Спасите меня, Кацураги-сан! Том 7 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 40

— Нет, у нас в конференц-зале уже стоят компьютеры, через которые мы сможем наблюдать за ходом вашей операции, — ответил он. — Жаль только субтитры никто не подключит. Так уж вышло, что русский мы, в отличие от вас не изучали.

— Готово! — сообщил Казума. — Россия запрашивает связь. Видимо, хирург уже собирается приступать к операции.

— Всё, удачи, Кацураги-сан! — воскликнул Ванатабэ, направляясь к двери. — Мы будем держать за вас кулаки.

Казума включил видеосвязь, я надел наушники и приготовился к знакомству с коллегой. На экране появился молодой темноволосый мужчина в хирургическом костюме. Уже по движению его глазных яблок я понял, о чём говорил Казума. Парень сильно волнуется.

Повезло, что сегодня у меня только телемедицинская консультация. После вчерашнего трюка лекарские силы так и не восстановились. Скорее всего, до вечера я точно не смогу пользоваться «анализом», но для видеосвязи он мне и не понадобится.

— Добрый день, доктор Кацураги, — поприветствовал меня коллега. — Меня зовут Игорь Алексеевич Щербаков. Я хируг-ординатор, получаю специализацию по абдоминальной хирургии.

— Рад знакомству, Игорь Алексеевич, — кивнул я. — Меня ещё не ввели в курс дела. Что у нас за операция?

— Ах да, — почесал затылок Щербаков и поспешно достал папку с бумагами. — Сейчас я расскажу вам о пациенте. Оперировать будем сорокалетнего мужчину. В прошлом он пережил разлитой перитонит. Был в тяжёлом состоянии, оперировался в районной больнице. Скажем так, операция прошла не так успешно, как хотелось бы. В итоге в его брюшной полости начался спаечный процесс.

Спайки, значит? Операция действительно обещает быть непростой. Из-за воспалительных процессов в брюшную полость пропотевает фибрин и другие компоненты крови, которые и становятся причиной спаек — плотных тяжей, которые связывают между собой органные и другие анатомические образования.

— Какая клиническая картина, Игорь Алексеевич? — спросил я.

— Пациент поступил в нашу больницу с острыми болями в животе, — начал объяснять коллега. — Причём, уже не в первый раз. У него были три эпизода кишечной непроходимости из-за того, что спайки стягивают между собой петли кишечника. Его долгое время наблюдали в другой клинике, пытались вылечить консервативным методом.

— Какие методы использовали? — поинтересовался я.

— Э… Сейчас… — забеспокоился хирург, бегло листая историю болезни. — Вот! В общем, назначали обычные спазмолитики, клизмы, делали болеутоляющие блокады. Как понимаете, ничего не помогло. Поэтому было принято решение удалить спайки хирургическим методом.

— Какие-нибудь хронические заболевания у пациента есть? — спросил я. — На что стоит обратить внимание?

— Нет, — помотал головой Щербаков. — У него перитонит развился из-за колотой раны. Никаких заболеваний у пациента нет, но… Обратить внимание стоит на обширность спаек. Судя по результатам инструментальной диагностики, спайки расположены очень неудачно. Они стягивают листки брюшины, где проходят главные сосуды брюшной полости.

— Началась ишемия? — уточнил я.

— Острой ишемии нет, но поджелудочной, печени и кишечнику кровотока явно не хватает, поскольку в них началось хроническое воспаление, — объяснил Щербаков.

— Я всё понял. Пациент уже готов к операции?

— Уже на хирургическом столе.

— А вы готовы? — мягко спросил я.

— Д-да, — решительно кивнул Щербаков. — Приступаем?

— Давайте. Я буду внимательно следить за каждым вашим движением. Если появляются любые вопросы, сразу же задавайте их мне. Не стесняйтесь. Наша задача — не только провести образовательную консультацию, но и качественно прооперировать пациента.

Щербаков немного успокоился и перешёл в операционную. Айтишники переключили камеру, и я оказался перед экраном, на который далее будет выводиться изображение с лапароскопа.

Я обсудил с Игорем, в каких местах сделаем прокол, затем коллега подготовил операционное поле и приступил к работе. Вскоре лапароскоп оказался в брюшной полости пациента.

Поначалу мне показалось, что у нас что-то не так с техникой. То ли камера барахлит, то ли связь айтишники плохо настроили.

— Вы это видите, доктор Кацураги? — спросил Щербаков.

В том-то и дело, что там нечего видеть. Всё в спайках. В брюшной полости живого места нет. Удивительно, что мы ещё смогли правильно ввести лапароскоп. В этом нам помогло заключение УЗИ органов брюшной полости. Вычислили, так называемое, акустическое окно — место, откуда можно начать операцию. Единственная свободная от спаек точка.

Странно, что в заключении никто не описал, какой объём работы нас ждёт. Видимо, техника, на которой проводилось обследование, сильно хромает.

— Доктор Кацураги⁈ — позвал меня Щербаков.

— Я здесь, Игорь Алексеевич, успокойтесь, — произнёс я. — Не спешите. Работы у нас много. Чем больше мы с вами будем паниковать, тем быстрее ваши силы истощатся.

— Понял, — кивнул он. — Что посоветуете делать?

— Видите сальник? — спросил я.

Сальник — это сложенные вместе листки брюшины, которые прикрывают собой петли кишечника. Во всём этом хаосе Щербаков никак не мог разыскать это анатомическое образование. Благо, у меня был подключён стилус — указка, которой я мог изобразить, где лично я вижу сальник.

Игорь Алексеевич внимательно рассмотрел указанную мной зону, после чего кивнул.

— Вижу, доткор Кацураги, — произнёс он. — Рассекаем спайки?

— Да, для начала нам нужно рассечь спайки между сальником и брюшной стенкой. Это даст вам пространство для манёвра. Иначе мы тут с места сдвинуться не сможем, — объяснил я.

Щербаков приступил к работе. Я напряжённо разминал пальцы, сгорая от желания оказаться в этой операционной вживую. С «анализом» мы бы расчистили этот бардак за час. А тут, возможно, придётся провозиться до ночи.

— Сальник пересекаю? — спросил хирург.

— Да. Не забудьте заварить проходящие в нём сосуды. Чего нам здесь точно не нужно, так это кровотечения, — сказал я.

Зона операции начала потихоньку расчищаться. За спайками стали виднеться петли тонкого кишечника. Все они были спаяны между собой.

Кошмар… И как только этот мужчина смог дожить до операции? Не могу представить, как там пища проходила, не говоря уже о каловых массах. Скорее всего, последние тоже застревали в толстой кишке. Но до неё мы ещё не добрались.

— Стойте! — крикнул я. — Игорь Алексеевич, не спешите. Что вы собрались делать?

— Рассечь спайки между петлями кишечника, — ответил он. — А что?

— Электроножом? — с сомнением спросил я. — Не стоит. Уберите его. Между петлями режем холодным способом. Ножницами.

— Хорошо, — кивнул хирург и приступил к замене инструмента.

— Понимаете, почему так надо сделать? — уточнил я.

— Да, доктор Кацураги, — кивнул Щербаков. — Я поторопился. Электрический ток может вызвать повреждение стенки кишки.

— Верно, а теперь продолжаем.

Если бы я упустил этот момент, мы бы успешно завершили операцию, но через несколько дней в брюшной полости пациента мог наступить неприятный «сюрприз». Из-за повреждения током стенка кишечника могла прорваться через два-три дня. А когда её содержимое оказалось бы в брюшной полости, вся наша работа пошла бы на смарку.

Снова острый перитонит, снова спайки, снова серьёзная угроза жизни пациента.

Далее наступил один из самых муторных этапов операции. Щербаков внимательно просматривал все петли кишки. Нужно было вручную изучить несколько метров. Когда все спайки в этом отделе были пересечены, я дал команду переходить к следующему.

Так, двигаясь от органа к органу, Щербаков чистил брюшную полость. Однако, когда процесс уже почти был завершён, изображение на камере резко изменилось. Брюшная полость начала покрываться тонким слоем багровой крови.

— Доктор Кацураги! Я… Откуда-то кровит. Сильно кровит! — воскликнул Щербаков.

— Камеру ближе! — скомандовал я. — Вы где-то повредили сосуд. Спокойно, это не артерия, сейчас всё исправим.