Но Змей родится снова? [Убить Змея] - Вайнин Валерий - Страница 67

Элен встретила Глеба в чем-то розовом, полупрозрачном и благоухающем до одури. Хотя, следует признать, она и в этом агрессивном одеянии выглядела чертовски привлекательно. Ее черные как вороново крыло волосы были схвачены розовой лентой, губы розовели парижской помадой, а в глазах, что называется, кипела и клокотала страсть.

– О, Майкл, я так ждала! – возопила она, едва прикрыв входную дверь.

– Я стремился к тебе, Элен, – патетически произнес Глеб, – но стечение обстоятельств, эти ужасные интриги… Если б ты знала, друг мой!

Он лепил пошлость за пошлостью, изображая волнение. Говорили они, разумеется, по-французски. Глеб расстегнул куртку, однако снимать ее не торопился. Он с любопытством рассматривал “любовное гнездышко” кинозвезды и как бы нечаянно чуть приотворил входную дверь.

– Ты все мне расскажешь, Майкл! – Элен повисла у него на шее. – Ты поведаешь мне о своих заботах!

Глеб обнял ее и прошептал:

– О да! Впереди у нас целая ночь любви!

Элен потянулась к нему влажными губами.

– О, дорогой, ты был со мной так жесток…

Глеб украдкой взглянул на часы. От этого опереточного диалога его подташнивало. Собравшись с духом, он уж намеревался подарить даме лобзание, но, по счастью, помощь подоспела вовремя.

Стас и Такэру ворвались в квартиру с чулками, натянутыми на лица, и с пистолетами в руках. Глеб, обнимающий француженку, стоял к ним спиной. Такэру без лишних слов “вырубил” его, как бы ударив рукояткой пистолета. В падении Глеб успел заметить, как сузились от ярости зрачки Элен.

Стас заорал во всю глотку:

– Деньги, драгоценности гони!

– Что вам нужно, подонки?! – завопила в ответ Элен. Конечно же, по-французски.

Рыжий поднес пистолет к ее носу.

– Будешь верещать, кукла, мозги вышибу!

Элен бесстрашно оттолкнула пистолет.

– Пошли прочь! Убирайтесь в задницу! – продолжала вопить она.

Разговор явно шел по принципу “моя твоя не понимай”. Глеб лежал на паркете, изображая кандидата в покойники, и приоткрыв один глаз, наслаждался этим шоу.

Такэру дважды выстрелил в воздух. Выстрелы, разумеется, были холостыми. Вряд ли Элен сумела это определить, но испуга тем не менее не проявила. Напротив, от ярости она как-то вся ощерилась и зашипела. Стас протянул руку к жемчугам на ее шее.

– Ну-ка снимай! Битте шон!

Для Элен, очевидно, это было уж слишком. Она отпрыгнула, бросив взгляд на лежащего Глеба, и вновь зашипела. И шипение ее перешло вдруг в ужасный звериный рык. И очертания тела киноактрисы начали меняться на глазах. Встав на четвереньки, она стряхнула с себя розовый пеньюар, под которым оказалось уже не трепетное женское тело, а тулово зверя, обросшее короткой черной шерстью. И красивое лицо француженки, ощерясь изогнутыми клыками, превратилось в голову разъяренной черной пантеры.

– Ёлы-палы! – выдохнул ошеломленный Стас, направляя на пантеру пистолет, заряженный холостыми.

– Не ожидал, – признался Такэру, становясь рядом с рыжим.

“Сматывайтесь, идиоты!” – мысленно взывал к ним Глеб.

Пантера меж тем пошла на них, сверкая злобными желтыми глазами и молотя в бешенстве хвостом о пол. “Грабители” наконец опомнились и рванули к двери. Пантера Элен, прыгнув, как черная молния, устремилась за ними. До выхода оставался шаг, но горе-налетчики сделать его уже не успевали. Однако часы на их руках вспыхнули, и два синих луча вонзились в оскаленную пасть оборотня. Издав крик боли, пантера закружилась волчком. Стас и Такэру, выскочив из квартиры, захлопнули за собой дверь. Пантера прыгнула и, рыча от бешенства, принялась царапать дверь когтями.

Через некоторое время она, однако, угомонилась, бесшумно приблизилась к “оглушенному” Глебу и внимательно посмотрела на него желтыми глазами. Глеб не подавал признаков жизни. Тогда пантера, можно сказать, на цыпочках удалилась в соседнюю комнату и вернулась опять же на цыпочках, но уже в натуральном облике Элен Вилье. Француженка была голой, и щеки ее раздувались от набранной воды. Надев сброшенный пеньюар, Элен склонилась над Глебом и выплеснула на его лицо воду изо рта.

– Майкл, дорогой… – она похлопала Глеба по щекам, – очнись, Майкл.

Глеб со стоном открыл глаза.

– Что случилось, Элен? – осведомился он, ощупывая свой затылок. – На нас напали?

– Да, дорогой. Какие-то мерзавцы пытались отнять мое ожерелье.

Глеб “с трудом” поднялся. Элен заботливо его поддержала.

– Отнять ожерелье?.. – переспросил тупо Глеб. И вдруг вспылил: – Ах, негодяи! Где они?! Я сотру их в порошок!

Элен с улыбкой потрепала его по щеке.

– Но, дорогой, разве их теперь разыщешь?

Глеб взял ее за плечи.

– Что они с тобой сделали? Говори правду, я все вынесу.

Элен хихикнула.

– Майкл, ты прелесть! Со мной все в порядке: они просто сбежали.

– Как сбежали? Почему?

– Потому что до смерти испугались.

– Чего, черт возьми, они испугались?

Элен заморгала, подыскивая ответ.

– Ну, я не знаю… мало ли чего…

Глеб встряхнул ее за плечи.

– Что тут произошло? Говори правду!

– Майкл, я не знаю, – повторила Элен в досаде. – Просто их что-то напугало.

Застегнув “молнию” на куртке, Глеб решительно устремился к выходу. Следы огромных когтей на двери он как бы не заметил.

– Что за несчастная страна! – возопил он на ходу. – Но я найду этих подонков! Из-под земли достану!

– Но, Майкл… ведь это смешно. Где ты их теперь…

– У меня есть знакомства в МВД! Не волнуйся, дорогая! Жди звонка!

С этими словами Глеб вышел и захлопнул дверь.

Элен растерянно смотрела на следы своих когтей, оставленные на обшивке. Затем прошла в комнату, где был накрыт стол на двоих, в ведерке со льдом охлаждалось шампанское и горели свечи. Окинув все это злобным взглядом, Элен взяла со стола фарфоровую тарелку и с размаху грохнула о пол.

– Пропади пропадом! – крикнула она, хватая еще тарелку. – Пропади пропадом, импотент хренов!

Элен принялась бить посуду. Из ее прелестного рта, обведенного розовой помадой, вырывался яростный рык пантеры.

Только лишь Глеб переступил порог, Даша выбежала в прихожую. На ней было короткое летнее платьице и босоножки на каблучке. Она хотела броситься ему на шею, но смутилась вдруг, нахмурилась и деловито спросила:

– Как все прошло?

Она была так хороша, что просто глазам больно было на нее смотреть. Глеб никак не мог к этому привыкнуть.

– О, да ты загорела! – отметил он с удовольствием.

– У меня это запросто, – отмахнулась Даша. – Не заговаривай зубы: как прошло?

– Сейчас позвоню Илье и расскажу сразу вам обоим.

Даша кивнула.

– О'кей, босс, слова надо экономить. Сейчас я вас соединю. – Она присела с телефоном на диван и набрала номер. – Хэлло! Мистер Гольдберг? – проговорила она, пародируя английский акцент. – Вас беспокоит секретарь лорда Грина. Помойте уши, мистер Гольдберг: на проводе их светлость.

Глеб отобрал у нее трубку.

– Прошу прощения, – сказал он. – Персонал теперь ни к черту. Распустились, понимаешь…

– Фиг с ним, с персоналом, – перебил Илья. – Знаешь, что с нами сегодня было? – И он эмоционально поведал о схватке возле Дашиного подъезда.

Прижав ухо к трубке, Даша слушала вместе с Глебом. Когда Илья закончил свой короткий рассказ, Глеб хмуро потер подбородок.

– Н-да… похоже, у Виталия Петровича сдают нервишки.

– Может, оно к лучшему? – предположила Даша. Глеб пожал плечами:

– По некоторой теории, все, что ни делается, – все к лучшему. Но я не ее сторонник.

– Спасибо за часики, – раздался из трубки голос Ильи.

– На здоровье, – ответил Глеб, – но не зарывайся. Без охраны – все равно ни на шаг.

– А Стасу и Такэру можно? – запальчиво спросил Илья. Даша перехватила у Глеба трубку.

– Да, им можно, а тебе нельзя! – крикнула она. – Не строй из себя Шварценеггера!

Отобрав у нее трубку, Глеб подтвердил: