Грязная история - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 61

Плетнев разгуливал по освещенному скудной лампочкой дворику, и едва Турецкий открыл калитку, кинулся к нему.

— Где ты так долго шлялся? Я уже волноваться начал. Телефон зачем-то отключил…

— Делом был занят. С людьми разговаривал, не хотел отвлекаться.

— Ну, есть подвижки?

— Ты знаешь… — задумчиво произнес Турецкий, — подвижки есть. Хоть сейчас звони Гущиной, да выкладывай имя настоящего убийцы. Только вот в чем загвоздка: десять лет — это большой срок. Многое за давностью лет не докажешь, просто невозможно. И между тем, есть куча косвенных доказательств, свидетельствующих в пользу Гущиной. У меня тут возникла одна мысль, только нужно посоветоваться с Гущиной. Как ты думаешь, не слишком неприлично так поздно звонить?

— А чего откладывать? Она только обрадуется и подивится твоей оперативности. Только выложи, пожалуйста, свои косвенные доказательства сначала мне. Заодно услышишь, как это звучит со стороны.

— Насчет подмены пули — факт имеет место. Хотя доказать сейчас нельзя. Да и кто подменил — неизвестно. Есть только подозрения. Но зато появился еще один свидетель, который подтвердил, что пуля сначала исчезла, а потом опять появилась. Еще факт: следователь Грабовенко и стрелок Белобров — лучшие друзья. Учитывая, что Белобров и Гущина стояли во время стрельбы рядом и директрисы полета их пуль совпадают, — это кое о чем говорит. Но версию причастности Гущиной к гибели Сумцова оставили единственной, хотя логически Грабовенко должен был рассматривать также и версию причастности Белоброва. Почему эта версия даже не возникла? Потому что Грабовенко и Белобров — кореша. Об этом, оказывается, многие знали. Есть и фотография, где они стоят рядом и улыбаются друг другу, одним словом, радуются встрече. Понимаю, это не доказательство их дружбы. Но факт близкого знакомства налицо. Далее, три разных человека подтвердили, что Белобров во время соревнования был выпивший. А следствием этот факт умалчивается. Либо был плохо проведен опрос свидетелей, либо этот факт следователь умышленно игнорировал, либо свидетели действительно умолчали об этом.

— Пока все, о чем ты говоришь, выглядит не очень убедительно, — честно признался Плетнев. Вот если бы найти ту пулю, которую подменили, да провести новую идентификацию?..

— Хрен ее найдешь. Давно уже куда-нибудь выброшена. Все остальные пули скорее всего в экспертном центре, в пулегильзотеке. Но они нам не нужны. Поскольку по акту оформлены и сданы на хранение и соответствуют заключению экспертизы. Я придумал один ход. Пускай я ничего сейчас доказать не могу, но посеять сомнение в законности вынесения приговора Гущиной вполне в наших силах. И нарушить покой Белоброва, которого прикрыл Грабовенко, тоже возможно. Заодно и потрепать нервы этому борову — Грабовенко.

— Кого ты имеешь в виду, кроме себя? А то ты употребил множественное число «наших».

— Одного журналиста. Если он ввяжется в это дело, есть реальный шанс реабилитировать Гущину на страницах прессы. А печатное слово в наше время — великая сила.

— Звучит обнадеживающе. Иди звони Гущиной. Вдруг она не захочет, чтобы ее имя стали муссировать на страницах прессы?

Анна Гущина даже не стала слушать извинения Турецкого за столь поздний звонок.

— Говорите сразу, вы что-то узнали? — взволнованно спросила она.

— Сначала вопрос к вам, Анна. Два дня назад вы говорили, что кто-то пытается помешать вашему назначению, и вытащил на свет ваше прошлое. Вы не интересовались, кто это?

— Конечно, о своем конкуренте надо знать как можно больше. Сначала мои люди вышли на одного человека, который проявлял большую активность, скупая акции нашей корпорации. Это некто Лесной Дмитрий Сергеевич. А сегодня выяснилось, что он подставное лицо.

— А удалось узнать настоящее имя вашего конкурента?

— Да. После некоторого прессинга Лесной раскрылся. Честно говоря, я просто в шоке.

— Тот человек, который за ним стоит, вам знаком?

— Еще бы. Денис Белобров. Не думала и не гадала, что когда-нибудь он опять возникнет на моем пути, да еще с такими пакостными намерениями.

— А вы о нем за эти годы слышали что-нибудь? Чем он занимался, сфера его интересов…

— Лет пять назад до меня дошли слухи, что Белобров ушел из спорта. Говорят, последние победы принесли ему большие наградные, он решил пустить их в дело, занялся бизнесом и довольно успешно. Но поскольку упоминание его имени для меня было просто неприятно, я его делами не интересовалась. Тем более, что территориально мы не соприкасались. В Новороссийск я приехала впервые за десять лет два дня назад поговорить с вами. Он же в Ставрополь наведывался довольно часто. Я об этом слышала из случайных источников, так как общих знакомых у нас в Ставрополе нет. Ну, вы понимаете, что я имею в виду. Никто из моего нового круга знакомых не знал о моем прошлом. Лесной сообщил, что у Белоброва большие виды на наш бизнес. А поскольку он достаточно прибыльный, к тому же мы расширяемся, решил таким образом внедриться, скупая акции. Возможности у него большие. У меня есть подозрения, что его бизнес в Новороссийске не во всем легальный. Но это, впрочем, прерогатива правоохранительных органов. У меня сейчас другие проблемы. Теперь совершенно точно известно, что порочащая мое имя информация исходит именно от Белоброва. Он очень коварный и хитрый. Мало того, что внедрился в наш бизнес, одновременно копает под меня, чтобы не допустить к креслу руководителя.

— Анна, я постараюсь его остановить.

— Это было бы замечательно. Но вы мне не сказали, что вам удалось узнать о моем деле? В данный момент это меня больше всего волнует. Мне нужно строить линию защиты, чтобы порочащие меня слухи не повлияли на мою репутацию.

— Я как раз по этому поводу и звоню. У меня есть сведения, что Сумцов погиб от пули Белоброва.

— Боже мой! Это лучшая новость за последние десять лет! И вы можете это доказать?

— Вот поэтому я вам и звоню. У меня есть план реабилитации вашего доброго имени. Да такой, что об этом заговорят не только в Новороссийске, но и в Ставрополе. Мы задействуем журналистов. Я уже договорился с одним, завтра у нас встреча. Материал у меня для него есть. Ну так как? Я хотел услышать ваше мнение.