Нити судьбы. Дорога жизни 2 - Ли Эмили - Страница 17

И где его отец? Точно не в селении…

Как только объявили привал, Чонсок подошёл к Фенрису и Лайе.

– На пару слов, – сказал азур, следом махнул Тэруми, чтобы она осталась охранять парня. Танэри криво усмехнулась и шутливо отсалютовала. Чонсок отвел их в сторону и по очереди посмотрел то на Лайю, то на Фенриса. – Зачем вы согласились? Это вам не щенок какой-нибудь, которого можно подобрать по дороге, а ребёнок, за жизнь которого теперь надо нести ответственность! Как мы сможем защитить его, когда на нас снова нападут? С нами он с большей вероятностью погибнет! Пока не поздно, нужно отправить его назад.

– Его могут убить местные жители, – возразила ему девушка.

– Насколько мне известно, маги нужны Инквизиции, местные не посмеют его убить, просто запрут, дожидаясь, пока те его заберут.

– Ты думаешь, участь быть пленником в Башне лучше? Они сотрут ему память. Он забудет всё, что знал раньше и кого любил, станет послушной куклой в руках Инквизитора! – спорила Лайя.

– Инквизиция – его судьба! – вспылил Чонсок, в запале повышая голос. – Другой у него не будет! То, что предложили ему вы, это жизнь в бегах, пока однажды удача не изменит ему и смерть не заберёт к себе!

Лайя отшатнулась, как от удара, забывая, что они говорили о парне, а не о Фенрисе.

– Не смей так говорить! К черту судьбу! Мы сами решаем! И пока живы, будем бороться за свой выбор!

– В том то и дело, что «пока живы».

– Хватит, – твердо произнес Фенрис, до сих пор не вмешивающийся в их спор. Он устало потер свои виски. – Мы честно опишем ему перспективы без прикрас. Плюсы и минусы. Предоставим ему возможность самому выбирать.

– Он ещё совсем ребёнок, – ответил ему азур.

– Тем не менее это его жизнь, и он вправе сам решить, хотя бы раз, свою дальнейшую судьбу.

Фенрис больше ничего не хотел слушать и пошёл к месту привала. Лайя разозлилась на Чонсока за его слова, гнев всё ещё пылал внутри. Она одарила азура злобным взглядом и отправилась следом. Тэруми встревоженно переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять причину конфликта. Лайя села и принялась обрабатывать свои раны. Со злостью перевязывая очередные травмы, она думала, почему спасать селян бросился азур, а все раны достались ей? Где справедливость? Сам заварил кашу, а когда получил впоследствии пацана в нагрузку, так на попятную, и заговорил про судьбу. Что ж он тогда не подумал, что судьба этих селян – умереть? Лицемер! Она аж скрипнула зубами.

– Парень, иди сюда, есть разговор, – позвал эльф мальчика. Тот послушно подошёл, внимательно смотря на Фенриса своими не по годам умными глазами. – Я сам маг. – Фенрис стянул с руки перчатку и продемонстрировал свои узоры, сотворил в воздухе небольшие снежинки. На миг в глазах юноши возникли изумление и радость, а потом снова померкли, уступая место грусти и серьезности. – Я хочу, чтобы ты внимательно меня выслушал, ведь я знаю, о чем говорю…

Фенрис какое-то время молчал, в уме подбирая правильные слова: красноречие было явно не его сильной стороной. Он выдохнул и стал говорить так, как чувствовал:

– Сейчас, если пойдешь с нами, мы не сможем гарантировать тебе, что ты останешься в живых. Впереди долгая дорога пешком в основном через лес. В лесу помимо зверей, есть монстры, как те, каких ты уже видел в деревне. Да, и за нами охотятся солдаты, есть вероятность, что они снова смогут догнать нас. Даже если мы благополучно дойдем до Трекании, то там тебе придётся выживать самому, скрывая свою магическую сторону. Никому нельзя будет рассказать, кто ты есть. Про семью, дружбу и отношения можно будет забыть. Иначе ты обречёшь близких тебе людей на смерть. Люди, укрывающие магов, не получают помилования. Тебе всю жизнь придётся скрываться от ищеек, ведь если они почувствуют твою силу, то найдут тебя. – Фенрис снова замолчал.

Парень смотрел на эльфа, терпеливо ожидая альтернативы.

– Если ты вернешься в деревню и подождешь солдат Инквизиции, то тебя заберут в Башню. Твою память сотрут. Ничего не останется, ты всё забудешь. Исчезнет и горе, которое ты сейчас испытываешь, больше не будет больно. Ты начнешь новую жизнь. Поиски еды и крова никогда не станут твоей проблемой. Тебя будут учить, ты сможешь развить природный дар во благо. У тебя появятся друзья, девушка… Размеренная безопасная жизнь. Взамен ты подчиняешься правилам, следуешь установленному порядку. Позже можно будет выбрать для себя направление, в котором будешь работать. Особо талантливых магов берут на службу к Инквизитору. Ищейкам на время задания разрешается покидать Башню со своей командой. Если выберешь для себя этот путь, то станешь настоящим воином, сможешь путешествовать по королевству.

– Звучит неплохо, – ответил парень. Чонсок облегчённо выдохнул. Парень подковырнул носком ботинка землю и спросил у Фенриса: – Вот только если всё так хорошо, то почему ты ушел?

Фенрис ждал этого вопроса, но всё же ответить на него было трудно:

– У меня были причины. – Видя с каким скептицизмом смотрят на него глаза парня, Фенрис вспылил: – Сотни магов, запертых в Башне, даже не помышляют о побеге, их устраивает такая жизнь! – Наверное, он что-то не то сказал, но слова уже сорвались с языка и идти на попятную было поздно. – У тебя есть время подумать, пока мы отдыхаем.

– Я уже решил, – твердо сказал парень. – Мне не нужно думать. Мама не хотела для меня жизни в Башне, значит, и я не хочу туда. И я не хочу её забывать, как не хочу забывать отца. Так что я иду с вами.

– Тогда ты выбираешь голод, нужду и вечный страх быть пойманным! – возмущённо выпалил Чонсок.

– Да, – спокойно ответил ему парень и открыто посмотрел на азура. – Вы правильно поняли: я выбираю. Потому что если я попаду в Башню, то уже ничего не смогу выбирать.

Чонсок опешил, а Фенрис переменился в лице. Быстро справившись со своими эмоциями, эльф согласно кивнул и ушел в сторону. Лайя бросила обеспокоенный взгляд на Фенриса. Он заметил и покачал головой, прося оставить его на какое-то время одного. Лайя слабо улыбнулась ему и отвернулась. Внутри всё плакало. Не нужно было обладать особой магией, чтобы понять, что именно чувствует сейчас Фенрис. Этот подросток наверняка напомнил ему о собственной жизни. О многих годах в заточении. О годах, которые Инквизиция забрала у него.

Лайя знала то, что держится в строгом секрете. Подслушала однажды разговор отца и матери. Юным магам стирают память. Если нет прошлого, то и нет соблазна найти родню, нет причин бежать к обычной жизни. Если родители сами сообщают об открывшемся даре ребенка, то их награждают большой суммой монет, почетом и возможностью жить возле Иланы. Если родители мага пытаются скрыть своё дитя, то их казнят, а ребёнок всё равно забирается в башню. Вот только правда состояла в том, что и тех и других убивали. Разница лишь в способе. Открыто и сразу, или несчастный случай. Все связующие ниточки с жизнью вне Башни обрывались. А если магу удавалось вырасти вне стен Башни, то в случае его обнаружения, иной альтернативы, кроме как смерть, не было.

Тэруми, чутко уловив хандру Лайи, плюхнулась рядом.

– Слушай, у вас все в королевстве такие идиоты? Видно же было, что ты убиваешь монстров, а не призываешь! Так с чего тогда селяне взъелись?

– Магия у нас стоит под знаком равно беды. И если к магам относятся терпимо: всё ж польза от них есть, да и Инквизиция за ними присматривает, – то ведьма без вариантов. Наверняка решили, что я так забавлялась. Мол, сначала призвала, потом убила.

– Ну хохотала тогда ты эффектно, я сама в штаны наложила, – усмехнулась Тэруми, – так это я тебя знаю. А представляешь, как остальным?

– Тётенька не призывала монстров в деревню, – решил вступиться за неё парень.

Услышав такое обращение, Тэруми упала на землю и захохотала, а Лайя возмущенно воскликнула:

– Стоп-стоп, мелкий! Я никакая не тётенька! Меня зовут Лайя!

– Это же неправда. Имя эльфийское, вас не могут так звать, – рассудительно заметил он.

Заявление юнца ещё больше привело в восторг Тэруми, от смеха даже проступили слёзы на глазах.