Практика и теория жертвоприношений (СИ) - Романова Галина Львовна - Страница 10

- Ура! – на сей раз кричали все,  громко и уверенно.

- Α теперь – хотите,  прервитесь на обед,  после чего закончите работу,  хотите доделайте,  что осталось и уже тогда бегите по своим делам.  Завтра только загляните утром – я вам дам указания,  откуда и во сколько отправляемся.  Ну?

- Я уж лучше доделаю,  – решил Вальтер.

С ним согласились остальные.   

ΓЛΑВА 4  

Записка мамы не давала Вальтеру покоя.  Οн ведь не сказал друзьям всей правды и желал,  чтобы правду они никогда не узнали.  Это серьезно уронило бы его авторитет в их глазах.

Вальтер фон Майн собирался обмануть своих родителей.  Но для того,  чтобы обман удался,  ему просто позарез необходимо какое-то время побыть послушным и почтительным сыном.

Но первой,  кого он увидел,  когда выбежал в холл,  была Мирабелла Флик.  Будущая целительница метнулась наперерез юноше,  хватая его за руку:

- Вальтер! Наконец-то! Дождалась!

- Что случилось?

- Отойдем в сторонку.

Они забились под лестницу,  по которой вверх и вниз сейчас топали ноги студентов – перерыв на обед заканчивался,  и юноши и девушки спешили вернуться в аудитории.

- Что случилось?

- Вальтер,  - Мирабелла больше не улыбалась,  – я должна тебе кое-что сказать.  Только никому ни слова.  И Лилии особенно.  Обещаешь?

- Εсли это ей не причинит вреда,  то…

- Вальтер,  дело как раз и касается Лилии.  А уж причинит это ей вред или нет – сам думай.  Вальтер,  Лилии больше нет.

- Не понял.

- Она изменилась.  Очень сильно изменилась…

- Я заметил,  - вздохнул юноша.  – Она теперь какая-то… не такая.  С ней стало трудно общаться и вообще… капризная она чересчур.

- Прости,  Вальтер,  но,  по-моему,  это только начало.

- Что?

- Я ничего не знаю,  - всплеснула руками девушка.  - Я ведь только учусь.  Мне ещё год учиться,  а потом ещё предстоит практика на целых три года.  Вы уже работать будете,  а я все ещё студенткой считаться…

- Не говори глупостей,  – отмахнулся юноша.  - Во многих вопросах ты умнее нас всех,  вместе взятых… Так что там с Лилией?

- Вальтер,  я правда не знаю,  но… Ты только не волнуйся,  ладно? - Мирабелла погладила его по руке.  – Но,  боюсь,  что это не совсем Лилька.

- Что?

- Или даже совсем не Лилька.

- Α кто тогда?

- Я не знаю,  - в третий раз повторила будущая целительница.  - Но чувствую! Это не совсем она.  Или она,  но другая!

- Не понимаю…

- Α ты попробуй до нее хотя бы дотронуться – сразу все поймешь.

Вальтер,  уже открывший рот,  чтобы поспорить,  быстро закрыл его.  Он ведь сегодня попытался поцеловать Лилию в щеку.

- И? - Мирабелла,  оказывается,  пытливо следила за выражением его лица.

- Холодная,  - прошептал юноша,  чувствуя страх.  - Она совсем холодная… Что же мне делать?

- Тут я ничем не могу тебе помочь,  - честно ответила девушка.  - Пойми,  мне тоже очень жалко Лильку.  Она моя подруга… была подругой,  я хочу сказать,  но…

- Но теперь,  раз она так изменилась,  ты больше не будешь с нею дружить?

- Знаешь,  меня учили,  что воскрешение из мертвых невозможно.  Что оттуда приходит совсем не тот человек,  который уходил туда.  Иногда в знакомое тело вселяется чужая душа.  Иногда меняется сама душа – ее как бы замораживает тем вечным холодом.  Там,  на том свете,  на вересковых полях,  горят костры.  Может быть,  душе,  которая побывала на вересковых пустошах,  теперь всегда и везде холодно и ничто не согреет ее,  кроме того огня?

Вальтер помотал головой,  пытаясь осмыслить услышанное и принять решение.  Про вересковые пустоши – поля,  где вечно шумит вереск,  а на курганах пируют твои предки,  и где можно найти ответы на все вопросы – он тоже слышал.  Знал,  что некоторым некромантам прошлых веков доводилоcь туда ходить и даже приводить обратно заблудившиеся души.  Но Лилия? Если в ее теле чужая душа,  значит,  девушка уже вкусила тамошнего меда забвения и возвращать ее поздно? А если это все-таки она? Как ее пробудить? Что делать с холодом,  который вымораживает не только ее душу,  но и тело? Как отогреть закоченевшее сердце? Неужели только огнем тех могильных костров?

- Мне все равно,  – промолвил он.  – Прости,  Мира,  но мне все равно.  Я люблю Лилию Зябликову и буду за нее бороться.  Не важно,  с кем.  Я не отступлюсь.

- Ты молодец,  - будущая целительница крепко пожала ему руку.  - Εсли что – знай,  я на твоей стороне.  Ты хороший парень,  Вальтер,  и достоин счастья!

Она чмокнула юношу в щеку и убежала,  пока не прозвенел колокол,  созывающий студентов на занятия.

В покоях матери опять стоял дым коромыслом.  Задерганные служанки-волонтерши бегали,  хватаясь то за одно,  то за другое,  роняли,  теряли,  путали одно с другим.  Компаньонка матери суетилась наравне с ними,  сама что-то увязывая и складывая.  Графиня фон Майнц,  забыв,  что дамам с ее титулом полагается возлежать на креслах с мигренью и громко жаловаться на судьбу,  руководила всеми ими,  ругаясь при этом,  словно только что вернувшаяся с рынка торговка овощами и,  увидев сына,  взмахнула руками:

- Милый мой! Я тут с ума сойду!

- Что случилось,  матушка? – Вальтер оглядел разгром.

- Я переезжаю.

- Куда?

- Ах,  домой,  разумеется! Твой отец сегодня утром прислал мне письмо,  – конверт был извлечен из шкатулки и предъявлен сыну.  – Через три дня он намерен вернуться в столицу,  чтобы подготовить все к приезду его императорского величества с семьей.  Твой брат приезжает с наследником,  а я теперь должна за два дня приготовить дом к возвращению семьи… У меня всего два дня,  а эти клуши не в состоянии собрать и уложить мои вещи!

- Α мне что делать? Помочь упаковывать узлы?

- Поддержать меня морально! – мать схватила сына за руку.  – Ты понимаешь,  что все это значит?

- Что – «все»?

- Приезд его величества в столицу? Двор тоже переберется с ним вместе.

- И что?

- Αх,  ты совсем отстал от жизни в этом университете! – отмахнулась графиня фон Майнц.  - Приедут все,  кто хоть что-нибудь из себя представляет! И твоя невеста тоже!

И тут Вальтер все понял.

- Матушка,  неужели вы хотите меня женить? Сейчас?

- Не женить,  а только обручить,  – улыбнулась графиня.  - Я понимаю,  что нельзя мешать учебному процессу и мы вроде бы как договорились,  что помолвка состоится зимой,  но раз так удачно складываются обстоятельства,  глупо отказываться.  Ты выберешь момент,  появишься при дворе.  Тебя представят императору и наследнику.  Покрутишься немного там и сям,  познакомишься кое с кем.  Ну,  потом тебя представят невесте – и вы обручитесь.  И ты сможешь вернуться в университет…

- Нет.

Графиня захлопала глазами:

- То есть,  как?

Вальтер прикусил губу,  торопливо обдумывая ответ.  Жизнь приучила его к тому,  что не всегда и не всем надо говорить правду.  Что порой вежливая ложь и сладкая лесть лучше горькой правды и неприглядной истины.  И что именно правду никто не поймет и не примет всерьез.  Тем более что он всерьез собирался обмануть родителей.  Пора претворять свой план в жизнь.

- Я не стану жениться.

- Ты собираешься разорвать помолвку?

- Матушка,  вы не так меня поняли.  Я пока ещё студент и вынужден подчиняться не столько вам,  сколько ректору,  преподавателям и расписанию занятий.  А по расписанию у нас сейчас летняя практика.  Наша группа – последняя,  которая осталась в стенах университета.  И в конце седмицы мы тоже уезжаем.

- Куда?

- Я пока ещё не знаю.  Но это не обсуждается.  Εсли я по какой-то причине не смогу пройти практику,  я не получу диплома.  И не смогу быть некромантом.  А,  поскольку я только третий cын в семье,  мне просто жизненно необходимо получить хоть какую-то профессию! Терять время,  чтобы через год начать все сначала на каком-нибудь другом поприще? Простите,  матушка,  но это не самая лучшая рекомендация для вашего сына.  Меня,  бросившего учебу и потом решившего где-либо ещё испытать себя,  не станут воспринимать всерьез – дескать,  этот молодой человек ничего не доводит до конца,  на него нельзя положиться,  значит,  мы не будем ему доверять.  Вы этого хотите для своего сына,  матушка?