Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция - Валериев Игорь - Страница 108

– Хорошо сказано. Готов подписаться под каждым словом, – на этот раз чтеца перебил Николай Фомич Кроун.

– «Все люди рождаются с равными правами, и, объединившись, чтобы защитить друг друга и разделить общественное бремя, справедливость требует, чтобы такие ассоциации зиждились на основе, которая поддерживает равенство, а не разрушает его. Поэтому мы заявляем, что не в силах больше выносить проклятие монархического правительства, мы стремимся основать республику на всеобщем избирательном праве, которая обеспечит для всех внутреннюю ценность. – Бустер хмыкнул, покрутил головой и продолжил чтение: – Земля Ирландии, в настоящее время находящаяся во владении олигархии, принадлежит нам, ирландскому народу, и нами она должна быть восстановлена. Мы также заявляем, что мы выступаем за абсолютную свободу совести и полное разделение Церкви и государства. Мы обращаемся к Высшему Суду за доказательствами справедливости нашего дела. Вся история нашей борьбы за независимость Ирландии свидетельствует о безупречности наших страданий, и мы заявляем перед лицом наших братьев, что не собираемся воевать против народа Англии – наша война ведется против аристократической саранчи, будь то английская или ирландская, которая съела зелень наших полей».

Тут не выдержал и хмыкнул Гик.

– Что-то не нравится, господин Кроун? – с каким-то вызовом спросил Томас Кларк.

– Не нравится, господин Кларк. Не нравится, что вы всю аристократию записали в саранчу. Кроме олигархов есть и военная аристократия. Мой отец ушел в отставку в звании вице-адмирала. Последние годы служил комендантом города Николаев, это на юге России. Так вот, помимо погон и орденов он заслужил лишь небольшой дом. Когда отец умер, то пенсии, которую стали выплачивать матери, с трудом хватало на содержание дома, поэтому я и братья, чем могли, помогали ей… – Николай Фомич сделал паузу, а потом продолжил: – Да и я к своим годам кроме звания капитана второго ранга и нескольких орденов ничего не имею. Ни семьи, ни кола, ни двора. Мотаюсь с одной эскадры на другую, с одного корабля на другой. Так что, как говорят марксисты-социалисты, меня можно отнести к военному пролетарию. А мой дед родился на ферме Мортун, в миле к северу от города Перта, в семье ирландских крестьян-арендаторов. И герб Кроуна он заслужил в Российской империи потом и кровью.

Николай Фомич замолчал, зато продолжил граф Эвераст О’Рурк:

– А я хоть и потомок властителя Коннахта, то есть всей западной Ирландии в одиннадцатом веке, но перед вами – простой инженер-путеец. Поэтому добавлю, что кроме военной есть ещё и рабочая аристократия. И самое главное, мы здесь все добровольно готовы отдать свои жизни за независимую Ирландию.

– Господа! Господа! Давайте дослушаем воззвание до конца и лишь потом будем спорить, – примиряющим тоном попросил Ирландец.

Евгений хмыкнул, крутанул правой рукой ус и продолжил:

– «Республиканцы всего мира, наше дело – ваше дело! Наш враг – ваш враг! Пусть ваши сердца будут с нами! Что касается вас, рабочие Англии, мы желаем не только вашего сердца, но и вашего оружия, вашей борьбы совместно с нами! Вспомните голод и деградацию, принесенные вам угнетением труда! Вспомните прошлое, смотрите в будущее и отомстите за себя, предоставив свободу своим детям в предстоящей борьбе за свободу человека! Чтобы всё это произошло, мы, нижеподписавшиеся от имени ирландского порабощённого народа, провозглашаем Ирландскую республику».

Бустер замолчал и на этот раз молча покрутил ус, потом обвёл взглядом присутствующих в комнате и произнёс:

– А что, господа, весьма недурно. За независимую Ирландию, я готов увидеть её и республикой, тем более если этому поможет России.

Роберт Кейн лежал, замаскировавшись, на чердаке старого четырехэтажного дома и ждал свою цель. Перед ним лежал охотничий карабин Манлихера, тщательно почищенный с утра и с уже досланным патроном. Таких винтовок было закуплено для ИРА немного, и все они были розданы лучшим стрелкам для выбивания английских солдат в городских условиях из засад. Небольшие размеры карабина позволяли прятать его среди инструмента или в специально заказанном футляре, выполненном под тубус для больших чертежей.

Роберт и в этот раз изображал чиновника и пронёс на чердак карабин в футляре, с которым не расставался, получив карабин. Разве мог кто-нибудь заподозрить в приятном, аккуратно и довольно богато одетом мужчине средних лет безжалостного истребителя английских патрулей города Голуэй.

Этот небольшой город на западном побережье Изумрудного острова в XVI и XVII веках из-за экономических причин оставался по большей части лояльным английской короне даже во время гэльского возрождения. Тем не менее к 1642 году город был в союзе с Ирландской католической конфедерацией во время Войны трех королевств.

Во время английского завоевания Ирландии войска Кромвеля сумели захватить город только после девятимесячной осады. Торговые династии Голуэя были уничтожены, и город пришёл в упадок, ещё больше усиленный во время Великого голода.

Примечательностью города стали казармы Ренмор, которые служат штабом полка Коннахтских рейнджеров Британской армии. Этот полк был сформирован из самых активных ирландцев и сейчас был разбросан побатальонно между Суданом и Индией, а в его казармах десять дней назад разместили королевских фузилеров из полка лондонского Сити.

В воскресенье 1 ноября 1903 года в День всех святых и поминания усопших началось восстание Ирландской республиканской армии. Одновременно выступление ИРА произошло на восточном побережье в столице Дублине, а также Дандолке, Ашборне, Эннискорти, куда были брошены основные силы восставших. На западном побережье восстали Лимерик, Эннис, Голуэй, Слайго.

Везде действовали одинаково: захват узловых точек – почтамт, телеграф, вокзал, порт, арсенал, полицейские участки и типографии. Вокруг казарм английских гарнизонов мгновенно воздвигались баррикады и на прямую наводку выставлялись орудия. После этого выдвигалось требование о сдаче. А в типографиях уже печатали листки с воззванием об образовании Ирландской республики.

Неожиданно для всех выступление ИРА оказалось успешным, несмотря на то что, как потом стало известно, англичане знали о готовящемся восстании, но не смогли быстро среагировать на него. Всё произошло слишком быстро и организованно.

В Дублинском замке, над которым в обед взвился ирландский флаг, уже вечером состоялось первое совещание нового правительства Ирландской республики, в которое вошли Патрик Пирск, Томас Макдон, Артур Гриффит, Томас Кларк, Булмер Хобсон, Шон МакДирамада и Ирландец. Джеймса Коннолли единогласно выбрали президентом вновь образованного государства.

В этот же день президент республики обратился через телеграф ко всем ведущим странам мира с обращением о признании Ирландской республики как нового государства на международной карте мира.

Неторопливость британского правительства и неподготовленность к такой ситуации английских войск позволили восставшим в течение трёх дней занять ключевые военные точки-форты, организовать связь между городами и даже собрать три блиндированных поезда, вооруженных пушками и пулемётами, которые нашли в арсенале Дублина.

Благодаря этим поездам удалось быстро решить вопросы с небольшими гарнизонами англичан внутри острова. Через пять дней уже в любом уголке Ирландии знали, что на острове теперь республика.

К сожалению, не все жители острова, особенно в Северной Ирландии, встретили эту новость с воодушевлением. Тем не менее за эти пять дней количество членов ИРА увеличилось до ста пятидесяти тысяч человек, что, конечно, радовало, но опять встала проблема с оружием. Захваченного в арсеналах хватило, чтобы вооружить ещё только пятнадцать тысяч.

А на шестой день британцы начали действовать – и не так, как от них ожидали. Вместо того чтобы напасть на восточное побережье, где были собраны основные силы восставших, англичане организовали десантные операции на западе. Первым под удар попал Голуэй.