Грязная история - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 54

— Тетя Валя… — попытался остановить ее Турецкий.

— А ты, Сашка, вообще молчи. Человек полгода не пил, а ты его за три дня испортил. Я только и слышала: «Ну, что, еще по одной?» «Ну, что, пошли в магазин?» Между прочим, твой голос слышала.

Плетнев смущенно пробурчал:

— Наверное, я уже и говорить не мог…

— Лучше бы ты пить не мог. Чего натворил? Подрался с кем-то? Под глазом фонарь, стыдоба! В твои-то годы! Эх ты, папаша называется! Какой пример сыну подаешь? — начала проводить воспитательную работу Валентина Денисовна.

— Не очень я и подрался, — стал оправдываться Плетнев.

— Ну да… Лучше бы совсем без головы пришел. А так голова на месте, хотя и попорченная малость… — Валентина Денисовна разошлась не на шутку. А увидев на лице у племянника улыбку, которую он пытался скрыть от нее, взялась заодно и за него.

— Они думают, им по двадцать лет! Стыд и срам! Хорошо Ира с Васей уехали… Позор какой! Так. Эту банку передай Ирине. А эту Васе. Бедный мальчик…

И только сейчас она заметила, что собранная было к отъезду сумка Турецкого уже наполовину пуста, а его вещи аккуратными стопками лежат на стуле.

— А чего это ты свои штаны, майки раскидываешь?

Турецкий вздохнул и виновато попросил:

— Мы не едем, тетя Валя. Потерпишь нас еще немножко? Неожиданно дела появились, не можем мы ехать.

— А как же Васенька? — растерянно спросила тетя Валя. — Хоть он и не один, с Ириной, но ведь сколько без отца можно?

— А я ему позвоню! — нашелся Плетнев. — Объясню все… Что занят, что…

Турецкий перебил его:

— …В жопу пьяный веселился в гостинице с проституткой, которую убили. Что ты под подозрением и получил подписку о невыезде. Что тебя закрыть хотели, как главного подозреваемого, а я тебя еле вытащил, спасибо местному прокурору. Что глаза прячешь? Тетю Валю стесняешься? Ну, расскажи ей, что ты хочешь мстить за проститутку и искать ее убийц. А я сам могу Васе передать. Чтоб папой гордился. Ты же, ко всему, у нас еще чемпион бара по армрестлингу!

— Во-первых — хватит орать! — одернула племянника тетя Валя. — Устроил здесь общественный суд. Уж ты-то знаешь, что любой может оказаться в такой ситуации. А во-вторых, все беды у вас от пьяни. Я шестьдесят лет живу на этом свете и давно поняла — вся дрянь от пьянства. Значит, так: чтоб не пили! Такое вам мое условие. Живите хоть месяц. Но если учую запах — выгоню. На вокзал отправитесь. А в-третьих, Антон, мстить — глупо.

— Да я не мстить собрался, Валентина Денисовна. Я разобраться хочу в этом деле. Девушка просила помочь, а я не смог. А ведь наверняка можно выйти на след убийцы, я уверен. У меня уже есть мысли…

— Ну, и какие у тебя мысли, господин следователь? — не удержался от ироничного тона Турецкий. — Например, с чего ты собираешься начинать?

— Естественно, опросить свидетелей в гостинице «Ставрида», а потом найти тех, кто на меня напал. То есть хотели напасть на девушку, но слегка запоздали, и весь их пыл мне достался. Один, правда, я туда сунуться вторично не рискнул, когда эти сутенеры там обретались. Но зато провел ближнюю разведку. Из скверика, недалеко от баржи. Мужиков тех видел и еще одного из их банды.

— Так ты, Антон, на «Ставриде» побывал? Да это же бордель, прости господи. У них же там круговая порука. И в милицию они не сообщали, я уверена, — почти заохала тетка. — А тебе и подавно ничего не скажут. А скверик тот — вообще страх и ужас. Туда и днем-то зайти страшно. Как ты там не набрел на наркоманов? Там же их место сборища.

— Следы их пребывания я видел. Но утром никого не было. Одно воронье, — содрогнулся от неприятных воспоминаний Плетнев.

Турецкий поддержал тетю Валю.

— Так что не обольщайся, Антон. Вряд ли ты что-нибудь пробьешь в этом борделе. А вот менты сразу узнают, что ты что-то вынюхиваешь на «Ставриде». А поскольку ты у них на плохом счету, то есть под подозрением, то исход такой операции легко предугадать.

— Если вы думаете, что переубедили меня, то ошибаетесь! — Плетнев уселся на стул и сложил на груди руки. Вид у него был непреклонный, и Турецкий усмехнулся. Он другого и не ожидал. — Да, кстати, а ты-то что собираешься здесь делать? — с вызовом спросил Плетнев у Турецкого.

Тот бросил многозначительный взгляд на тетю Валю.

— О, секретничать надумали! Ну и секретничайте, — не обиделась тетя Валя. — А я пойду кур пересчитывать. Пока уходила в магазин, соседка слышала, кудахтали очень. Проверю, что там с ними.

Тетя Валя появилась через минуту чуть ли не со слезами на глазах.

— Сашко, Антон, я же просила вас калитку в сад не закрывать!

— Так мы туда сегодня и не заглядывали! — удивились оба.

— А кто ж ее закрыл? Моя любимая курочка Пеструшечка перелететь хотела да и застряла головой между штакетником! Задохнулась!

Тетя Валя прижала к груди курицу, свесившую голову набок. Вид у нее был такой жалкий, что Валентина Денисовна не сдержалась и всхлипнула.

— Честное слово, мы к калитке не подходили! — поклялся Турецкий. — Антона со вчерашнего дня дома не было, а я еще при тебе ушел утром по делам.

— Да кто ж это? — причитала тетя Валя, прижимая курицу к груди. — Придется теперь ее ощипать и сварить. А она у меня самая любимая была. Я ее еще цыпленком в собственном кармане выхаживала.

Тетя Валя вышла, а мужчины пожали плечами. Про калитку они помнили с первого дня, как поселились у Валентины Денисовны и она провела экскурсию по своему небольшому участку. Главное предостережение было — не закрывать калитку, чтобы куры могли свободно прогуливаться по всему двору. Потому что если им захочется в садик, а на пути возникнет препятствие, они попытаются перелететь невысокий заборчик, непременно застрянут и задохнутся.

— Мы не виноваты, что они так низко летают, — успокоил обоих Турецкий. — Давай о деле.

И он рассказал Плетневу о визите Гущиной и обо всех последующих действиях, которые предпринял, чтобы разобраться в старой истории.

— А не мог ли сам Грабовенко подменить пулю? — предположил Плетнев. — По ходу дела ему как раз удобнее всего. Он это дело расследовал, знал о пулях. Может, в этом его интерес какой-то был?