Black Sabbath. Симптом Вселенной - Уолл Мик - Страница 50

— Помню, эта пиарщица все лезла и лезла ко мне, — много лет спустя рассказывал мне Оззи. — В конце концов я спросил ее: «Вы любите животных?» А потом вытащил одного из этих голубей и откусил ему на х*й голову. Просто чтобы она заткнулась. Потом я так же поступил и с другим голубем и выплюнул голову на стол, и она упала на пол и заорала. После этого меня вышвырнули и сказали, что я больше никогда не буду работать с CBS…

И, возможно, так бы и случилось, если бы не изобретательная Шэрон, которая научилась всем трюкам музыкального бизнеса, сидя на отцовских коленях. Едва вернувшись в офис Jet, она тут же села на телефон. К следующему утру новости о «возмутительном» поступке Оззи попали на первую страницу всех уважающих себя американских газет. Об этой истории говорили на всех радиостанциях. А потом ее упомянули и в утренних новостях, и волна огласки превратилась в настоящее цунами. «В тот же день начались продажи альбома», — сказала Шэрон, и Blizzard Of Ozzтут же взлетел на верхние позиции американских чартов. Так начался процесс создания Оззи нового имиджа рок-дикаря. Раньше, в Black Sabbath, его считали в лучшем случае заунывным глашатаем невероятно искренней и прямолинейной группы металлистов, в худшем — клоуном. А вот для нового поколения подростков — фанатов металла он стал настоящим олицетворением разухабистого, «сатанинского» рока восьмидесятых, и весь следующий год ходили слухи о самых разнообразных отвратительных подарках, которые фанаты приносили ему на концерты. Однако за подобный пиар пришлось расплачиваться. Может быть, это и помогло Оззи распродать в США больше альбомов, поначалу продажи шли так вяло, что Рэнди в письмах домой всерьез беспокоился, что, «может быть, новая волна и панк убили нашу музыку», но Рэнди был крайне недоволен тем, что инцидент с голубем отвлекал всех от музыки, которую он сочинял.

— Он рассказывал, что на каком-то концерте в подарок Оззи притащили мертвую козу, — вспоминает Келли Роадс. Рэнди говорил Келли, что не хочет работать в «цирке».

Впрочем, другие перемены не так беспокоили хорошо воспитанного гитариста, у которого оказался на удивление стальной характер. Всего за несколько недель до американского турне Дэйсли и Керслейка уволили — за «все эти жалобы и претензии по деньгам», как выразился Оззи. Хотя сейчас Дэйсли настаивает, что его выгнали только потому, что он не был согласен с увольнением Керслейка, от которого, как сказала Шэрон, решили избавиться из-за имиджа неряшливого старика. Рэнди оказался единственным, кто позвонил им и пожелал удачи. Кроме того, он сразу же порекомендовал Шэрон, кем можно их заменить: его старыми друзьями из Quiet Riot, барабанщиком Фрэнки Банали и басистом Руди Сарзо. Шэрон, однако, уже нашла барабанщика — Томми Олдриджа, ранее игравшего с Пэтом Трэверсом и Black Oak Arkansas, — так что вакантным оставалось только место бас-гитариста. На Сарзо тут же вышли с предложением — и, поскольку Quiet Riot временно приостановили деятельность, он немедленно согласился. Дэйна Страм отказался признать, что его огорчило такое развитие событий.

— Может быть, мое имя прозвучало, но Рэнди отказали.

Или, может быть, Рэнди просто больше нравилось, как играет Руди. Так или иначе, этот случай дает нам понять, что Оззи и Шэрон были не единственными, кто готов искать самых лучших.

Второй альбом Оззи уже был готов, но выпустили его лишь в ноябре 1981 года; почти весь этот год группа провела на гастролях. В основном по Северной Америке, осенью они поехали в Европу, выступая на разогреве у Saxon, а перед Рождеством две недели ездили по Великобритании. На сцене Оззи и Рэнди устраивали замечательное шоу, певец весело взаимодействовал с Рэнди — так, как ни за что бы не решился с суровым Тони Айомми: дергал его за волосы, пихал, дико хохотал, пока Рэнди играл свои виртуозные соло. «Первые гастроли были веселыми», — позже вспоминал Руди Сарзо. По словам Руди, Рэнди даже признался ему, что однажды переспал с Шэрон. Жена Оззи, Тельма, приехала на «Ридж-Фарм» во время записи Diary Of A Madman, и Шэрон, у которой уже начался тайный роман с Оззи, негде было спать. Рэнди предложил ей пойти в его комнату. Он рассказал Сарзо: «Мы начали пить, потом уже вдруг стали обниматься, ну и…»

«Вы сделали это, ребята, да?» — весело закричал Сарзо. Рэнди ответил: «Слушай, я уважаю Оззи и Шэрон и не хочу вставать между ними». Кроме того, он добавил, что любит девушку, которую оставил в Лос-Анджелесе, свою будущую невесту Джоди Раскин. Сама Шэрон тоже считала это исключительно интрижкой на одну ночь. Она ни за что не променяла бы свою железную, все усиливающуюся хватку, в которой держала Оззи, на Рэнди Роадса, каким бы талантливым и красивым он ни был. В своих мемуарах, написанных четверть века спустя, она даже сказала, что Оззи знал о ее тайной связи с Рэнди и отнесся к ней с пониманием. «Оззи знает, но не хочет об этом говорить, — писала она. — Но не думайте, что он недоволен. Оззи знает, что этот единственный раз был по любви, а не из похоти». На самом деле Оззи узнал об этом лишь через много лет после смерти Рэнди.

Во время короткого летнего перерыва в гастролях, вернувшись домой в Барбэнк, Рэнди развлекал Долорес, Келли и Кэти байками о девяти месяцах, проведенных с Оззи. Он гулял с Джоди и играл со своей игрушечной железной дорогой. В отпуск, когда дети были еще маленькими, Долорес всегда ездила поездом, а не самолетом — Рэнди впервые сел в самолет, когда полетел в Великобританию к Оззи. В детстве Рэнди обожал долгие поездки на поездах, он выглядывал из окна на проносившийся мимо мир и удивлялся. Теперь же повзрослевший соавтор Crazy Train словно переживал детство заново, строя собственные железные дороги.

— У него в комнате была железная дорога, — рассказывала Кэти, — там можно было целые деревни строить, и он работал над ними всякий раз, когда оказывался дома.

Келли дополнял:

— Во всем, что пил Рэнди, должны были стоять маленькие зонтики. Ну, знаете, чуть-чуть спиртного и много сахара. Он готовил себе маленький сладкий коктейль, затягивался сигаретой, включал классическую музыку и строил маленькую игрушечную железную дорогу. О, как ему это нравилось.

На гастролях давление в группе уже стало сказываться. Во время отдыха в Германии Рэнди радовался как ребенок, обнаружив самые маленькие миниатюрные игрушечные поезда из всех, что ему доводилось видеть. Там же, в Европе, Оззи реально, как поется в песне, сошел с рельсов. Его интрижка с Шэрон переросла в полноценный роман — о котором Тельма до сих пор ничего не знала, — и после нескольких месяцев жизни в гастрольном автобусе Оззи было тяжко. Каждый вечер он жаловался, что у него болит спина, пропал голос, он болен, он не может так продолжать. Но каждый вечер Шэрон — зная о его почти патологической боязни сцены — выпихивала его выступать. В конце концов, после очередного запоя с наркотиками оставшиеся гастроли отменили, и группа вернулась в Лондон, где жила до начала второго британского турне в ноябре. Оззи позже рассказывал:

— Первые два альбома Sabbath было очень приятно записывать и первые два сольных альбома Оззи тоже, потому что тебе нечего терять, но зато ты много можешь получить. А вот когда запишешь пару хитов, ты можешь потерять многое, и нужно поддерживать первоначальный импульс.

Руди Сарзо вспоминает, как вместе с Рэнди ходил в элитный бордель в Лондоне, хотя гитарист говорил, что сбежал из комнаты после того, как «леди», которую ему представили, начала бить его хлыстом для верховой езды. «Я просто хотел с кем-нибудь поговорить, — сказал он Руди. — В группе столько всего неясного. Я совершенно не уверен в нашем будущем». Давление лишь усилилось после того, как в январе 1982 года начался следующий тур по США. И Blizzard, и Diary уже стали в Америке платиновыми, и Оззи был готов снова выступать в спортивных комплексах. На бумаге, учитывая его многолетний опыт хедлайнерских выступлений на больших площадках в Sabbath, все казалось идеальным. Но тогда — это тогда, а сейчас на дворе были восьмидесятые, восход эпохи высокобюджетных постановок и сложных сценических шоу. Шэрон, которой не хотелось, чтобы Оззи отстал от жизни, заказала новые гастрольные декорации — фасад замка с башнями и порталами и средневековую одежду, в которую должна была облачаться группа, и карлика, которого прозвали Ронни, в честь преемника Оззи в Sabbath.