Нити судьбы. Дорога жизни 2 - Ли Эмили - Страница 18

– Она просто эльфов очень любит, вот и выбрала себе такое имя, – весело пояснила азурианка, ехидно выделяя голосом слово «эльфов».

– Я тоже могу выбрать себе новое имя? – спросил парень, поворачиваясь к Фенрису, невольно воспринимая его за главного.

– Конечно, – улыбнулся ему эльф.

– Тогда меня будут звать Фенрис!

Лайя, Фенрис и Чонсок изумленно на него уставились. Тэруми подавилась воздухом и закашлялась.

– Почему именно Фенрис? – спросил эльф, принимая серьёзное выражение лица.

– Так зовут самого опасного и крутого мага королевства! Где бы он ни появлялся, везде противников ожидает смерть! – восторженно воскликнул юноша. – Я вырасту и стану как он! Несокрушимый и смелый! Смогу обводить Инквизицию вокруг пальца! И потом соберу сторонников и освобожу магов!

Тэруми перевела шокированный взгляд на Фенриса, скользя по его фигуре глазами, а потом снова зашлась в приступе смеха.

– Ты, я смотрю, много знаешь о нём, вот только откуда? – отдышавшись, спросила танэри.

Парень снисходительно, с легким оттенком надменности посмотрел на азурианку, словно прощая её слабоумие.

– Когда родители узнали, что я маг, то сразу решили, что я в Башню не отправлюсь, искали способы уберечь меня. Со временем нашли другие такие же семьи. Вместе стало гораздо легче. Поддержка давала нам надежду, что всё получится. И получилось же! Меня должны были забрать ещё четыре года назад, но мой дар продолжал оставаться втайне. Это приободряло остальных.

– Это не объясняет, откуда ты знаешь о Фенрисе, – напомнила ему танэри, вдруг став серьёзной.

– У нас есть союзник в Башне, – нехотя признался парень. – Хороший друг отца. В свой отпуск он иногда приезжал к нам. Они с отцом ночами долго разговаривали за бутылочкой. Я любил их подслушивать. Он и рассказывал про дела в Башне. Оттуда я и узнал о Фенрисе.

– Что именно? – словно невзначай спросила Тэруми, побуждая его говорить дальше.

– Друг отца говорил, что Фенрис – самый одаренный и сильный маг Башни. Он никогда не проигрывал. Его команда всегда возвращалась с результатом. Инквизитор ценил его, предоставляя немыслимые ранее в Башне привилегии. За спиной Фенриса так и называли: любимчиком Инквизитора. Но как обычно и бывает, за это нужно было платить. Инквизитор не хотел потерять контроль над ним, поэтому память Фенрису стирали чаще, чем остальным ищейкам. И несмотря на это, он был слишком независим и периодически задавал неудобные вопросы, всё чаще пытался вспомнить прошлое и осмеливался открыто осуждать некоторые приказы.

Лицо Фенриса превратилось в безэмоциональную маску, скрывая реакцию на услышанное. Парень на секунду перевел дух и продолжил восхищенно говорить:

– Когда ему всё же удалось сбежать, маги, жаждущие независимости, обрадовались. Он вселил в них надежду. А гибель нескольких отрядов, посланных на его поимку, и вовсе подняла мятежные настроения на новый уровень. В глазах остальных Фенрис стал героем, который смог! Не помогали даже карательные меры к распускающим сплетни и к вольно думающим. Маги объединялись, записывали свои воспоминания и отдавали друзьям, подстраховываясь, потому что понимали, что их ждет. Они желали помнить себя и свои убеждения. Некоторые предпринимали попытки сбежать – удалось не всем. Стали проводить показательные казни, и магам пришлось быть осторожнее. Фенрис, как говорил папин друг, стал символом перемен, который своим примером вдохновил многих.

Фенрис чувствовал, что краска окончательно покинула его лицо, но сделать что-то с этим было выше его сил. Вся выдержка уходила на то, чтобы не закричать и не встряхнуть этого влюбленного в иллюзию лучшей жизни через борьбу юнца. Символ перемен… Он? Фенрис? И каких перемен? Более жесткого режима? Таких? Создатель…

– Что случилось с командой Фенриса? – пряча интерес в голосе, спросил эльф.

– Солдат обвинили в том, что они упустили мага, – ответил юноша и с гордостью в голосе добавил, чем вызвал скрип зубов у эльфа: – Как будто они могли ему помешать! – Спустя паузу юноша сказал: – Их не наказали, просто разжаловали. Теперь они следят за молодыми магами в Башне.

Фенрис стал пристально рассматривать парня. Что-то тот слишком хорошо осведомлен о делах Башни. Таинственный друг отца, значит… Такие подробности не может знать рядовой служащий Башни. Попытки ослушаться приказов, стирание памяти… Кто мог знать такие нюансы про него, Фенриса? Только тот, кто был рядом… Друзей у него нет. Значит, кто-то из его команды. Фенрис стал перебирать своих солдат, с кем годами служил в одном отряде.

– Как зовут друга твоего отца? – спросил Фенрис, хотя ответ уже знал.

– Я не могу сказать. А вдруг вас поймают и всё узнают? Тогда его казнят.

– Об этом надо было думать, прежде чем открывать рот, выкладывая незнакомцам такую информацию, – холодно и жестко произнес Фенрис. Парень испугался и побледнел, невольно пятясь назад. Эльф смотрел на него без малейшего намека на жалость. – Нет никакого друга отца. Союзник в Башне и есть твой отец. Он солдат в отряде Фенриса. И это Грегори.

– Но… но как вы узнали? – он ошеломленно уставился на эльфа.

– Потому что ты похож на него.

Парень нервно сглотнул и кивнул, а потом с надеждой в голосе спросил:

– Если вы встречали моего отца, может, вы тогда видели хоть раз Фенриса?

– Доводилось пару раз, – безразлично бросил Фенрис.

Азуры и Лайя заулыбались, Фенрис окинул всех утомленным взглядом и скривил губы.

– Да ладно тебе, – весело сказала Лайя, толкая Фенриса в бок, – скажи ему уже, что это ты и есть.

Юноша презрительно посмотрел на девушку, обиженно воскликнул:

– Вот не стоит надо мной смеяться! Он не может быть Фенрисом!

– Почему это он не может быть Фенрисом? – удивилась Лайя.

– Он эльф, – сказал как отрезал, ещё и таким тоном, как будто после его фразы всё встало на свои места.

– Фенрис не может быть эльфом? – всё равно не понимала девушка.

Тэруми нервно кусала губы, стараясь не засмеяться и не выдать себя, желая подольше продлить это веселье.

– Конечно, нет! Фенрис большой и сильный! Папа рассказывал, что он по силе не уступает ни одному солдату! Он умеет сражаться на всех видах оружия! – пояснял как несмышлёному ребенку юноша. – А эльфы худые, куда им с их телосложением мечи поднимать?! Они больше лучники…

– О, ещё один знаток эльфов на наши головы, – весело подтрунила танэри. – Смотри, Лайя, у тебя конкурент.

Он снова смерил Тэруми снисходительным взглядом, прощая её недалекость.

– Если бы не тот факт, что он азур, – указал на Чонсока парень, – то я бы решил, что Фенрис он.

– Я, конечно, польщен выпавшей мне честью, – развеселился воин, – но меня зовут Чонсок.

– Тэруми, – насмешливо улыбаясь, представилась танэри.

Общее ироничное веселье было заразительным, и Фенрис тоже улыбнулся. Он подошел к парню и хлопнул его по плечу.

– Не хочу тебя разочаровывать, но Фенрис – это я. Возможно, не тот, про которого ты рассказывал, но Фенрис. Поэтому я предлагаю пока тебе выбрать другое имя. Два Фенриса в одном отряде – это слишком.

– Да, не нужно нам двух Фенрисов, – проворчала Тэруми.

– А я совсем не против, – сказала Лайя и стрельнула глазами в сторону эльфа.

Эльф подошел к ней, обнял за талию и шепнул на ухо, чтобы никто, кроме неё, не слышал:

– Тебе одного меня мало? – его дыхание опалило её шею, поднимая волну мурашек.

– Мне тебя всегда мало…

Она скучала по его рукам и губам, мечтала снова почувствовать себя в его объятиях, но не так… Хотела настоящей близости, где бы их не разделяла одежда… Она ласкала взглядом его лицо, часто останавливаясь на его губах, прося… Фенрис не удержался и поцеловал её, закрывая глаза от нахлынувшего удовольствия.

Парень с любопытством смотрел на них, не испытывая ни тени смущения, а потом отошел к Чонсоку – воин внушал ему больше доверия – и тихо спросил, всё ещё косясь на эльфа и девушку:

– У них любовь, или ведьма околдовала его?