Убей меня нежно - Александрова Наталья Николаевна - Страница 42

Пока готовили стол, отвечали на телефонные звонки, время пролетело незаметно, и они сели за стол только в полдвенадцатого.

Еле-еле успели проводить старый год, откупорить шампанское. Куранты пробили, все желания были загаданы, шампанское выпито. После этого Сан Саныч выключил телевизор и посмотрел на Надежду так значительно, что у нее мурашки пробежали по коже.

– Я принес тебе подарок.

Он достал из кармана пиджака коробочку и протянул ей. Коробочка была старая, кожа местами порвалась. Она открыла коробочку и ахнула. На выцветшем голубом атласе лежало кольцо светло-желтого металла, три камушка в оправе в виде веточки светились голубоватым светом. Надежда мало видела в своей жизни бриллиантов, но узнала их сразу. Не удержавшись, она достала кольцо и поднесла поближе к свету.

– Боже, какая красота! Но ведь это...

– Это кольцо моей матери, – твердо ответил он. – И если тебя интересует, носила ли его моя жена, то я отвечу: нет. – Он добавил тихо:

– Мама умерла в прошлом году.

Кольцо очень старое, до этого его носила бабушка, а вообще оно уже очень давно в нашей семье.

– Но, Саша, разве можно забирать такую дорогую вещь из семьи, ведь это же фамильная вещь!

– Так повелось, что кольцо должно принадлежать женщине. Если бы у меня была внучка... А так кольцо будет носить моя жена.

Он взял кольцо и надел ей на палец.

– Вот видишь, и размер твой.

– Что-то я не поняла, что ты там сказал про жену?

– Что тут непонятного? Выходи за меня замуж, вот и все. После праздников пойдем в загс и подадим заявление.

– Что-что? В загс? Что, может, и платье шить белое?

– Белое не надо, а новое обязательно купим.

– Ой, Саша, ну неудобно прямо, там все молодые, а мы туда же, жениться. У меня от первой моей свадьбы воспоминания жуткие остались. Родственники мужа напились, в конце «горько» все время кричали, свекровь всю свадьбу просидела с поджатыми губами, как будто уксуса напилась. Слушай, ну зачем нам это нужно, а? Живи у меня просто так, сколько хочешь.

– Нет, я так не согласен. Что я у тебя неизвестно кто. Соседей стыдно и родственников. Так что давай официально поженимся. У меня, конечно, недостатков много, но я исправлюсь. И на жилплощадь эту я претендовать не буду.

– Господи, да про жилплощадь я меньше всего думаю! А недостатков у меня больше, чем у тебя, но зато я тебя люблю. И Бейсик тоже, слушай, ты что делаешь, икра же соленая, ты зачем коту бутерброд даешь?

– Должен же у кота быть праздник, а то у всех Новый год, а у кота что? Ну ладно, договорились, завтра твоим родственникам скажем, послезавтра – моим, а после праздников загс откроется, сразу заявление подадим.

– Саша, можно тебя одну вещь попросить?

– Для тебя, любимая, все, что хочешь, сделаю.

– Включи, пожалуйста, телевизор, там Пугачева петь будет.

В первую неделю после Нового года в отделе активно обсуждались три новости. Первая – это предстоящий визит старшего следователя прокуратуры Громовой. Оказывается, еще давно, месяц назад, коллектив всего отделения послал официальный запрос в прокуратуру, когда же наконец дело о гибели Марины Киселевой сдвинется с мертвой точки. И вот наконец следователь Громова решила почтить институт своим присутствием. Вторая обсуждаемая новость – это увольнение Андрея Рубцова. Об этом первой, естественно, узнала Полякова.

– Да, подал заявление по собственному желанию в связи с переходом на другую работу, и начальник ему сразу подписал, потому что оттуда, – она закатила глаза к небу, – был звонок. И велели, чтобы увольняли его сразу, без двухмесячной отработки, а у него срок молодого специалиста только в марте кончается, так и это уладили.

Надежда не смогла скрыть свою заинтересованность.

– А куда же он увольняется?

– Да так туманно намекает, что в Смольный тесть его пристроил, а кем уж – не знаю.

И так быстро собрался, за два дня все службы обегал с обходным. А своим в сектор даже торт не принес, скупердяй.

Третьей новостью, активно обсуждаемой в отделе, было предстоящее замужество Надежды.

– Ты понимаешь, Саша, – смеясь, говорила Надежда в кабинете, – я ведь не пьяница и не склеротик, я же точно помню, что никому здесь на работе не говорила, ты тоже, так откуда же они все узнали?

– Да у тебя на лице все написано, сияешь, как медный самовар.

– Что, так и написано: уважаемые Александр Александрович и Надежда Николаевна! Приглашаем вас пятнадцатого февраля в загс Выборгского района на торжественную регистрацию вашего брака? Меня тетки из соседних отделов поздравляют, я спрашиваю, кто вам сказал? Они говорят:

Полякова. Саша, ну откуда она узнала?

– Ну, наверное, у нее во всех загсах свои осведомители.

– Ты все шутишь, а я голову ломаю.

Саша, а ты знаешь, что Рубцов увольняется?

– Знаю, только это ничего не значит, может, просто тесть решил убрать его из института с наших глаз, от греха подальше.

Один из чистяковских мальчиков вернулся из прокуратуры после беседы с Громовой.

– Ну, Анатолий Петрович, там с Бережковым прямо цирк получается. Оформили там на него дело вроде как несчастный случай, так этой Громовой все неймется, чует, что что-то не так. Стала она Бережкова проверять, всю его биографию подняла. А у него жена в восемьдесят восьмом погибла.

Следствие там было, да дело так и не раскрыли. Убили ее ножом в собственном подъезде то ли хулиганы, то ли маньяк какой-то, так и не нашли никого. А там в деле фигурировал сосед с первого этажа, вроде не то он кого-то видел, не то с кем-то разговаривал, но он что-то темнил. А мужичок-то был так себе, шестерка, и вдруг месяца через три приоделся, машину даже купил, подержанную, правда. И через полгода находят его в этой машине еще тепленького, но уже мертвого. Задохнулся от выхлопа и помер! Так этой Громовой показалось дело подозрительным, и она теперь копает вовсю! Бережков пока молчит, но как бы чего не вышло.

– Да, подумать надо. Ты достань это дело мне поскорее, там вперед Громовой успеть надо.

Через два дня оперативник докладывал Чистякову.

– Да, интересно там получается. Мужичок этот, сосед-то, когда жену Бережкова убили, слышал на лестнице какой-то шум и даже выскочить успел и того маньяка в лицо мельком увидеть. Но милиции рассказывать ничего не стал, а решил на этом деле подзаработать. Он сам-то электриком в РСУ работал и вспомнил после долгих мучений, где он этого маньяка видел, но даже жене не сказал, кто такой. Видно, нашел он того мужика и стал его шантажировать, деньги тянуть. Машину даже купил, а потом, верно, тому маньяку надоело деньги платить, он и устроил ему смерть в собственной машине.

– А ты откуда это все узнал?

– А мне жена его бывшая рассказала, того соседа-то. Время прошло, она опять замуж вышла за приличного человека, то все прошлое ей до фени, она говорит, в милицию ни за что не пойду, а мне в приватной беседе рассказала, что знала.

– Ну да, ты ведь у нас обаятельный.

– За то и держите. А я еще по дому поспрашивал, где этот Бережков раньше-то жил, где жену его убили, так соседи рассказывают, что он прямо невменяемый стал после ее гибели, очень переживал.

– Теперь вот что скажи мне, у жены этой бывшей хоть какие-то мысли есть по поводу этого маньяка, кем он может быть?

– Она говорила, смутные у нее какие-то подозрения, что он с медициной связан каким-то образом, то ли в больнице работал, то ли в поликлинике.

– А, так ты вот что... Этот сосед-то когда погиб?

– Зимой восемьдесят девятого.

– Если он этого маньяка узнал, значит, тот в том же районе работал, где это РСУ находится. Так что проверьте примерно вокруг даты его смерти плюс минус три месяца, не погиб ли в это время кто-нибудь из медработников. Что там у них в районе есть: поликлиники, травмпункт?

– Больница есть большая.

– Это плохо, но попробуй. Да не среди врачей больше ищите, а шоферы там, электрики, завхоз, может быть. Да побыстрее там старайтесь, Громова на пятки наступает.