Барышня ищет работу (СИ) - Кальк Салма - Страница 70

Следующая полевая практика была назначена завтра же, и солистами назвали Толоконникова — и снова меня. Тут пришлось труднее, потому что Толоконников вообще не слишком умеет объединяться, ему проще командовать. Ну, мне без разницы, пусть командует, другое дело, что у Мити — рефлексы, а у него — пока ещё не очень, вот ему чуть ногу и не отожрали. Я допрыгнула и добила бродячий скелет, он рассыпался пеплом, а Толоконников поднялся и прямо тут подал мне церемонно руку, принял мою и пожал.

Когда Авенир Афанасьевич назначил третью ночь подряд и снова меня, да ещё с Малининым, я уже не стерпела. После практической пары подошла и спросила:

— Скажите, Авенир Афанасьевич, я стала безнадёжно отстающей или же наоборот, выполняю всё настолько хорошо, что нужно демонстрировать это каждую ночь?

Он оглядел меня с каким-то новым ощущением — надо же, оно разговаривает? Я подумала, что отправит восвояси, но он усмехнулся и ответил.

— Ольга Дмитриевна, тут, знаете ли, разные интересы. Во-первых, я слышал, вы желаете как можно скорее освоить практический курс и ощутить себя специалистом?

— Верно.

— Я даю вам эту возможность.

— Благодарю, — действительно, чем больше практики, тем больше опыта. — А второе?

— А второе… как я понял, у вас завелось свободное время? Раз вы позволяете себе посещать разного рода сомнительные кружки? Это хорошо, конечно, но значит — мы сможем использовать это время с пользой.

Получи, Оля. Сама напросилась.

— И вы думаете, что я справлюсь в паре с Малининым?

— Понимаете, Ольга Дмитриевна, вам в будущем придётся действовать в паре или даже не в паре, а в более сложной конструкции с самыми разными людьми. Даже и не все из них будут магами. И вам будет нужно, чтобы они остались в итоге живыми и здоровыми. С исходным числом рук, ног и голов.

— То есть, мне нужно проследить, чтобы Малинин не утратил руку, ногу или голову? — почему-то мне стало смешно.

— Уж постарайтесь. Ему я такой задачи не ставлю, ибо сейчас бесполезно. А вам — ставлю, ибо вы справитесь. Должны справиться.

И смотрит на меня так, что… я, выходит, должна справиться. Ладно, значит — будем прорываться.

Что ж, нам с Малининым достался ещё один шатун, и Малинин действовал совершенно ожидаемо. Он вопил, он забывал о защите, при этом напрыгивал на несчастного шатуна и атаковал, но сила той атаки была невелика, всё равно что комариные укусы. А мне пришлось бить, и связывать, и отрывать нежити голову — только силы Ряхина сегодня у меня не было, а был бестолковец Коля. Он подпрыгнул, уже почти обезглавленный медведь мазнул по нему лапой, я не разглядела, успел ли паршивец уйти. И тут из леса к нам выбежали ещё двое — мелкие, в половину большого, но такие же дохлые. А за ними шлёпал ещё один, побольше.

— Всем родом своим шатунячьим притопали, мать их растудыть, — Ряхин с матерной приговоркой вынырнул из-под защитного купола и связал ближайшего детёныша мертвенно-серым щупальцем.

Томашевский тоже что-то сказал, я таких слов не знаю. Или языка не знаю. Но возник с другой стороны от меня и дёрнул на себя второго детёныша.

Толоконников и внезапно Марьяна стреножили третьего, самого крупного.

Нам же с Малининым остался самый первый и самый старший шатун. Барахтавшийся в снегу Коля наконец-то поднялся и обрёл устойчивость, попытался ударить, но нежить стремительным движением отвернула от него и воздвиглась передо мной. Я хлестнула наотмашь. Просто так, чтобы раззадорить и отвлечь, а потом с двух рук, потоками силы передавить эту самую шею, затянуть… держать, держать, держать… дождаться хруста и только потом осесть в сугроб и нырнуть в темноту.

Я пришла в себя в аудитории практических занятий. Наши столпились вокруг, а меня держал за руки Авенир Афанасьевич.

— Жива, — выдохнул из-за его спины Ряхин. — Ладно, Малинин, тогда тоже живи. Не буду добивать.

Малинин что-то пискнул в ответ и исчез. Томашевский церемонно попрощался. Марьяна хотела остаться, но Авенир Афанасьевич сказал, что сам отведёт сейчас меня домой. Где-то на этих словах я снова уплыла в темноту.

Снова очнулась, слышала голос — как сквозь вату.

— Ольга Дмитриевна, Оленька, да очнитесь же уже, — тихо приговаривал он. — Вы справились, вы редкая умница, просто немного не рассчитали и слишком сильно выложились. Всё уже хорошо, возвращайтесь же, Оленька.

Голос его доносился до меня как будто издалека. Я ощущала силу, текущую от него — ко мне, но кажется, её не хватало.

И тогда он просто поцеловал меня.

28. Снова неожиданное предложение

28. Снова неожиданное предложение

Я моментально пришла в себя и дёрнулась.

Потому что, ну, плавали, знаем. Был уже один такой, который наутро сбежал, теряя тапки. Этот, конечно, препод, и вроде не должен сбежать, но…

А он мне вообще нужен? Или как?

Я смотрела на него, моргала. Потом произнесла:

— Благодарю вас за помощь, Авенир Афанасьевич. Если вы позволите, пойду домой спать.

— Конечно, Ольга Дмитриевна, — он мгновенно отодвинулся и не стал ни на чём настаивать. — Позвольте проводить вас до дома и убедиться, что вы благополучно добрались.

Он помог мне подняться — очень кстати, меня ноги плохо держали. И одним шагом довёл до моей гостиной.

— Справитесь? Может быть, горничную позвать?

— Нет, спасибо, я справлюсь, — уже дома, значит — упаду спать и к утру всё будет хорошо.

— Замечательно. Но если утром не будете в силах подняться и прийти на занятия — скажите отцу или матушке. Найдём целителя, подлечим вас. Сейчас же нужно хотя бы умыться.

— Да, я помню. Спасибо.

Мне было неловко на него смотреть, но я украдкой взглянула… и он тоже мгновенно отвёл взгляд. Тоже неловко, что ли? Не хотел целовать, но пришлось?

Или наоборот, слишком хотел?

Мы церемонно распрощались, и он просто поклонился, и никаких вам ручку подержать на прощание, и исчез. А я, значит, осталась.

Разделась, вымылась, поблагодарила любезных хозяев за то, что оборудовали флигель современной магической сантехникой.

Ещё я отчаянно хотела выпить, но тоже было нечего. Вообще нужно поговорить с Алёной Афанасьевной — как она справлялась, пока была студенткой.

Или она как раз, если судить по чужим словам, подцепила преподавателя?

Я уже не была той наивной особой, которую жизнь столкнула с Соколовским. Да, ладно, и с Соколовским я не была наивной, просто не всё знала. Теперь я знаю, что маги вполне так восстанавливают силы посредством секса. Сгодится и простец, но с магом лучше, а с магом сходной силы — лучше всего. Марьяна говорила — ей парни из группы поначалу намекали, а кто и прямо предлагал, но она только щурилась и говорила — вот приедет мой батюшка, и полетят от вас клочки по закоулочкам. Работало. Со старшекурсниками тоже работало. А преподы к ней не клеились.

А ко мне, значит, клеится некий препод? Или он не клеится, а просто так, по делу? Потому что если бы он взялся настаивать и не слушал слов, то я бы не отвертелась, силы сегодня не те. Или сама оказалась бы рада без памяти. Но он не стал настаивать.

И что, плюс ему?

Вообще мне все эти истории про студентку и преподавателя ещё дома были противны. Потому что или вы на равных, или нет. А если вы не на равных, то вы во всём не на равных. А мне это не по нраву. За то и получала дома, и обламывалась вечно. Мало кто готов, чтобы на равных.

Или я просто никогда не была никому настолько нужна, чтобы на равных.

Дома я привлекала в качестве паровозика — у меня была работа и какая-никакая доля в жилье. Можно было на эту долю оформить первый взнос в ипотеку, мне не раз предлагали — ты чего, Оля, продавайте с тёткой вашу эту квартиру да разъезжайтесь.

Но тётя Галя не смогла бы заработать на ипотеку. Поэтому я не могла с ней так поступить, о чём честно и говорила. Почему-то мои недокавалеры не были готовы принять такой расклад. И там все и оставались.