"Сломанная подкова" Таверна у трёх дорог (СИ) - Скор Элен - Страница 12

Вокзал располагался чуть ли не в пригороде. Там мы выяснили, что следующий дилижанс отправляется через три часа, когда самая жара пойдёт на спад. Там же мне подсказали, где можно поесть и снять комнату.

Постоялый двор притулился как раз за углом. Большое бревенчатое здание в два этажа. Внутри было полно народа, нижний этаж представлял собой один большой обеденный зал. Пробравшись к стойке, я попросила самую дешёвую комнату на час, пояснив, что мне нужно умыться и переодеться.

Видимо, тут привыкли к разным клиентам и самым странным просьбам. Мне выдали ключ от чулана под лестницей. Внутри едва можно было развернуться. Узкая кровать, на которой можно спать разве что боком. Табурет с глубокой миской и кувшином воды – вот и всё убранство снятого мною номера. Но это волновало меня меньше всего, главное - на двери был крепкий запор, а света крошечного окошка хватало, чтобы видеть высыпанные из кошеля монеты.

Взяв в руки серебрушки, я хорошенько их рассмотрела и отложила в сторону. Затем, выбрав монетку схожую по размеру, положила её на середину кровати, задрала подол и достала волшебную палочку.

Превращение шло туго, палочка пыхнула слабеньким снопом искр и потухла, я уставилась на монету, которая медленно, прямо на глазах начала меняться. Вскоре у меня был ещё один серебряный.

Следующая монет превращалась ещё дольше, а на третьей палочка отказалась работать, я даже испугалась, что она сломалась. Запаниковав, решила проверить её на чём-нибудь другом.

Налитая в миску вода без проблем превратилась в молоко, Мейджик благодарно мяукнул и принялся быстро-быстро работать языком, некоторое время в комнате слышалось только его почмокивание.

Так, опытным путём, я поняла, что быстро разбогатеть не получится. Возможно, всё дело в металле, медь никак не хотела превращаться в серебро.

Вспомнив, что я сняла эту комнату, чтобы переодеться, открыла саквояж, доставая другое платье, тем более то, что на мне, после суток в дороге, требовало хорошей стирки.

Вернувшись в зал, отыскала свободный столик и заказала сытный обед, лепёшки и сыр. Последние я собиралась взять с собой в дорогу. Поев и наполнив кувшин водой, мы отправились на вокзал, и скоро уже стряслись в очередном дилижансе. Впереди было ещё два дня пути.

Теперь, зная чего ожидать, я старалась занимать в карете угловое место, то, что поближе к окну. Тут можно вполне удобно подремать, оперевшись головой о стену дилижанса или коротать время, глядя в окошко. Да и у Мейджа была возможность посидеть или даже полежать на полу, без риска, что на него кто-то наступит. Я просто отгораживала своим саквояжем удобный уголок, где кот мог удобно вытянуть лапы.

На остановках я обзавелась небольшой корзиной для продуктов. Оказалось, что покупать всё это в деревне намного дешевле, чем в городе. Ещё я приобрела глиняную миску для кота и кружку – для себя. Теперь мы могли купить молока на разлив – стоило это сущие копейки!

Дни стояли жаркие, в карете иной раз дышать было нечем. Я приспособилась на каждой остановке смачивать полотенце в воде, а потом засовывала его в кружку и убирала в корзину. Когда было совсем невмоготу, я доставала его, протирая влажной тканью лицо и шею. Предложила Мейджу смачивать ему мордочку, он сначала наотрез отказался, даже брезгливо фыркнул, но глядя как я каждый раз радуюсь после этой нехитрой процедуры, всё же согласился.

На жаре полотенце очень быстро высыхало и мы с нетерпением ждали следующей остановки.

С каждым днём я всё больше привыкала к этому миру, всё реже вспоминая прежнюю жизнь. Этому немало способствовали наши попутчики. Публика тут была очень разношёрстная, но в основном селяне и горожане среднего достатка. Я с интересом рассматривала их одежду, манеры, а уж разговоров наслушалась! Теперь я отлично разбиралась в денежной системе и знала, сколько стоит мешок муки или ведро картошки.

Те же разговоры познакомили меня с местными законами и обычаями. Слухи, легенды, даже рассказанная ребятишкам сказка – всё это я впитывала в себя словно губка.

Мы с Мейджем сделали ещё две пересадки в довольно крупных городах. Если бы не вещи я бы с удовольствием побродила по улицам, но приходилось довольствоваться только окрестностями. Зато я узнала, как работают эти почтовые станции, а словоохотливый служащий, молодой парень чуть старше меня, рассказал мне, что в деревнях с этих станций имеют неплохой доход.

К середине третьего дня моя попа, по ощущениям, стала твёрдой и плоской, словно сиденье дилижанса. Я даже малодушно хотела взять день на отдых, сняв комнату в каком-нибудь постоялом дворе. Но в кошельке было не так много наличности, а я даже не знала, что меня ждёт в конце пути.

Да и кот с каждым часом выглядел всё нетерпеливее. Иногда он высовывал в открытое окошко свою мордочку и принюхивался. Щурился, шевелил усами, а потом тяжело вздыхал. Мейджа тянуло домой.

Утром третьего дня мы были все в предвкушении. По словам возницы до Сломанной подковы оставалось всего несколько часов пути, там даже остановка предусмотрена. Неподалёку горный рудник и рабочий посёлок, многие из работников частенько пользуются услугами дилижанса.

Когда на горизонте появилась длинная горная гряда, кот стал ещё нетерпеливее, казалось, он готов выпрыгнуть и бежать впереди кареты. Став задними лапами мне на колени, он высунул морду в окно и счастливо жмурился, казалось, что он даже улыбается.

Горы с каждым часом становились всё ближе, нетерпение кота передалось и мне. Так и хотелось спросить:

- Уже приехали?

Я не тоже высунулась в окно и, увидев вдалеке любое строение, каждый раз замирала в ожидании. Вдруг это и есть мой новый дом?

- Приехали! – Мейдж чуть не сиганул в окно, едва его удержала.

Дилижанс остановился, Мейдж всё же вывернулся у меня из рук и сиганул в открывшуюся дверь.

- Ваша остановка, барышня, - возница едва успел отскочить от чуть не впечатавшегося прямо в него кота.

Подхватив свои вещи, я выбралась наружу и закрутилась на месте, ища хоть что-то подходящее к названию «усадьба».

Местность была довольно живописная. В этом месте пересекались сразу три дороги. Та, по которой прибыли мы, была самой широкой и накатанной. Ещё одна, поуже, наискось пересекала дорожный тракт, убегая за горизонт.

Третья дорога начиналась (или заканчивалась) точно на их пересечении и вела в сторону гор.

По ту сторону дорожного тракта, как раз между двумя дорогами, высились какие-то старые постройки. Потемневшее от старости дерево, увитое диким виноградом. Всё это изрядно заросло бурьяном, видать, тут давно уже никто не жил. Лишь каменный колодец и вытоптанная вокруг него площадка была немного расчищена от этого мусора. К нему и устремились пассажиры дилижанса, хотя часть нырнули в кустики по ту сторону дороги.

А где же моя усадьба? Наверное, дальше придётся добираться пешком. Я поискала глазами кота. Он сидел на узенькой, ведущей прямо в заросли тропинке и оглядывался, явно поджидая меня.

Я перешла на ту сторону дороги, прошла мимо колодца, отмечая, что площадка вокруг него выложена неровными каменными плитами. Тропинка, на которой сидел кот, тоже была каменной, только очень заросшей. Подойдя ближе, я спросила:

- Далеко нам до усадьбы?

- Так вот она, Сломанная подкова! Лучшая в округе кузница! – с гордостью промолвил кот.

- Кузница?!

Я растерянно уставилась на увитые виноградником стены старого двухэтажного строения. Очень старого! Брёвна потемнели от старости, а крыша зияла тёмными провалами дыр. Окна и вовсе заколочены досками.

Позади раздался скрип колёс, обернувшись, я растерянно смотрела вслед уезжавшему дилижансу, оставляющему меня возле кучки старых развалин. Первым порывом было кинуться вслед, крикнув, чтобы взяли меня с собой. Вот только ехать мне больше некуда. Эти самые развалины – всё, что у меня теперь есть.