Волаглион. Мой господин. Том 1 (СИ) - Баунт Софи - Страница 33

Ведьма и сама отпихивает демона, но он берет ее за шею, поднимает и перекидывает животом через спинку дивана, затем — последняя капля! — перевязывает ее запястья собственным ремнем.

Я ищу взглядом что-нибудь тяжелое. Или режущее. На стене — коллекционные кинжалы шестнадцатого века; хватаю один из них — с позолоченной ручкой — и решаю, что должен помочь Саре. Не знаю почему, но меня наполняет прямо неудержимая звериная ярость! Кровь бурлит. Мне уже плевать на любые способности Волаглиона. Пусть хоть в котле потом сварит! К Саре он не прикоснется.

Кто-то резко тянет за рукав.

Я падаю — прямо на этого человека. Им оказывается Иларий.

— Не вмешивайся! — скрипит парень.

Голос словно не его: истеричный, надтреснутый.

— Он ее изнасилует! — рявкаю я. — Не буду я на это смотреть!

— Ты сделаешь хуже, поверь. Волаглион совершает немыслимые бесчинства, когда злится.

— Да какая разница, если нас нельзя убить? Чего ты боишься?

— На нас заживают любые раны, кроме оставленных Волаглионом, — скулит Иларий. — Видел шрам Рона? Угадай, кто раскроил ему пол-лица? Но это еще ерунда! Будешь ему мешать — он по кускам тебя кромсать станет, и тело не будет заживать, но ты будешь жив, понимаешь?

Я оборачиваюсь на восклик Сары. Иларий вцепляется в плечо, не дает сдвинуться с места.

— То есть ты предлагаешь просто смотреть, как он… как... — плохо осознавая происходящее, заикаюсь.

Мне сложно поверить, что Сара нуждается в помощи, что я хочу встать на ее защиту.

— Не ты ли кричал, что ненавидишь ведьму?

— Ненавижу! Но я не позволю издеваться над кем-то у меня на глазах!

— Тогда иди к себе и не смотри, — строго парирует Иларий.

— Я...

— Что происходит? — раздается перепуганный голос Инги.

Она выскакивает из-за спины Илария, в руках держит ножницы. Замечаю, что волосы парня стали короче. Инга училась на парикмахера. И, кажется, теперь ее единственные клиенты: я, Иларий и Рон. Правда, насчет себя сомневаюсь. Каштановые волосы Рона определенно стали аккуратней, а меня Инга даже расчесывать не станет. Разве что предложу отрезать мне тройку пальцев. Это она — с радостью.

— Стой, — Иларий притягивает Ингу к себе. Теперь он держит нас обоих. — Неужели не понимаете? Он все равно закончит то, что начал, потом изнасилует тебя, Ини. Рексу вспорет живот. Будешь ходить с кишками в руках, и боль, между прочим, никуда не исчезнет! Мы, может, и не умираем, зато боль прекрасно чувствуем! Пошли, Ини!

— Но кто он? — уточняет Инга.

Парень берет ее под руку и уводит на улицу через заднюю дверь. Он и мне кивает, предлагая присоединиться. Я отрицательно качаю головой, давая понять одно — я намерен совершить нечто безумное.

Снимаю кинжал со стены. Баллок... У моего дяди такой был. Когда в детстве я рассматривал его любимую коллекцию, дядя сказал, что это название кинжал получил, потому что напоминает член. Тогда я не обратил внимания. А вот теперь, осматривая гарду с двумя выпуклостями, кажется… понял. Забавно.

Вдыхаю. Прицеливаюсь. И кидаю кинжал в сторону Волаглиона.

Секунда — и громкий выкрик Сары.

Затем — клянусь, я ожидал хотя бы хрип, но Волаглион и не пискнул.

А я... что же, попал.

В плечо...

Мазила! Какой же мазила!

В детстве всегда попадал точно в цель, когда дядя вешал мишень на дерево и учил кидать ножи. Я не сомневался, что попаду в висок!

Увы… пошел копать четвертую могилу во дворе. Хотя нет. Раз уж взялся — доведу дело до кульминации. Один черт, мне конец.

Беру со стены другой кинжал.

Волаглион медленно поворачивается; зрачки его расширяются, белки заливает тьмой, они сливаются с черной окантовкой на веках. Веет могильным холодом. Неведомая сила не дает убежать. Я стою. И жду катастрофы.

Демон вырывает кинжал из плеча — с каменным сосредоточенным лицом. Бровью не дрогнул! После этого он скидывает пальто, рубашку — пуговицы разлетаются во все стороны — и стоит обнаженный по пояс, с идеальным торсом, широкой линией плеч, мускулистый. Не то чтобы я способен оценить мужскую красоту, но она явно присутствует. Вижу татуировки на запястьях. Такие же, как у Висы…

Какого черта?

Волаглион касается плеча. Рана затягивается. Он регенерируется за жалкие секунды, и лишь кровь, стекающая по бицепсу, напоминает о полученном ранении.

Да вы издеваетесь!

Сара обхватывает медальон и шепчет под нос приказ. Мой кулак разжимается сам собой. Клинок звякает о плитку гостиной. Она шутит? Я же ей помочь хотел! И что теперь делать? Бежать? Нет! Покажешь слабость один раз, и об тебя всегда будут ноги вытирать. Однако чувствую я себя хлюпкой кочерыжкой. Как бороться с тем, у кого раны моментально затягиваются? Его вообще можно убить? Что он такое?

— Flamma gladii, — едва слышно произносит демон.

Я кидаюсь в сторону — из пальцев Волаглиона выскальзывают потоки пламени, группируются и летят прямо на меня…

ГЛАВА 17. Кукловод дома

Острые языки пламени, к счастью, поджигают только кофту.

Запах паленой ткани. Я лихорадочно щупаю грудь. Вроде цел. Сжимаю зубы и поднимаюсь на ноги. Волаглион едва дыру мне между ребер не прожег.

— Рекс... верно? — спрашивает демон.

Глаза его напоминают грозовое аспидное небо: вот-вот грянет оглушающий взрыв, потолок обрушится на голову, и густая тьма высушит наши останки.

Смотрится Волаглион не угрожающе… Ужасающе! На лице не злость, там — смертельное хладнокровие. Каждая мышца моего тела напрягается в ожидании удара, какой бывает при столкновении гигантского метеорита с карликовой планетой. Энергетика демона расколет меня. Выбьет с орбиты. Снесет с корнями!

Ведьма выразительно кивает на лестницу. Приказ ясен. Уходить. Но я не собираюсь подчиняться.

Растрепанные рыжие волосы, синяк на оголенном плече, скачущее дыхание, округленные синие глаза… И мое сердце бешено скачет. Сара испугана, но изо всех сил показывает обратное. В руках Волаглиона — она безвольная кукла. Смиренно терпит любые прихоти. Я не верю, что ведьма слаба против демона, но почему она так трепещет перед ним?

Хмурясь, двигаюсь в ее сторону.

Никуда я не уйду.

Вот еще! Этот урод чуть не испепелил меня! Он ответит за это. Я бессмертен. Значит, есть шанс поквитаться. Надо подобрать что-нибудь острое... и отрезать ему причиндалы!

Шрамы на животе Сары — вдруг приковывают взгляд. Это буква «В». Уродливо-изогнутая буква «В». По затылку ударяет дубинкой осознания. Это его работа. Он изуродовал девушку. О мой бог, этот урод оставил на ней свои инициалы?!

Сара задергивает халат, поднимается, но демон толкает ее обратно на диван и приказывает оставаться на месте. Вокруг соломенных волос разбухает темная воронка и окрашивает их чернотой от кончиков до корней. Свет в комнате искрится. Воздух воняет серой.

С меня хватит!

Я шагаю к Саре. Волаглион — ко мне. Теперь чернеют не только его лазурные глаза и волосы, но и пальцы, будто демон их в чернильницу обмакнул. Лицо его — стальная плита. Совершенно не понимаю, что он собирается делать. Благоразумие советует остановиться, и я слушаюсь. Стопорюсь. Смотрю в широко расставленные, нефтяные глаза, которые не отрываются от меня. Различаю нить размышлений. Я и сам пылаю от мыслей. От того, как я ошибся. Каким наивным был! До чего неверно истолковал сущность Сары. И теперь поражен — мучительно поражен — ее трудно описуемой покорностью перед мужчиной.

— Чего же ты желаешь, Рекс? — вдруг выдает Волаглион. — Неужели Сару?

— Оставь ее в покое, — скриплю я.

Мы стоим в двух метрах друг от друга. Все в нем непроницаемо: мощь крепкого тела; призрачные эмоции; неизменно-суровый баритон и браслеты-татуировки на запястьях — треклятые, не дающие покоя. Что за символы? Почему у Висы такие же? Где я видел их раньше?

— Ты хочешь защитить ту, кто убила тебя? — усмехается демон и вальяжно (какая светскость! какая важность!) показывает на свою грудь. — Ту, кто вырезала твое драгоценное сердце...