Время истинной ночи - Фридман Селия С. - Страница 93

Лошади были усталы, встревожены и вообще не в лучшей форме, но они могли идти, а ничего другого от них сейчас и не требовалось. Йенсени с изумлением смотрела на эти громадные существа, пока Хессет со священником собирали то немногое из своих припасов, что еще уцелело. К еде «дети», впрочем, не прикоснулись, равно как и к пледам для ночлега, а вот множество мелочей куда-то подевались. Что ж, по крайней мере оружие цело, подумал Дэмьен. И то слава Богу.

Они вывели лошадей на край острова, где их уже дожидался Таррант. Молча он провел их по каменистому склону, а затем и в воду. Хотя Дэмьен теперь понимал, что кажущееся рекой было на самом деле мостом, ему пришлось повозиться с лошадьми, не желающими ступать во мнимую влагу, и в конце концов он завязал им глаза, а потом провел под уздцы.

Когда они переправились на берег, Таррант вернулся к невидимому мосту. Его движения, подметил Дэмьен, были скованными; священник заподозрил, что Охотник испытывает чудовищные страдания. Хотя до сих пор в воздухе держался густой туман, но стоит ему хотя бы на мгновение рассеяться… Дэмьена бросило в дрожь при одной мысли об этом.

И тут Охотник сделал какой-то жест — и вода взорвалась. Обломки дерева и куски льда разлетелись во все стороны, рассыпались во прах и деревья, только что высившиеся возле моста. Град из щепок обрушился на головы путникам.

— Этого хватит, — бросил Таррант и тут же вернулся к спутникам, чтобы возглавить процессию в глубь леса.

Дэмьен испытал радость и облегчение. Если Владетель не пожалел времени и сил на то, чтобы разрушить мост, это означало, что он не перебил на острове всех до последнего. Настоящие дети остались живы.

Позже, отведя Тарранта в сторонку, Дэмьен шепнул ему:

— Спасибо.

Охотник не ответил. Но Дэмьен не сомневался в том, что тот услышал и понял.

Они ввели лошадей в лес. После суток с лишним, проведенных в темнице, и Дэмьену, и Хессет требовалось поразмяться. Что же до девочки, то она отчаянно пыталась поспеть за взрослыми, но в конце концов силы оставили ее. Дэмьен сказал Тарранту, что нужно остановиться, и вдвоем с Хессет посадил обмякшую девочку на кобылу. Спиной Дэмьен чувствовал яростный взгляд Тарранта, взбешенного внезапной задержкой. «Пока тебе везет, — думал он, покрепче привязывая Йенсени к седлу. — Вот и держись за свою удачу». Но когда они вновь тронулись в путь, он на всякий случай нашел время объяснить Тарранту, что девочка, возможно, имеет важную для них информацию. Это, конечно, объясняло ее участие в экспедиции лишь наполовину, но именно эту половину и надо было услышать Тарранту. Вне всякого сомнения, пощадив малолетних Терата, он исчерпал тем самым собственный запас милосердия.

Когда они углубились в самую чащу, где переплетенные наверху ветви наряду с туманом обеспечивали полную защиту от солнечных лучей, Таррант, судя по всему, несколько расслабился. А вскоре после этого, когда к тому же уже начало темнеть, он сбросил с головы импровизированный капюшон. Кожа на лице у него обгорела и частично запеклась — и Йенсени, до того видевшая его лишь мельком, напряглась в седле и судорожно вздохнула. Но реакция Дэмьена и Хессет (а вернее, отсутствие какой бы то ни было реакции с их стороны) вроде бы успокоила ее — и она тут же обмякла в седле, вновь погрузившись в дремоту.

— С вами все в порядке? — спросил Дэмьен у Тарранта, впрочем, не сомневаясь в том, что за ответ услышит.

Охотник кивнул, при этом с виска у него упал лоскут обожженной кожи.

— Завтра на полчаса настанет истинная ночь. Если к тому времени я не сумею полностью восстановиться, то она меня вылечит.

Он остановился, обернулся, посмотрел на Йенсени. Измученная девочка спала вполне здоровым сном.

— А у нее и впрямь есть информация? — несколько насмешливо осведомился он. — Которая действительно может нам понадобиться?

Дэмьен замешкался с ответом.

— Не исключено. И она, кажется, обладает Видением того или иного типа. — «Она ведь сразу поняла, что я священник. Кто знает, что еще она сумела Увидеть?» — А в чем дело? — резко спросил он у Тарранта. — Или вы полагаете, что я сказал это только затем, чтобы спасти ее?

Губы Тарранта напряглись, при этом он потерял еще немного обожженной кожи. Трудно было сказать, улыбается он или же хищно ухмыляется.

— В этом я вас бы не заподозрил, — заявил он.

Они разбили лагерь уже глубокой ночью. Дэмьен не мог бы сосчитать, сколько миль они проехали и сколько часов длился путь. Он вспомнил, как они проходили через бурелом, причем Хессет прижимала девочку к себе, тогда как он сам раздвигал ветви дымом по методу, который подсмотрел у Терата. Его усилия оказались далеко не столь эффективными, потому что у него отсутствовал нужный навык. Вороной Тарранта сильно поцарапался. Но прибегнуть к Исцелению оказалось только приятным, ведь это было связано с Очищением, и Дэмьен проследил за тем, чтобы в ранах не осталось яда, и только после этого сшил их земной Фэа.

На протяжении всего этого времени девочка наблюдала за ними. Она по-прежнему настороженно относилась к Дэмьену, хотя изначальный ужас вроде бы пошел на убыль. Таррант, казалось, и восхищал и отталкивал ее одновременно. Охотник же, в свою очередь, начисто игнорировал существование девочки, а если иногда и поглядывал на нее, то с плохо скрываемым раздражением, как будто ему хотелось сказать, что его жизнь и без того достаточно запутанная штука, чтобы в самую гущу внезапно врезалась явно сумасшедшая девчонка. Дэмьен чувствовал, что, как только девочка снова уснет или они с Охотником останутся с глазу на глаз, тот выскажет ему все, что у него накипело.

«Но от нее и в самом деле может быть польза, — внушал он себе. — Она может владеть информацией. — Но за этой мыслью таилась другая. — Я просто не могу бросить ее на произвол судьбы».

К тому времени, как они разбили лагерь, все тело у него разболелось и он мечтал лишь о том, чтобы присесть и больше никуда не идти. Поэтому он не возразил против того, чтобы девочка начала снимать с лошадей поклажу и разбирать ее. Конечно, многое они потеряли. Не самые нужные вещи и не самые главные, но тысячу полезных мелочей, прихваченных с собой именно на тот случай, что когда-нибудь они могут понадобиться. Ну да ладно. К такой экспедиции, как эта, готовишься заранее и запасаешься впрок всем необходимым, а потом судьба сдает карты по-своему и приходится довольствоваться тем, что у тебя осталось. По крайней мере, у них остались пледы и примитивная палатка, которую собрала Хессет. И кое-какая еда.

Когда все оказалось на своих местах — и развели костер, и принесли с реки воду и поставили ее в котелке на огонь, и лошадей отвели в сторонку и привязали на ночь, и Йенсени забралась в палатку, чтобы по-настоящему поспать, — после всего этого он позволил себе вытянуться на траве в надежде отдохнуть. Но буквально через минуту к нему подсел Таррант.

Они посмотрели друг другу в глаза. Дэмьена не интересовало, что означает взор Тарранта, — не интересовало потому, что он знал это и так.

Охотник заговорил первым:

— Вам неизвестно, кто она такая. Вам неизвестно, что она такое. Опасность, связанная с ее пребыванием среди нас…

— В лесу? Что она нам сделает? — Усталой рукой Дэмьен смахнул со лба засохшую грязь. Губы пощипывал соленый пот. — Она дитя, Охотник. Очень усталое, невероятно напуганное дитя. Я хочу вывести ее из этого окаянного места. Когда прибудем в города, расположенные на побережье, тогда и решим, что с ней делать. — Он сцепил руки, мрачно уставился на них: грязь под ногтями, да и пальцы не намного чище. — Не здесь. Не сейчас. Не когда я настолько устал, что не могу думать как следует.

— Она не просто дитя, и вы понимаете это. Если у нее дар Видения — в любой форме, — то у нее может оказаться и сила. Она ведь узнала в вас священника, мне сказала об этом Хессет. Неужели вы не понимаете, что из этого следует?

— Понимаю. Прекрасно понимаю. Но если даже она посвященная…

— Не все посвященные психически нормальны, — напомнил ему Таррант. — Строго говоря, нормальны лишь очень немногие из их числа. И даже при наличии нормальных предпосылок тяготы, которым она подверглась, настолько невыносимы, что… — Он покачал головой. — А она, как вы совершенно справедливо изволили заметить, всего лишь дитя. Лишенное необходимой стабильности, это уж как минимум, особенно при таких обстоятельствах. Кто возьмется сказать, что происходит в темных закоулках ее мозга, кто возьмется определить, как и когда проявит себя внезапное безумие? Вы, знаете ли, играете с огнем.