Синдром МакЛендона - Фреза Роберт А. - Страница 50

Когда Банки вывела бармена, я повернулся к Катарине:

— Катарина — то есть лейтенант, — что вы думаете?

— Я думаю, что Гарри — истинный патриот и он костьми ляжет за военный космофлот. По-моему, ему скучновато все время торчать за стойкой. — Она похлопала по папке, которую я держал в руках. — Согласно документам, он кое-что смыслит в артиллерии.

Я пролистал его дело.

— Он только год был на действительной службе. Его вышвырнули оттуда за оскорбительное поведение, но документы об обстоятельствах его увольнения куда-то затерялись. Как ему удалось попасть в запас?

— Он, вероятно, забыл кое о чем упомянуть, — фыркнула Катарина. — Ты видел его последний тест на профпригодность?

— А что там плохого?

— Он получил высшую оценку за энтузиазм и за счет этого кое-как выкарабкался. Здесь написано только лишь: "Этот матрос всю свою жизнь будет толкать двери, на которых написано «на себя».

— Мы можем позволить себе не взять его? — спросил я.

— Нет, — коротко ответила она, захлопывая папку.

Через минуту я испытал еще большее потрясение, когда о своем появлении отрапортовал матрос Дислер.

— Динки, мне следовало догадаться. Что ты здесь делаешь?

Динки был почти так же удивлен, увидев меня в форме.

— Сэр, около полутора лет назад Гарри уговорил меня записаться в резервисты. Он все очень здорово расписал.

— Динки, я думала, что ты женат и у тебя дети, — начала разговор Катарина, сразу переходя к сути дела.

— Да, мэм, я женат, и у меня две дочурки. — Глаза Динки засветились от гордости.

— Динки, по-моему, мы не должны брать тебя, если у тебя семья. Я знаю, что ты хочешь исполнить свой долг и хочешь быть вместе с Гарри, но то, во что мы собираемся ввязаться, больше похоже на коллективное самоубийство, — терпеливо объяснила ему Катарина.

Динки, смутившись, замялся.

— Но, мэм, вы не можете так поступить. Э-э… Кен, сэр. Можно поговорить с вами наедине, с глазу на глаз?

Катарина оказалась сговорчивой.

— Я выйду на минутку. Мичман Маккей, продолжайте без меня.

Как только дверь за ней закрылась, я заговорил:

— Ну что у тебя там, Динки? Выкладывай.

— Значит, сэр… — Динки замешкался. — Вы знакомы с моей женой?

— Нет, — удивленно признался я.

— Сэр, она жутко похожа на Гарри. Ваш Гарри уйдет на войну, а бар закроется, она заставит меня по вечерам торчать дома. Э-э… при данных обстоятельствах, сэр, я предпочел бы отправиться на защиту планеты. Да, я никогда не служил в действующей армии. Но Гарри научил меня стрелять, мы с ним сработаемся. Я вас не подведу, сэр.

— Ну…

Динки поглядел мне прямо в глаза.

— Я понимаю, что у нас мало шансов остановить Грызунов, но, сэр, поймите, что смерти я не страшусь.

— Благодарю вас, матрос Дислер. Через несколько минут мы вас вызовем.

Динки, отсалютовав, вышел, зато вернулась Катарина.

— Мы должны его взять, — заявил я.

— Что он такое сделал — спел «Гимн моряков»?

— Нет, но нам повезло, что Иностранный легион не вербует солдат на этой планете. Если мы его не возьмем, то я, честно признаться, плохо буду спать.

Последний резервист, главстаршина в отставке Чандразехар, всю свою службу провел в кубрике. Мы сделали его главным интендантом и поставили складывать сухие пайки.

Катарина позвонила Розали Дайкстре и Вайме Джин. Вайма Джин вызвалась нам помогать даже после того, как Катарина объяснила, каково соотношение сил. Я спросил ее насчет Розали. Катарина усмехнулась:

— Розали — пацифистка.

— Погоди-ка. Ты, наверное, не ту дискету вставила, — растерялся я. — Розали больше всего на свете нравится стрелять и драться.

— Ах, Кен, Дайкстра — умница. Как и большинство пацифистов, которых я встречала. Она не признает никакого насилия, за исключением тех случаев, когда оно абсолютно необходимо. Просто у Розали чуть более размытые, чем у большинства пацифистов, понятия о том, когда насилие абсолютно необходимо.

— Ладно, оставим Дайкстру в покое. Как мы разделим бойцов?

— Разумнее всего будет отправить лучших ракетчиков на орбитальную станцию, а «Шпигат» использовать как козла на привязи, чтобы заманить Грызунов. Я хотела бы послать на платформу Сина и Труилло вместе с Бим и Кимболлом.

— Линдквист, учитель, вы хотите сказать, что поставите женщину командовать космофлотцами? Они же все просто попадают. Я, собственно, удивлен, почему никому не пришло в голову поручить это мне.

Космофлот гордится своей традицией абсолютного мужского превосходства, уходящего корнями в глубь веков.

Катарина деликатно кашлянула.

— Мне это, собственно, приходило в голову, и я спросила у Сина и Труилло, под чьим началом они предпочли бы служить. Син, переминаясь с ноги на ногу, ответил: «Извините, мэм, но пускай уж лучше это будет настоящий офицер, даже если он и женщина».

Я задумался.

— Я потрясен. Потрясен до глубины души. Я даже пытаюсь сообразить, нет ли у меня амнезии, поскольку не могу припомнить, чтобы где-нибудь когда-нибудь совершил тот ужасный грех, за который Бог решил меня так наказать.

— Поверь мне, у Бога тоже есть чувство юмора.

— Не хочу быть занудой, но Гарри с Макхью ладят как кошка с собакой, а Клайд и Вайма Джин — и того хуже.

— Кен, у этих больших детей почти не будет времени думать о своих личных проблемах, а если установка на орбитальной станции не выпустит первый залп до того, как Генхис ее заметит, то им будет и вовсе не до этого.

— Понятно. А что с капитан-лейтенантом Штеммом?

— После просмотра недельной порции вестернов Быстрого Эдди у капитан-лейтенанта Штемма случилось обезвоживание и потеря ориентации. По прибытии он лег в больницу. У меня там есть приятель, так он говорит, что Штемм находится в глубоком трансе.

— Не слишком высокого ты о нем мнения.

— О Бобби Штемме? — Ноздри Катарины слегка раздулись. — Нет. Уж лучше никого, чем такой, как он.

У меня мелькнула мысль, что это относится к половине жителей планеты.

И СКАЗАЛ ОН: В ПОТЕ ЛИЦА СВОЕГО ВСЕ ШЕСТЬ ДНЕЙ ТЫ БУДЕШЬ ТРУДИТЬСЯ, НА СЕДЬМОЙ ЖЕ — БУДЕШЬ ТРУДИТЬСЯ ОПЯТЬ ДА ЕЩЕ И С МОТОРОМ ВОЗИТЬСЯ

Все завертелось в воскресенье. Пока мы готовились к отправке людей на орбиту, газеты отреагировали на события, в точности как и предсказывала Банки. Обнаружив, что мы призвали резервистов и готовим «Шпигат» к полету, они, естественно, не поверили нашим застенчивым уверениям в том, что ничего особенного не происходит. В газетах крупными буквами пестрели заголовки: «Война!» Баки только подлил масла в огонь, закрыв посольство и отказавшись сделать официальное заявление.

Никто из кандидатов на выборы по этому поводу не выступил. Очевидно, они вовсю занимались предварительными опросами общественного мнения.

После того как мы с Катариной вернулись из церкви с мессы, Банки сообщила нам, что поступил срочный групповой вызов из торговой палаты Шенектади. Через минуту появился капитан Хиро.

— Черт возьми, — выругался он. — Нам обязательно нужно с ними говорить, Линдквист?

Катарина кивнула.

— Черт возьми. — Хиро глубоко вздохнул. — Соединяй, Банки.

На большом экране появилось около десятка людей, сгрудившихся так, чтобы нам было видно их всех. Все в почти одинаковых костюмах, и все улыбались. Среди них были две женщины.

Стоявший посередине мужчина с челкой поприветствовал нас:

— Здравствуйте, меня зовут Бадди — Бадди Шишекли. Вы же знаете — сеть магазинов «Бадди».

Хиро вежливо кивнул.

— Мы тут собрались, чтобы обсудить обстановку и очень рады, что смогли связаться с вами, чтобы поговорить о некоторых наших общих интересах Распространились слухи, что Грызуны готовятся предпринять попытку вторжения, и мы боимся, что это может крайне неблагоприятно отразиться на экономическом климате планеты.

Капитан Хиро что-то пробурчал в ответ.

— Капитан, должен сообщить вам, что угроза этого вторжения, для которого Грызуны активизировали все свои источники финансирования, возникла в самый неподходящий для этого с точки зрения рынка момент. Я не знаю, следите ли вы за экономической ситуацией, но в последнее время положение банков несколько ослабло.