был точен в предвидении грядущего, и пусть оба мастера использовали разные каноны, итог оказывался достойным внимания.

Флесса получила заказанную работу перед отплытием и, приняв сестринское приглашение, до сих пор не ознакомилась с результатом. Теперь все же решилась, подумав, что самое время развернуть пергамент и узнать судьбу. Точнее предвидение судьбы двух человек в их взаимосвязи.

Один заказ был выполнен в традициях «Зодиакального человека», когда путь светил и эзотерическая символика соотносятся с телом человека, ибо как живое тело представляет совокупное множество частей и сущностей, от Движения до Субстанций, так и в сотворенном Пантократором мироздании по воле Его все целостно и взаимосвязано. Другой же представлял собой круг, разбитый на множество секторов с длинными формулами, а также многоступенчатыми обозначениями на основе магических литир. Его чертили по канонам «оптико-геометрической» традиции, исходившей из примата «кругов свечения небесных светил», которые оказывают преимущественное, а зачастую исключительное влияние на судьбу человека.

Молодая правительница Герцогства Запада смотрела на драгоценные предсказания, сделанные лучшими из лучших за баснословные деньги. Лицо ее сохраняло каменную неподвижность и бесстрастие. Затем Флесса достала кинжал и медленно разрезала в клочки оба листа, бросая их в море, чтобы отныне лишь рыбы имели возможность прочитать написанное, да и те — не больше одной буквы.

Губы Флессы шевельнулись, немо повторяя слова, выжженные в памяти наряду с иными:

«… и Красная Королева, властвующая над Севером, повергнет ниц Королеву Черную, чья десница простерта над Западом, однако сделает она сие не мечом, не копьем или любым иным оружием, и случится это не на поле брани…»

Глава 5

Глава 5

псть очен трдно

я страюсь

надо больш стртся

гаспжа гврт нада псть о всем

гаспжа гврт птом буде легче

гаспжа гврт незя прпскать гласне

да да

я будеть грамотна