Свет vs Тьма. Избранная (СИ) - Иванова Ольга Владимировна - Страница 50

— Вот со Светом и Тьмой так же…

— Значит, Тьма еще живет в Никите? — я вернула разговор к волнующей меня теме.

— Похоже, что часть ее до сих пор осталась в нем, — согласился Власов.

— А она может обратно вернуться? Полностью?..

— Признаюсь, я с таким не сталкивался никогда… Но, когда дело касается Тьмы, думаю, что такой вариант нельзя исключить, — по-прежнему задумчиво проговорил адъютор. — Впрочем, насчет Света я также не был бы категоричным…

— А что говорят о Никите в спецотделе? — не унималась я. — Ведь они следят за его сигнумом, как я понимаю… Что они собираются делать?..

— Как вчера мне объяснили, если у Берникова будет наблюдаться хотя бы еще один всплеск Тьмы, а Свет больше не проявит себя, то поднимут вопрос о его принудительном возвращении на Темную сторону… — Власов произнес все это, не глядя мне в глаза.

— То есть… сегодня… — я даже боялась озвучить свою мысль.

— Да, сегодня это и был тот самый очередной всплеск Тьмы, — за меня сказал Власов. — Неприятно это говорить, но, думаю, на днях его вопрос вынесут на обсуждение Глав Управления…

Меня вновь охватила внутренняя дрожь, а перед глазами заплясали мушки.

— Но я хотел сообщить вам еще кое-что, Анна, — сквозь гул в ушах донесся до меня голос Власова. — Я нашел вашего отца… И, кажется, у меня получится организовать вашу встречу.

Помимо обещанного свидания с отцом, Власов помог мне еще увидеться с моей бабушкой. Мы встретились с ней в кафе на следующий день после моего похода к Никите. И если до этого я была немного обижена на нее за выдуманную смерть, то, лишь только увидев ее, простила ей все на свете. Я так же надеялась, что рядом с ней хоть ненадолго перестану терзать себя мыслями о том, что в скором времени может случиться с Никитой.

Я сразу же бросилась к бабушке, желая крепко-крепко обнять ее, но та неожиданно повела себя очень сдержанно. Лишь на мгновение прижала меня к себе и легонько похлопала по плечу. А потом разговаривала как-то отстраненно и все время поглядывала на мой сигнум. Мне была неприятна эта холодность бабули, хотя я и догадывалась о ее причине. Поэтому, не выдержав, я спросила ее прямо:

— Ты расстроена, что я оказалась Светлой? — на что она отвела глаза в сторону и просто промолчала. И это молчание было красноречивее слов.

— Ты осуждала маму за ее поступок? — задала я еще один важный для меня вопрос.

— Я не думала, что такое может произойти с моей единственной дочерью, — жесткий ответ бабушки болью отозвался в моем сердце, а, когда она продолжила, мне стало еще больнее: — Я надеялась, что хоть ты вырастешь другой… Но судьба и здесь меня наказала…

— Наверное, наша встреча была ошибкой, — мое горло сдавило спазмом. — Прости, что моя природа оказалась не такой, как ожидала ты… Но я все равно остаюсь твоей внучкой и по-прежнему люблю тебя, даже зная, что ты — Темная…

После этого я поднялась из-за стола, подошла к бабушке и поцеловала ее в такую некогда родную шершавую щеку. Не удостоившись ответной ласки, я бросила сдавленное:

— Прощай, — и, не оборачиваясь, пошла прочь из кафе.

Обида с новой силой накатила на меня, глаза стали горячими и влажными от набегающих слез, а на душе образовалась новая рана. Да, моя бабушка всегда была немного жесткой и авторитарной, сдержанной на сантименты и нежности, но я все равно пребывала в уверенности, что она меня любит. Неужели, я заблуждалась? Неужели, вместо того, чтобы любить, она лишь терпела меня и видела во мне только напоминание о «преступлении» своей дочери? Как бы мне не хотелось это признавать, но бабушка моя оказалась истинной Темной… «Лучше бы я не знала, что она жива», — мелькнула у меня горестная мысль, но я сразу отогнала ее. Пусть все будет так, как есть…

Теперь после столь болезненного свидания с бабушкой, желание увидеться с отцом у меня несколько померкло. Я боялась, что тоже в нем разочаруюсь, что он окажется совсем не таким, каким я его представляла. И даже обрадовалась, когда Власов сказал, что будет присутствовать во время этой встречи.

— Если с бабушкой вам разрешили увидеться в Управлении, то свидание с отцом пройдет неофициально, — признался он мне. — После той истории ему ограничили общение со Светлыми. Поэтому вечером я и приведу его к вам в квартиру, а сам буду рядом, на всякий случай… Не тревожьтесь, я не буду мешать — просто посижу на кухне… Поработаю с бумагами…

— Я буду не против, даже если вы примите участие в нашей беседе, — сказала я, совершенно не кривя душой.

— И все-таки это будет лишним, — понимающе улыбнулся Власов, и я больше не поднимала эту тему.

Мое сердце пропустило несколько ударов, когда прозвучал звонок в дверь. Мужчина, стоявший рядом с Власовым, был высоким и поджарым, с темными, чуть тронутыми сединой, волосами и серыми лучистыми глазами.

— Аня? — тихо спросил он.

Я в ответ едва кивнула и, пытаясь справиться с нервозностью, пропустила их внутрь.

— Я очень рад тебя видеть, — произнес мужчина дальше, разглядывая меня во все глаза.

И снова я нашла в себе силы только чтобы кивнуть. Правда, потом все же заставила себя выдавить:

— Проходи… те… В комнату.

Отец послушно проследовал в гостиную и остановился посередине, осматриваясь.

— Я сейчас… Только чай принесу, — уже чуть смелей проговорила я и убежала на кухню.

— Я помогу, — Власов двинулся за мной.

— Не волнуйтесь вы так, — сказал он, после того, как я, поглощенная волнением, несколько раз зачем-то открывала холодильник, но так ничего из него не брала. — Может, вам помочь успокоиться?..

— Нет, не надо, — покачала головой я. — Я должна сама с этим справиться… Просто мне немного страшно после встречи с бабушкой… Он ведь тоже Темный…

— Поверьте, ваш отец искренне хотел с вами увидеться… Иначе он сюда бы не пришел. Он ведь тоже рискует, находясь здесь… — Власов подал мне заварочник с чаем, стоящий до этого на столе. — Поэтому ничего не бойтесь… Ваш отец как-никак был когда-то таким же, как и вы…

— Неважно, кем тебя считают другие. Важно, кем себя считаешь ты? — вспомнила я фразу своего же отца, переданную мне Никитой.

— Эти слова мне знакомы, — отец сам неожиданно появился в дверях кухни. — Где-то я их уже слышал…

— Конечно, ведь они принадлежат вам, — я не удержалась от улыбки. Напряжение внезапно начала покидать меня, и я уже уверенней взглянула на отца.

— Мне? — удивился он, а потом торопливо забрал у меня из рук горячий заварочник.

— Идемте, я кое-что покажу, — я прихватила подготовленные ранее чашки и направилась обратно в комнату.

Власов же предупредительно остался на кухне.

Я расставила чашки на журнальный столик, разлила по ним чай и жестом пригласила отца сесть на диван. Сама же взяла свой телефон и нашла в нем фотографии, сделанные во время моих экскурсий по Будапешту. На одной из них был запечатлен Никита. Я понимала, что разговор впервые встретившихся отца и дочери должен был начаться как-то иначе, во всяком случае, не с персоны другого человека, но сейчас мне почему-то казалось очень важным рассказать ему о Никите.

— Вот, — я поднесла к отцу телефон. — Узнаете?

Он взял телефон в руки и задумчиво сдвинул брови.

— Этот молодой человек… Мне кажется, я знаю его, — сказал он потом. — Кто это?

— Это Никита… Никита Берников… Когда-то вы помогли ему с математикой… — сбивчиво начала объяснять. — В школе…

— Ну конечно! — непонимание на лице отца сменилось узнаванием. — Этот юноша… Я действительно как-то вызвался помочь ему подготовиться к экзаменам… Мы еще занимались с ним на крыше. Он стеснялся общения со мной, но все равно приходил туда, — тут он улыбнулся с легкой грустью. — Тогда я только недавно стал Темным и все знали мою историю, поэтому избегали общения со мной… Никита… Откуда ты его знаешь?

— Он был моим телохранителем, пока я гостила у всяких вампиров, оборотней и… неважно, — я махнула рукой. — Все равно все это оказалось фальшивкой…