Практика и теория жертвоприношений (СИ) - Романова Галина Львовна - Страница 38

- Но я ничего об этом не знаю! – признался он.

- Точно?

- Клянусь! О том,  что мастер Финт болен,  я узнал от мэтра Горяки в то самое утро,  когда мы пришли к кладбищу.  Мы должны были приходить у мастера практику.  Выполнять его поручения,  помогать в работе.  Если он заболел,  мы бы ухаживали за ним… Но убивать? Зачем?

- Ну… не знаю! – развела руками Она.  – Зачем убивают некромантов? Чтобы что-то скрыть или что-то узнать… Уверен,  что мастер Финт не скрывал никакой тайны?

На это у Вальтера не нашлось, что ответить.  Вернее,  ответ так и просился слететь с языка, и юноша сделал над собой усилие,  чтобы ничего не выдать.  Старый некромант кое-что знал.  Οн знал об исчезновении Валентина фон Майнца,  его двоюродного дяди,  про которого в семье практически не говорили.  Дескать,  был такой,  но пропал или погиб.  А что у дяди Валентина были магические способности – и вовсе никто не упоминал.  То есть,  это было настолько запретной темой,  что когда у самого Вальтера проснулись те же самые способности,  в них обвинили мать юноши – дескать, только ее нечистая кровь могла привнести в наш род подобное отклонение от нормы.  Но что мастер Финт знал о Валентине фон Майнце? Стоила ли эта тайна того,  чтобы убить старика?

Видимо,  стоила,  раз мэтр Эмер так в него вцепилcя!

- У таких,  как он,  всегда много тайн,  - уклончиво ответил юноша.  - Но я не успел с ним как следует пообщаться и ничего не знал.  И не уверен,  что он стал бы со мной откровенничать…

- Так-таки и не стал?

Что-то в голосе Оны показалось Вальтеру подозрительным.

- Что ты имеешь в виду?

- Ничего такого.  Просто… просто мой отец,  например,  знает много способов развязать человеку язык.  Вот я и подумала – а есть ли у некромантов такие способы? Колдовские…

Голос ее замер на вопросительной ноте,  и Вальтер прикусил губу,  уловив в ее словах фальшь.  Одновременно словно невидимый обруч сдавил виски.  «Мой отец знает много способов развязать человеку язык…» А что,  если…

Чисто машинально Вальтер применил заклинание поиска разумных существ – точно такое же,  какое использовал в тот день, когда пропала Лилия – только словно вывернув его наизнанку.  «Меня нет.  Я не мыслю – следовательно,  не живу.  Я – пустое место.  Я мертвяк без мыслей и чувств!» - и ощутил,  как соскользнул с висков невидимый обруч.

- Я не знаю,  - сказал он.

- Неужели? - голос девушки дрогнул.  Снова словно чужие пальцы скользнули по разуму.  Вальтер стиснул зубы,  сосредотачиваясь.  Как это трудно – мысленно проговаривать заклинание защиты и в то же время ни о чем не думать!

- Я правда ничего не знаю! И не понимаю,  к чему ты клонишь!

- Я хочу тебе помочь! Если бы ты постарался вспомнить…

- Не знаю.  И прости меня,  но…

Он замялся,  не зная,  что сказать,  но Она по–своему поняла заминку:

- Ты мне не доверяешь?

- Прости,  но…

- Я хочу помочь! – воскликнула девушка.  – Почему ты мне не веришь?

Вальтер промолчал.

- Не молчи! – гостья придвинулась к нему.  - Пожалуйста,  не отталкивай меня! Я так хочу тебе помочь! Отец и мэтр Горяка обязательно добьются твоего осуждения,  если не я! Я сумею… я попробую,  но мне надо знать…

- Я ничего не делал.  Я ни в чем не виноват,  – произнес юноша.  - Это все,  что тебе надо знать.

Девушка отшатнулась,  словно он ударил ее в грудь.

- Ты мне не веришь,  - прошептала она.

- Прости,  но,  - Вальтер скрипнул зубами,  - тебе лучше уйти.

Он отвернулся,  уставившись в дальний угол, и не шевелился до тех пор,  пока шорох платья и легкие шаги не подсказали ему,  что гостья покинула камеру.  Свечу и плащ она,  однако,  оставила,  за что юноша был ей благодарен.  Впрочем,  не настолько,  чтобы доверять.

Из дневника кота Левиафана:

«Мне снился хороший сон.  Про рыбу.  Про горы рыбы.  Они возвышались передо мной до небес,  и все это великолепие принадлежало мне.  А запах… м-м… умопомрачительный.  И все как одна – крепенькие,  толстенькие,  свеженькие! То,  что надо для голодного котика!

Не раздумывая,  кинулся к ним.  Кто сказал,  что я всего не съем? Не съем, так понадкусываю,  чтобы знали…

Ам-м-м… мама дорогая,  это что за шутки? Только я собрался сомкнуть зубы на ближайшей рыбине,  как она исчезла.  растворилась в воздухе без следа и запаха.  Я кинулся ко второй – и она пропала.  И третья,  и четвертая… да они все исчезали! Котаны добрые,  да что же это такое!

Мною овладел злой азарт.  Убегать? Как бы не так! Я быстр,  как тень и ловок.  Я успею.  Должен успеть поймать хоть одну прежде,  чем она исчезнет.  Из моих зубов никто ещё не…

Αм! Пусто! Ам! Опять ничего! Ну,  все.  Я разозлился.

Аг-ам…мама!

Челюсти мои действительно cомкнулись на какой-то рыбине,  но прежде,  чем на языке появился вкус добычи,  рыба вдруг превратилась в ветку дерева.  От неожиданности я разжал пасть и почувствовал,  что лечу.  Лечу вниз,  падая с огромной высоты.

Мама! Спасайте меня…

Клац!

Повис.  Держусь зубами за какую-то веточку в сажени от земли,  но вишу.  Не падаю.  Так и знал,  что спасти себя ты можешь только сам.

Вот только как? Вишу,  хоть и не высоко,  но падать все равно будет больно.  Вверх не заберешься – ветка и так прогнулась под моим весом,  по ней не подтянешься, и до соседних лапы не достают… А зубы устали.  И – ой,  котаны добрые! – я,  кажется,  сползаю!

- Шпаши-и-и…Ой!

Бум! Шмяк! Больно!

Чего смеетесь? Думаете,  коты всегда должны на лапы приземляться,  а не на хвост? А сами так попробуйте!

Ладно,  хвост вроде бы не пострадал особенно.  Лапы тоже целы.  Зубы… на месте,  что главное.  Значит,  будем жить.  Только вот что делать? Кругом темнота.  Ночь, и я под деревом сижу.

Не успел решить,  что делать дальше,  как вдалеке мелькнул огонек.  Мигнул и погас,  чтобы через пару секунд вспыхнуть снова.  Присмотрелся – стало ясно,  что это фонарь,  который чья-то рука прикрывает от неосторожных глаз.  И он движется… ну,  не совсем в мою сторону,  но обладатель фонаря пройдет совсем рядом.  Буквально в трех шагах.

Распластался по земле,  стараясь стать как можно меньше.  Я, конечно,  вольный бродяга и искатель приключений,  однако,  это я должен их искать,  а не они находить проблемы на мою пушиcтую задницу.  Поэтому от греха подальше нырнул за дерево и затаился.

А этот остановился практически на том же месте,  где я стоял.  Стоит и озирается,  как ни в чем не бывало.  Высматривает кого-то.  Нет,  чтобы подальше отойти.  Воняет от него… хм… знакомый запашок! Принюхался… Точно,  мертвечиной воняет! Как от моей подопечной,  когда с практики приходит.  Некромант? Похоже на то.

А вот еще один.  Ароматы от него тоже…м-м… не розами пахнет.  Хотя…знакомый оттенок чувствуется.  Как будто этот коренастый бородач встречался с кем-то, кого я знаю.

Пока раздумывал,  эти двое встретились.

- Вы опаздываете.

- Работа.  К завтрашнему допросу готовился.

- Она со своей задачей справилась?

- Какое там! – отмахнулся бородач.  – Уж я ее так и эдак – молчит.  «Не стал он со мной разговаривать!» - вот и весь ее ответ.

- Что, и чары правды не сработали?

- Выходит,  что нет.  Ох, и крепкий этот студент! Одно слово – голубая кровь,  белая кость.  Вы бы сегодня,  господин,  послушали,  как он на допросе держался! Как будто не виноват ни в чем! Мэтр Эмер его и так, и эдак,  и про дядюшку его упоминал – помалкивает.  Только инквизиторов требует.  Дескать,  раз меня судят за убийство некроманта, то это дело Инквизиции.  И начальство свое поминал,  а также родню в столице!

- Крепкий орешек,  – скрипнул зубами первый, который некромант.  - Но ничего.  Завтра,  надеюсь,  к парню будут применены настоящие пытки?

- А то как без этого? Законы знаем… вот разве что… ежели это правда?

- Что?

- Ну,  что не они старика-то порешили? Ведь всего-навсего студенты,  а мастер Финт собаку на этом съел…