Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ) - Осипов Сергей - Страница 101

— Ты меня слышишь? — спросил он, отпуская ее.

Женщина ничего не могла сказать, осевши на кровать, она только кивнула головой.

— Зажги свечи! — приказал он. — Там, на столе, в комнате.

Она встала с постели, зажгла свечи и замерла.

— Подойди! — попросил Фома. — Кто ты? Почему без стука? Что тебе здесь надо?..

Он удивлялся себе: не запереть дверь! Убить меня мало! Сколько еще будет везти?

— Меня привели, — сказала она, подойдя ближе.

Голос у нее был все еще испуганный и совсем молодой. В неверном свете свечей он узнал монашку. Она, встретив его взгляд, опустила голову и не поднимала ее в течение всего их разговора.

— Мартин? — спросил он.

Она пожала плечами.

— Не знаю.

— Ты же монахиня?

— Да.

— Как тебя зовут?

— Мэя.

— Твой Бог позволяет тебе заниматься этим?

— Мой Бог убит, — сказала Мэя.

Она оправилась от испуга, поняла, что ей ничего не грозит, голос ее стал глубже, спокойнее, но все равно было слышно, что она очень молода.

— Не говори так, Боги не любят, когда их хоронят!

Он представил себе, как какой-то местный иерарх, корчится от известия о собственной смерти и уже готовит своих лярв и василисков для мщения.

— Они в общем-то незлобивы, но капризны и тщеславны. О них не надо думать вообще или думать хорошо, еще лучше с любовью, тогда они никогда не оставят тебя, как преданные женщины.

Мэя на мгновение подняла лицо, посмотрела на него. Она была очень молода и довольно привлекательна, впрочем, в этом полумраке и он сходил за красавца.

— Вы говорите так, как будто хорошо их знаете, — сказала она, снова опуская голову.

— Такие как я, только этим и спасаются еще, — пробормотал Фома. — Как ты оказалась здесь, во дворце, девочка?

— Наш монастырь разрушили и сожгли дотла, меня привезли сюда.

— Давно?

— Давно, — как эхо отозвалась она. — Почти два года.

— А почему разорили монастырь?

— Наш незлобивый Бог, видимо, лучше знает.

Фоме показалось, что она усмехнулась.

— Ну что ж, значит, он не самый удачливый здесь, — сказал Фома. — Извини, что не могу проводить, но я хочу спать. Иди к себе.

Мэя подошла к двери, нерешительно остановилась перед ней, потом тихонечко вышла. Фома прислушался — тишина. Подозрительная. Надо запереть дверь. Он встал, задвинул засов, но что-то не понравилось ему в тишине за дверьми. Он взял меч и бесшумно распахнул дверь. Мэя сидела у двери, поджав под себя колени и положив на них голову. Больше никого в коридоре не было.

— Ты что? — спросил он. — Боишься идти одна?

— Нет…

Она встала и ни слова не говоря пошла по коридору в ту сторону, где лежали тела. Не хватало еще напугать ее до смерти!

— Стой! — сказал Фома. — Ты не туда пошла, там нет лестницы.

Мэя послушно развернулась и пошла в другую сторону.

— Ты не знаешь, куда тебе идти? — спросил он, когда она поравнялась с ним.

— Мне некуда идти. У меня нет своего места, — сказала она тихо.

— Как?! А где?

— Где придется! — нехорошо улыбнулась она.

Мартин-младший стоял в темноте, переминаясь с ноги на ногу. Он никогда не видел того, кто отдает ему приказы. Приводят, ставят и говорят через занавеску, или вот так, в темноте. Он, конечно, догадывался, но никогда не пытался даже попробовать узнать, слишком страшная фигура чудилась за всем этим. И потом — деньги…

— Что тебе?

— Там трупы!

— Где?

— У его комнаты.

— Сколько? Чьи?.. Он?

— Не он. Двое…

— Ч-черт!.. Точно трупы?

— Н-не знаю.

— Не зна-аю!.. Где девчонка?

— У него.

— Дьявол!.. Надо убрать!

— Что?

— Трупы, что!

— Я не могу!.. Я боюсь!

— Сморчок! Ладно, иди! И чтоб ни слова!.. И глаз не спускай с него!

— Да, ваше превосходительство! Слушаюсь!..

Мартин долго петлял по коридорам и залам, стараясь найти хоть кого-нибудь, но все словно вымерло, все игрища закончились в мертвом замке, ни души…

— Мне надо, мне надо! — бормотал он, даже не замечая этого.

В первый раз ему было так страшно, но кое-что было сильнее, казалось, именно оттого, что так страшно. Проплутав еще некоторое время по пустым залам и никого не найдя, он пошел в зал для «эстетов».

— Кровать одна, — сказал Фома. — Больше спать негде, всего два стула. Я на стульях спать не могу и тебе не советую.

— Я могу и там… — Мэя мотнула головой за дверь.

— Там нельзя… — Фома отбросил одеяло, покрывало оставил себе. — Мы даже не услышим друг друга, если ляжем по разные стороны. Все. Запри дверь, погаси свечи. Спокойной ночи.

Он с наслаждением откинулся на подушку. Праздник, который всегда с тобой это отбой, вспомнилась строка любимого недетского писателя.

— А правда, что вы странствующий рыцарь? — услышал он в темноте.

— Странствующие рыцари вымерли, девочка, или выродились. Может быть, последний из них стал графом. Спи.

Мэя вздохнула тихо, и больше Фома ее не слышал…

Сати хотел узнать, с кем он. Доктор тоже что-то хочет от него. Он чувствует это. Дыра, конечно, важная причина. Но может быть что-нибудь еще? И где он сам? Почему король не остался на балу? Зачем прислали монашку? Сколько вопросов! Замок?.. Кому нужно было его поднимать? Надо поговорить с Доктором. Ау, Док, где ты?..

Доктор был где-то далеко, иначе непременно откликнулся бы. Может быть, уже в дороге к монастырю ордена Голубых кругов? Решил все сделать сам, один? Давай, Док!.. Хотя нет, он бы давно все сам сделал, что-то ему нужно от меня, помимо замка. Голубые круги, розовые круги…

— Мэя, ты спишь? — спросил он.

Девчонка замерла, даже дышать перестала. «Испуганная монашка даже спать боится»

— Твой монастырь принадлежал какому-нибудь ордену?

— Ордену Розовых Кругов, — донесся до него тихий голос.

Та-ак, интересно!

— Твой монастырь разрушили?

— Весь.

— Зачем?

Мэя молчала. Он подвинулся к ней, она испуганно замерла, снова перестала дышать.

— Что-то искали? — спросил он ее тихо, в самое ухо. — Нас могут слушать, поэтому отвечай тоже на ухо.

Девчонка задрожала.

— Ну ладно, спи! — сказал он обычным голосом, но не отодвинулся. — Искали круги? — прошептал он ей на ухо.

— Да! — громким шепотом обожгла ему ухо Мэя.

— Ты потише, потише… одними губами. Я прекрасно слышу. Нашли?

— Н-нет… не знаю, — опять слишком громко прошептала Мэя.

Похоже, она была бесхитростной натурой, совсем не умела шептать.

— Тише, тише… я слышу, — урезонивал он ее. — Почему ты думаешь, что нет? Ты знаешь, где они?

— Нет! — жарко выдохнула Мэя.

— Да перестань ты! — сказал он, почти не таясь. Если слушают, то пусть думают, что они забавляются. И опять перешел на шепот. — Ты мне все ухо сожжешь!.. Где они?

— Я не знаю, где спрятаны круги, — прошептала она уже спокойнее.

— А как они действуют, в чем их секрет здесь? Почему за ними все охотятся?

— Не знаю.

— Но кто-нибудь мог рассказывать.

— Королевский указ запрещает даже говорить о них.

— Но в монастыре-то, наверное, можно было говорить о них? Почему их запретили?

Девчонка молчала.

— Если ты мне расскажешь все, что ты знаешь, я увезу тебя отсюда, — сказал он, не зная, собственно, как он сможет это сделать.

— Мне некуда идти. В монастырь меня не возьмут, я порченная.

— Глупышка, это они здесь порченные!

— А указ? — боязливо спросила она.

Святая простота, подумал он, вот для таких и пишут указы.

— Ты хочешь отсюда выбраться?

— Да!

— Почему их запретили?

— Их запретили монахи из ордена Голубых кругов.

— Как они могли запретить, ведь есть король!

— Несколько лет назад орден Голубых кругов стал вдруг очень влиятельным. Говорят, что из-за одного человека, который сначала стал тайным покровителем ордена, а потом его магистром. Он имел влияние на короля. Розовые круги стали мешать голубым. И голубые монахи утверждали, что розовые круги мешают могуществу королевства и его расширению.