Дань. Без права на любовь - Завгородняя Анна - Страница 9

 Она вышла вперед, одетая в темно-зеленое платье. Уже такая старая и морщинистая, что могла не прятать лицо от мужских взоров. Несмотря на преклонный возраст, у женщины были темные волосы, уложенные на голове в тугой узел, и пронзительные зеленые глаза, на миг впившиеся в мое лицо. А походка, когда старуха направилась к нам с Джадом, плавная и легкая, как ветер.

– Повелитель! – приблизившись, женщина снова поклонилась. Изумрудные серьги в ее ушах качнулись. – Повелительница, – следующий поклон предназначался уже мне.

– Знакомься, Насира, – улыбнулся Джад, – это Джанан, главная джалиля («уважаемая» – с араб. прим автора) сераля. Она поможет тебе быстрее освоиться на новом месте.

 Джанан прижала ладонь к сердцу, показывая мне, что будет преданна, и я кивнула в ответ.

– Кабир Джад вернулся из похода с женой! – проговорила джалиля. – Какая удача! Я поздравляю вас, повелитель!

 Стайка рабынь, продолжавших стоять в отдалении, почти одновременно поклонились, повторив движение Джанан. Я скользнула по лицам девушек взглядом, пытаясь понять, кто из них делит ложе с моим мужем, но рабыни не посмели поднять глаза, изучая мрамор пола под ногами.

– Сегодня в честь моей свадьбы будет пир, – продолжил Джад. – Джанан, проводите малек в ее покои, пусть она отдохнет и поест. Выполняйте любой ее каприз.

– Все понятно, кабир Джад!

 Муж посмотрел на меня и улыбнулся. А я постаралась сделать вид, будто совсем не волнуюсь и что меня не страшат ни джалиля, ни эти разодетые в шелка девушки.

– Встретимся вечером, – проговорил воин и вышел из зала, оставив меня смотреть себе вслед.

– Госпожа! – позвала почтительно Джанан, едва шаги повелителя стихли в коридоре.

 Я распрямила спину, величественно посмотрела на женщину и снова покосилась в сторону рабынь.

– Позвольте проводить вас в ваши покои, или вы желаете сначала осмотреть сераль? – уточнила джалиля.

– Я посмотрю дворец завтра, – ответила как можно спокойнее, но по тому, как сверкнули зеленые глаза моей собеседницы, вдруг ощутила, что она знает, как я волнуюсь. И мое обманчивое спокойствие ее не обмануло.

– Тогда следуйте за мной, – попросила Джанан и пошла вперед.

 Мы вышли из зала, миновав рабынь, рассыпавшихся в разные стороны при моем приближении, и направились через широкую галерею к лестнице, ведущей на второй этаж. Несколько девушек по одному взмаху руки джалили последовали за нами, покорно склонив головы.

– Могу ли я говорить откровенно? – спросила Джанан.

– Можете. Более того, мне даже интересно, что вы собираетесь сказать или спросить.

 Я не хотела быть строгой с первого дня своего знакомства с обитателями дворца, но и не желала показаться мягкой, чтобы слуги не сделали поспешные выводы на мой счет. С каждым шагом и стуком сердца, я твердила себе о том, что должна держать себя как подобает настоящей повелительнице. Меня учили этому с рождения. Так почему я тогда волнуюсь? Почему сердце бьется так, словно я не поднимаюсь к своим покоям, а бегу по пустыне под палящим солнцем?

– Все мы были очень удивлены, когда повелитель прислал гонца сообщить о том, что женился, – проговорила джалиля. – Прошу вас не быть слишком строгой к рабыням. Для них это тоже была неожиданная новость, но вы даже представить себе не можете, как мы все рады, что наш кабир нашел достойную супругу!

 Я мысленно усмехнулась. Старуха льстит, прощупывая меня своими ласковыми словами, полными почтения. Пытается понять, кто я и как следует со мной держаться. Хитрая, умная джалиля! А еще она странным образом кажется мне смутно знакомой! Интересно, почему? Мы никогда не встречались прежде. И все же, при взгляде на хищную грацию старухи ощущение узнаваемости не отпускает.

 Джалиля Джанан показала мне сераль. Мы поднялись на верхний этаж, где располагались комнаты малек и внутренний балкон, с которого был виден водоем в большом зале. Я немного задержалась, постояв у перил, а затем подошла к покоям, предназначенным для повелительницы.

 У дверей стоял всего один страж: молодой, красивый и очень смуглый мужчина с гривой роскошных черных волос. Одетый в шаровары и безрукавку поверх белой широкой рубашки, он сверкнул зелеными глазами и поклонился, открыв предо мной двери. А затем покорно отступил в сторону. От меня не укрылось то, как обменялись взглядами джалиля и слуга, но я сделала вид, что не заметила этого.

– Моя госпожа, – позвала меня Джанан, – позвольте познакомить вас с моим заместителем и вашим главным охранником, – попросила она.

 Я обернулась и встретилась взглядом со слугой. Он быстро поклонился, а когда распрямил спину, Джанан представила его по имени:

– Это Баха, моя малек.

– Ваш сын? – предположила я, осознав, насколько сильно похожи эти двое.

 Джалиля подавила улыбку.

– О, нет, моя малек. Это мой брат.

– Моя жизнь – ваша жизнь! – произнес Баха, прижав к груди широкую ладонь.

 Я кивнула, но про себя подумала, что истинно верны эти двое не мне, а моему супругу, Великому Джаду. Но все может измениться, если я стану действовать правильно. Мне просто необходимо обзавестись верными людьми, которым смогу доверять. И эта парочка – Джанан и Баха, создают впечатление умных людей, достойных моего внимания.

– Я очень рада знакомству, – я смерила взглядом смуглого красавца и вдруг поняла, что он остался мужчиной, несмотря на то что служит в серале. Интересно, почему? Впрочем, я могу и ошибаться.

– Ваши покои, моя малек! – Джанан вышла вперед и, пока Баха закрывал двери, взмахнула руками, словно подчеркивая изысканность помещений и мебели. Сопровождавшие нас девушки остались в коридоре.

 Я огляделась. Джад сказал, что не собирался в Майсар за женой. Вот только все в этих покоях свидетельствовало о том, что Великий всерьез задумывался вскорости жениться. Правда, сомневаюсь, что именно на мне.

 Покои оказались просторными и светлыми. Огромные окна с резными ставнями, на полу мягкие ковры с таким высоким ворсом, что нога в них утопает по щиколотку. В углу необычный фонтан с журчащей кристальной водой. Всюду горшки с карликовыми пальмами, и везде, где только нашлось место, лежат яркие подушки: круглые, вышитые золотом и серебром, прямоугольные и квадратные. На них хотелось опуститься, чтобы ощутить эту манящую мягкость.

 На столике из эбенового дерева несколько свитков. Я умела читать и поняла, что с интересом изучу их позже. А пока джалиля поманила меня в спальню и моему взору открылась огромная кровать под высоким балдахином. Рядом с кроватью круглый ковер и столик с почти идеальным зеркалом, поймавшим мое отражение, едва приблизилась, чтобы оценить убранство. Стены в спальне расписаны диковинными цветами и птицами. Я узнала фазанов и величественных павлинов, раскрывших свои пышные хвосты, игравшие яркими красками. Увидела болтливых попугаев и необычных розовых птиц, стоявших в воде пожав одну ногу.

– И балкон, о моя малек! – Джанан поспешила вперед. Она подняла тонкие ткани, свисавшие до пола, и я вышла на широкий балкон, с которого открывался вид на сад и город.

Здесь стоял плетеный столик из лозы и кресла с мягкими подушками. В углу раскрывшись веером, шелестела листьями финиковая пальма.

 Я подошла к перилам и застыла, глядя вдаль, туда, где заканчивался город и начиналась пустыня. Туда, где остался мой дом.

– Госпоже нравятся ее покои? – спросила Джанан.

– Очень, – я не стала лукавить.

– Вы можете отобрать для себя служанок из числа тех, кого прислали в сераль, – продолжила джалиля.

– Хорошо. Но не сегодня, – ответила я и посмотрела на женщину.

– Вы желаете что-то спросить? – ее зеленые глаза вспыхнули. И снова меня пронзило ощущение этого узнавания.

 Баха… я будто и его уже встречала!

 Но как же глупо это звучит.

– Да. Вы хорошо знаете повелителя Джада? – было интересно, что расскажет старуха. Правда, я догадывалась, что она не скажет ни одного лишнего слова. Хитрая джалиля!

– Я знаю кабира много лет, моя малек, – кивнула Джанан.