Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ) - Осипов Сергей - Страница 102

— Так что же делают розовые круги в отличие от голубых?

— Не знаю. Я была еще слишком маленькая. Может быть, ничего особенного.

Больше он ничего не смог добиться от нее.

— Ну, спи. Все будет хорошо, — сказал Фома, скорее по привычке, чем так думая.

Он едва удержался, чтобы не поцеловать невидимое в темноте ушко. Потом приказал себе уснуть. Но вскоре снова проснулся.

Мэя плакала. Тихо-тихо. Едва слышные вздохи и всхлипы выдавали этот горький плач. Что еще?.. Нет, эта ночь никогда не кончится, вздохнул он. Мэя услышала этот вздох и ее легкая рука нашла то горестное место, откуда он вырвался.

— Извините меня, — прошептала она. — Но… вы ведь все равно рыцарь?

— Сейчас — да! — ответил он, чувствуя, как разрываются на нем доспехи…

28. Утро графа: бани, драка…

— Мартин, скажи, когда начались все эти войны с вашими соседями? — спросил Фома, едва увидев младшего распорядителя. — Или они у вас постоянные? Кто начал войну, вы или они?

Мартин оторопело встал на пороге его комнаты, даже не закрыв дверь под градом вопросов. В руках его был поднос с завтраком. Фома еще лежал в постели. Мэи не было. Она ушла, лишь забрезжил рассвет в узких окнах его апартаментов, и он, как ни старался, не смог ее удержать. «Мне надо, мне нельзя…» — бормотала она на все расспросы.

— Зачем это вам, сэр Томас? — недоуменно спросил Мартин.

— Как зачем? — загремел Фома, и эхо его голоса гулко отозвалось в коридоре; Мартин поспешно поставил поднос на пол и прикрыл дверь. — Я же теперь граф Иеломойский, здесь и моя вотчина! Хочу знать, что грозит ей и мне в ближайшем будущем!

Мартин осторожно прошелся по комнате, присел на стул у окна. Как кот, подумал Фома. Ищет что-то?

— Война началась где-то пару лет назад, ваше сиятельство, — сказал Мартин. — А кто начал, поди разбери! Вы же знаете, эти дипломаты могут обидеться на что угодно!

— Ну, повод-то меня не интересует. Важна причина, вернее, кому этого больше хотелось, вам или им?

— Ну, не знаю! — пожал плечами Мартин. — Его величество объявил тогда себя наследником всех земель Анабела Объединителя, своего прадеда, на том основании, что могила его, Анабела то есть, здесь. Часть же земель, бывших в королевстве при Анабеле, позже была захвачена соседями. Правда, они говорят, что это Анабел захватил их пограничные территории, но это чушь!..

Мартин повысил голос, вероятно, для тех, кто их сейчас слушал:

— Анабел вернул истинно каросские земли!

— Да, это полная фигня! — громко согласился с ним Фома. — Я здесь всего один день, но чувствую, что это исконно наши земли!.. Великокаросские!

— У вас удивительно правильный взгляд на нашу историю, сэр Томас! — сказал Мартин. — Какая проницательность!

— Да нет, это у вас удивительно ясная история и справедливая война! — завывал Фома, вынуждая, тем самым, Мартина орать на всю каросскую, чтобы не выглядеть меньшим патриотом.

— Даже ребенку видна ваша освободительная эскалация! — скандировал Фома.

Так они еще долго бы кричали и дошли бы до здравиц королю, если бы Фома вдруг не вспомнил.

— Кстати! — сказал он уже обычным голосом. — Истинно Иеломойские земли, надеюсь, не вызывают спора у соседей?

— Увы! — откликнулся Мартин, и лицо его сочувственно вытянулось в лошадиное. — Иеломойя одно из самых спорных мест и, надо заметить, очень кровавых.

— Какая досада! — заметил Фома, выбирая, с чего бы ему начать завтрак: с яйца или бутербродов.

— Соседи говорят такую чушь, будто Анабел убил своего брата и присвоил его земли, хотя у убитого оставались дети, имеющие, якобы, полное право на эти земли! — тараторил тем временем Мартин.

Фома сочувственно кивал головой.

— Могу сразу сказать, что и это полная ерунда! Свирепая однодневная чума убила и брата, и все его отродье до третьего колена, и там больше некому было претендовать на Иеломойю!.. И будет!

— Скажите, пожалуйста, однодневная чума! — бормотал потрясенный Фома. — И до третьего колена? То есть — вперед?.. Потрясающе!

— Правда, соседи считают иначе и Иеломойе грозит неминуемая опасность, — закончил Мартин краткий обзор истории.

— Так я и знал! — Фома лениво отхлебнул кофе, предварительно разбавив его топленым молоком. — Как только у меня появляется собственность, так сразу объявляются и ее собственники!.. Это ты прислал мне Мэю?

Мартин поперхнулся куском.

— Ну у вас и переходы, ваше сиятельство! Война, война, вдруг бац — баба!

— Ты еще не знаешь моих переходов, юноша! — сказал Фома, продолжая уминать завтрак (Доктор устроил мне великолепный променад из одной реальности в другую, но кому об этом расскажешь?). — И о чем же еще могут говорить настоящие мужчины? — спросил он уже вслух. — Только о подвигах!

— Здорово! — восхитился Мартин. — Вы уже не кажетесь этим чудаком, странным рыцарем.

— Мартин, если ты в следующий раз скажешь сраный, вместо — странствующий, то слово рыцарь лучше не говори, потому что я оторву тебе голову, как дядюшке Джо! — пообещал Фома.

Мартин непонимающе уставился на него.

— А что я сказал?

— Я понимаю, что рыцарь может быть странным или страннующимся, как ты вчера выразился, но прошу тебя больше не экспериментируй с этим словом. Странствующий это значит переходящий из страны в страну; туда-сюда, туда-сюда, — понял?

— Понял. Вы про эти переходы?

— А лучше, — вздохнул Фома, — вообще не называй меня так. Я теперь граф, мое сиятельство, вот так и называй, хорошо?

— Хорошо, ваше сиятельство! — с готовностью подхватил Мартин.

— Так это ты прислал Мэю?

— Ваше сиятельство, вы же сами сказали, монашка это грех, я не мог вам отказать!

— В грехе? — не понял Фома.

— Совершить грех — первая доблесть, я не мог вас ее лишить!

— Ну что ты заладил: не мог, не мог!.. Понял я!..

Завтрак закончили в молчании.

— А теперь скажи мне, Мартин, — попросил Фома. — Что, война все время шла так безуспешно, как сейчас?

— Как безуспешно, кто вам сказал? — засуетился Мартин, вспомнив, что он что-то говорил про войну вчера, но что?..

Теперь он делал отчаянные знаки Фоме.

— Война шла всегда очень успешно!.. Вначале она шла просто успешно, и мы завоевали Иеломойю, Гимайю и Салатен. А теперь она идет вообще блестяще — Иеломойя, например, все еще наша.

— Ага! — понял Фома печальную судьбу Гимайи и Салатена. — Значит, сначала война шла просто успешно, а теперь блестяще?.. Ты понимаешь в стратегии толк, Мартин. Дело, насколько я понимаю в военном искусстве, идет к ослепительному концу?

Мартин кивнул не в силах говорить.

— Сэр Томас! — закричал он наконец, чтобы скрыть смех. — Ваше сиятельство, я совсем забыл про бани!

— Ты меня посылаешь в баню, да еще после завтрака?! — удивился Фома.

— Разве это завтрак?.. Вот потом будет завтрак! — пообещал Мартин.

Бани оказались огромными, словно термы Каракаллы. Фома не ожидал увидеть здесь столько народу в этот сравнительно ранний час, ведь разошлись так поздно! Впрочем, не все же шатались полночи по замку в поисках головорезов, как он!.. Похоже бани были одним из главных утренних развлечений при дворе.

Без одежд дворцовая знать представляла собой довольно печальное зрелище. Оплывшие, обрюзгшие, бледные тела мужчин украшали только набедренные повязки или полотенца, да еще имитации голубых кругов на шеях и руках. Несколько неожиданным для Фомы было наличие здесь дам, которые, кстати, не пытались себя украшать жалкими повязками и подделками кругов. Да оно и понятно, выглядели они гораздо презентабельнее кавалеров, поскольку разнузданный, свальный грех отражается прежде всего на мужчинах. Было только странно, что на женщин никто вроде бы и не обращает внимания.

— Ё-мое! — воскликнул Фома еще в предбаннике. — Совмещенный санузел!.. У меня прямо какая-то легкость необыкновенная во всем теле образовалась!

У него действительно появилась пластика пантеры в каждом движении.