Заманчивое предложение - Смит Кэтрин - Страница 10

Брейв опустился в кресло и жестом предложил доктору сесть напротив.

– Итак, какого рода лечение вы приготовили для меня сегодня?

Фелпс улыбнулся, отчего в уголках его светлых глаз появились морщины, словно раскрылся веер.

– Сегодня не будет никакого лечения, милорд. Я приехал просто поговорить.

– Жаль. Я надеялся уговорить вас снова помассировать мою голову. Так о чем именно вы хотите поговорить, доктор?

– До меня дошли кое-какие слухи, милорд, и я хотел узнать, насколько они достоверны.

Брейв приподнял брови.

– Мне кажется, вы не из тех, кто прислушивается к сплетням, Фелпс.

– Вы правы, милорд, но не в тех случаях, когда они касаются моих пациентов.

«Черт возьми, как бы пригодился сейчас глоток бренди!»

– Что же вас так встревожило, доктор? – Доктор снова покраснел.

– Поговаривают, милорд, будто вы собираетесь жениться.

Брейв пожал плечами:

– Наверно, рано или поздно мне придется это сделать. – Фелпс явно обрадовался.

– Однако не в ближайшем будущем? – Брейв покачал головой:

– Нет. Я пока не готов предпринимать такой шаг. – Доктор улыбнулся и поднялся с кресла.

– Вы правы. Такое решение лучше принимать без спешки, тем более, когда человек уязвим.

– Прошу прощения? – Брейв вздернул подбородок, и движение отозвалось резкой болью в шее. – В каком смысле уязвим?

Фелпс, улыбаясь, направился к двери.

– Во многих, – терпеливо объяснил он. – Хотя бы в смысле неудач. Возможно, это связано с боязнью снова получить от жизни удар и разочаровать тех, кто вам дорог. Мне следует продолжать?

– Нет, – решительно произнес Брейв, поднимаясь с кресла. – Вы сказали достаточно, благодарю вас.

Фелпс пожал плечами:

– То вы просите говорить, то не говорить. В общем, ведете себя так, как и положено нормальному аристократу.

– Вы, кажется, сказали, что пришли не для того, чтобы анализировать мои поступки?

– Согласен.

Брейв фыркнул. Доктор оказался умнее, чем он думал. И Брейв, откровенно говоря, не возражал против его визита. Приятно, когда есть кто-то, с кем можно поговорить, пусть даже этот человек пытается залезть к тебе в душу.

– Интересно, вдова Гершель одобряет ваше лукавство? – спросил Брейв, когда они вышли в холл.

– Возможно, одобряет. Вот если бы мне удалось уговорить ее выйти за меня замуж, я бы исправился. – Он взял у Рейнолдса перчатки и шляпу и кивнул в знак благодарности.

– Просто не верится, что она до сих пор не согласилась выйти за вас замуж.

– Мне тоже, – ответил Фелпс, надевая шляпу. – Не могу сказать, что мне это нравится, но пусть делает, как ей хочется, лишь бы в конце концов согласилась.

– Вы говорите как влюбленный мужчина, – сказал Брейв.

– Так оно и есть. И не надо смеяться надо мной, молодой человек. Оглянуться не успеете, как это произойдет и с вами.

«Уже произошло. Однажды».

– Вряд ли, Фелпс, – улыбнулся Брейв, вдруг вспомнив Рейчел, но тут же прогнал мысль о ней. После смерти Миранды она была первой женщиной, которая показалась ему привлекательной. Неудивительно, что он немного увлекся ею. Это было вполне нормально.

Но это пугало. Слишком много времени прошло с тех пор, как он вел себя нормально.

Попрощавшись с доктором, Брейв направился в кабинет, куда Рейнолдс уже принес бутылку бренди. Бренди стояло на столе и выглядело безобидно, как вода. Но Брейв знал, что это не так. Он знал, как легко к нему пристрастился. Эта сладкая эйфория помогла ему не погрузиться в депрессию и сохранить рассудок. Он и подумать не мог, что предпочтет чувство вины этому сладостному отрешенному состоянию.

Если не считать шампанского на балу у леди Уэствуд, он не брал в рот ни капли спиртного с тех пор, как впал в зависимость от него в целях облегчения тяжести вины и отчаяния после смерти Миранды. Выпив шампанского, он не сорвался, но как подействует на него бренди?

Фелпс говорит, что алкогольная зависимость весьма опасна, но у Брейва не было симптомов такой зависимости. Он пил несколько месяцев подряд, но потребности в этом не испытывал, пил вполне осознанно.

Брейв откупорил бутылку. Налил немного в стакан и поставил бутылку в бар. Слишком велико искушение, если оставить ее на столе.

По привычке, согревая стакан в руках, он опустился в свое любимое кресло, в котором сиживал его отец, когда Брейв еще ребенком забирался к нему на колени. Брейв вытянул ноги к огню, взял книгу, которую читал накануне, и поднял стакан.

Бренди обожгло язык, вызвав уйму вкусовых ощущений, и Брейв посмаковал его во рту, прежде чем проглотить. Ничего не произошло.

Брейв лишь оценил превосходное качество бренди. У него не возникло желания осушить стакан или всю бутылку. Он сделал еще глоток.

Когда некоторое время спустя в дверь постучал Рейнолдс, в его стакане все еще оставалось бренди, а сам он успел за это время прочесть тридцать страниц романа.

– Прошу прощения, милорд, но вас желают видеть два джентльмена.

– Джентльмены? Но я…

– Он знать не знает никаких джентльменов! – пророкотал знакомый голос Габриэля Уоррена, графа Энджелвуда, школьного друга Брейва, который вошел с широкой улыбкой на физиономии и взлохмаченными ветром черными волосами.

Следом за ним появился Джулиан Рексли, граф Вулфрэм, который должен был стать шурином Брейва. Брейву все еще тяжело было его видеть, хотя прежней боли встреча с ним уже не вызвала. Каштановым цветом волос и смуглостью кожи он очень напоминал сестру, только Миранда была своенравной и безрассудной, а граф Вулфрэм – уравновешенным и серьезным. Брейв знал, что друг не винит его в смерти Миранды, но сам Брейв никак не мог избавиться от чувства вины.

И все же он рад был видеть друзей. Он поднялся им на встречу, они обнялись, похлопывая друг друга по спине. Когда все уселись со стаканами бренди, Брейв спросил, что они делают в этих краях.

– Мы направлялись на север, в поместье Джула, – ответил Габриэль, поблескивая серыми глазами. – Мы не могли проехать мимо, не заглянув к тебе.

– Мы собираемся поохотиться, – добавил Джул. – Будем рады, если ты присоединишься к нам.

Брейв покачал головой.

– Спасибо, Джул, но у меня дел невпроворот, – солгал он. В Уикс-Энде не происходило ничего такого, что нельзя было отложить на несколько дней, но Брейв зарекся еще когда-нибудь появиться в поместье Джулиана, и Джулиан это знал. Там погибла Миранда.

– Я езжу туда каждый год. Помнишь, вся семья собиралась там и уезжала только после Рождества?

Брейв помнил. Когда они с Джулианом обнаружили, что живут часть года так близко друг от друга, они стали проводить школьные каникулы то в одном поместье, то в другом. К ним частенько присоединялся Габриэль, чья семейная жизнь оставляла желать лучшего.

– В этом году я поеду туда один, – сказал Джулиан. – Летиция предпочитает остаться в Лондоне или отправиться на озеро. В отличие от нас с Мирандой она никогда не любила Йоркшир.

Повисло молчание. Его нарушил Габриэль.

– Только не начинайте сначала, – сказал он, глядя на Брейва. – Если вы намерены искупать меня в пьяных слезах, то я лучше уйду.

Брейв криво усмехнулся. Гейб, он такой. Он может уйти. Гейб, самый крутой из них, вырос в семье, где родители уделяли больше внимания развлечениям, чем собственному сыну.

Он не знал, да и не хотел знать все подробности, но мать Гейба отличалась склонностью к беспорядочным связям, а отец был азартным игроком. Потом была девушка Лилит. Брейв не знал, что произошло между ним и его любимой. Знал лишь, что Гейб собирался на ней жениться, но не женился. Неизвестно, по какой причине. С тех пор он стал суровым и циничным и ни с кем, кроме своих двух приятелей, близко не общался.

Джулиан поднял голову и тоже улыбнулся.

– Боишься искупаться в слезах? Друг мой, мне платят за то, что я заставляю людей плакать.

Габриэль округлил глаза.

– Тебе платят за то, что ты заставляешь молодых девушек хихикать, прикрываясь веером. К счастью, ты не нуждаешься в деньгах, тебе есть на что жить, потому что этот негодяй Марри платит тебе всего половину того, что положено. Он даже позволяет себе не покупать твои замечательные произведения.