Любовь и оргазм - Лоуэн Александр - Страница 122

Райх проанализировал разницу между моралью принуждения и естественной саморегуляцией, основанной на собственной логике. Сексуальный хаос XX столетия подтверждает, что такое саморегулирование необходимо. Уверовав в то, что оно есть, можно существовать естественно. Считая, что оно может стать универсальным, Райх посвятил свою жизнь тому, чтобы сделать это понятие социальной реальностью. Мы не будем сейчас вдаваться в историю жизни В. Райха, в подробности его работы и ее кульминационного момента, а также в его неудачи и смерть в тюремном заключении. Переживая горечь и разочарование, Райх, в конце концов, пришел к пониманию, что, в своей массе, люди не готовы принять его идеал и бороться за него. Он заключил, что тысячелетия подавления сексуальности и господства «морали принуждения» породили у современного человека страх перед свободой и сексуальным удовольствием.

Райх поставил вопрос: «Почему резкое противопоставление природы и культуры, инстинкта и морали, тела и ума, дьявола и бога, любви и работы, становится одной из выдающихся особенностей нашей культуры и мировоззрения?» Он отвечает на этот вопрос, однако его предварительные размышления по этому поводу были преимущественно отрицательными: «Как правило, чтобы быть способным существовать в мире, люди должны нести в себе страх и разрушать то, что наиболее истинно, наиболее красиво, то, что составляет их суть». А вот еще одна цитата: «Делание денег, как содержание и цель жизни, противоречит всякому чувству». Эти высказывания – фундаментальная правда. Трагедия человека, порожденная противоречиями, которые содержит в себе его природа, видна во всем. Но Райх не исследовал историю человеческого сознания, как Юнг и Нойманн. Борьба за сознание, индивидуальность и культуру была нелегкой. Цена, как мы видим сейчас, тоже высока, но о ней не очень задумывались прежде, исключение здесь составляют только некоторые мыслители. А. Тойнби сравнивает состояние цивилизованного человека с плачевным состоянием альпиниста с потным лицом, который уселся на малюсенький горный выступ. Внизу – примитивное состояние, наверху – те высоты, которые оспаривает цивилизованный человек. Но восхождение рисковано, оно труднее всего. Упасть – значит погибнуть, сохранять себя и бороться, пока он может подниматься дальше – мучительно, дальнейшее восхождение, пожалуй, даже ужасает. Но какой еще есть выбор?

Видения высоты недостаточно, чтобы проникнуться мошью для ее преодоления. Райх сделал попытку и потерпел неудачу. Нам необходимы знания, мы должны найти новые пути, создать более совершенные новые техники, какими люди еще не владели. Концепция саморегулирования, основанного на полноценной оргастической потенции, является представлением, а не опытом; идеалом, а не путем. Ее нельзя считать терапевтическим инструментом, как полагал Райх в последние годы своей жизни. Но нельзя согласиться и с той интерпретацией концепции Райха, которая принадлежит Норману Майлеру, а именно: оргазм освобождает возможности человека для созидательной жизни. Все должно быть совсем наоборот: свободный человек (свободный от невротических конфликтов) может использовать свои возможности для созидательной жизни, и одна из них, быть может ключевая, – это способность к полной оргастической отдаче себя в половом акте.

Проблема заключена не в самом сексе, а в сексуальности. Именно сексуальность представляет собой функцию всего тела, а не только полового аппарата. Райх допустил серьезную ошибку, противопоставив «невротический» характер «половому». Каждый взрослый человек обладает половым характером в той степени, в какой он ведет половую жизнь. Можно считать, что человек, поскольку секс имеет для него значение, функционирует «генитально». Термин «невротический» можно противопоставить только понятию «здоровый». Невротичность и здоровье – противоположные концы спектра, где здоровье означает способность наслаждаться жизнью, а невроз – неспособность к такому наслаждению и радости. Это критерии субъективные. Объективно, здоровье означает состояние тела, которое должно быть живым, витальным, свободным от хронических мышечных напряжений, оно должно координированно двигаться, и его части должны гармонировать друг с другом. Это тело, с которым полностью отождествлена личность. Иными словами, здоровье нельзя отделить от его атрибутов – красоты, грации и выразительности. Такое тело живет сексуально.

Проблема состоит не в генитальности, а в сексуальности. Я уже говорил раньше о том, что у гомосексуалиста есть генитальное восприятие, но все его остальное тело относительно «мертво». В какой-то степени это относится ко всем невротикам, поскольку, в момент сексуальной кульминации, они неспособны откликнуться всем телом. Фактически, если сильное генитальное возбуждение оторвано от чувствования всего тела, оно переживается как неудовольствие. Гомосексуальная активность – результат потребности «отделаться» от неприятного чувства. Но гомосексуалист обращается к извращению, поскольку уверен, что его генитальные ощущения – это жизнь. Он не знает правды – того, что его тело «заморожено», иммобилизовано и безответно. Только эта истина может освободить его, поскольку, лишь мобилизовав телесные чувства, он может преодолеть страхи, которые от вращают его от женщин.

Мы не привыкли мыслить в терминах правды тела. Слишком долго западная мысль считала его механизмом, инструментом воли или вместилищем души. Современная медицина, при всех ее успехах, все еще не изменила своей точки зрения. Мы не относимся серьезно к собственному телу, пока в нем что-то не нарушится. Тогда мы спешим к «мастеру по ремонту». Мы еще не приняли простого предположения Юнга: «Поскольку существует форма тела, также как поведения или ума, общая характерология должна постичь значимость как физических, так и психических свойств». И здесь перед нами снова гений Райха, который заложил основы характерологии.

Я часто обращаюсь к гипотезе о том, что человек, находящийся в согласии со своим телом и контактирующий со своими чувствами, не лжет. Он не лжет, потому что контакт позволяет почувствовать, что именно «не так». Дети не лгут, они говорят, что «чувствуют себя плохо». Если человек неверно представляет себя, он создает внутренний конфликт между проективным образом и реальностью «Я». Здоровый индивидуум переживает этот конфликт как физическое напряжение. Он возникает, потому что тело пытается соответствовать образу, а сделать этого не может. Но если человек не находится в контакте со своими телесными чувствами, он не воспримет этого напряжения. Пребывая в неправде, можно даже не сознавать, что лжешь.