Барышня ищет работу (СИ) - Кальк Салма - Страница 68

Я увидела на стуле у противоположной стенки девицу моих, наверное, лет. Светлые волосы острижены до плеч — вроде каре, одета в брюки, в ушах серьги, на блузке брошь с камеей, на пальцах кольца. В руке перламутровый мундштук, надо же, и уже из него что-то дымится.

Так, ещё чуть-чуть, и я закашляюсь и сбегу. Выскочила в сени, продышалась немного.

— Оля, защита, обычная лёгкая защита спасает, — зашептала мне выскочившая за мной Марьяна.

— Спасибо, — я вдохнула морозный воздух с улицы и накрыла себя защитой — самой простенькой, надеюсь, получилось, а не как на практике, когда всё в эту защиту, и ноги не держат.

Мы вернулись, и тут уже нас заметили и принялись расспрашивать — кто таковы да зачем пришли.

— Учимся мы, — улыбнулась Марьяна, — вот, с Лидой пришли, Петя зазвал. Сказал, что тут у вас страсть как интересно. — Я Марьяна, это Ольга.

— Курсистки? — переспросил франт с мундштуком.

— Курсистки, — улыбнулась я, глядя прямо на него.

Сработало, отстал. Пристали другие — а кто таковы, москвички или ещё откуда. Марьяна отмахнулась — а, с Лидой в соседях. А я глянула прямо на расспрашивающего лохматого парня и ответила:

— Сирота, из Сибирска.

Почему-то парень оживился. Сказал, что зовут его Григорий, он изучает юриспруденцию и желает стать адвокатом, потому что это нужное занятие — защищать тех, кто оказывается бессилен перед лицом царского правосудия. Я же только улыбалась и кивала.

Дальше ели, пили — в основном чай, но некоторые и что-то покрепче, кричали, что нужно кого-то послать в трактир на углу за пирогами, и даже кто-то пошёл. А потом франт с трубкой — его называли Франц Дитрихович — постучал своей трубкой по столу и строго спросил, все ли прочитали то, о чём уговаривались на прошлом собрании. Я сразу же навострила уши.

Оказалось, прочитать нужно было статью, которая нелегально распространялась из рук в руки — несколько потрёпанных листков, размноженных каким-то кустарным способом. И говорилось там о производительных силах и производственных отношениях, о том, что чему соответствует, и о том, что производят одни, а результатами их труда пользуются другие. Честно скажу, мне это и дома на уроках истории было скучно. Поэтому я слушать слушала, но главным образом разглядывала участников обсуждения.

Одеты по-разному, кто-то лучше, кто-то хуже, девушки тоже. Блондинка с мундштуком по имени Ангелина спорила горячо, сквернословила, всё время курила. Две другие, Татьяна и Эмма, держались скромно, Эмма всё время теребила кончик длинной косы. Из парней тоже кто-то спорил, кто-то доказывал, кто-то только ел.

А потом я зацепилась взглядом за изразцы на печке — цветы и листья, не просто так — и внезапно увидела сидящего на печном выступе мальчишку. Молчаливого, серьёзного, полупрозрачного мальчишку, сквозь него можно было разглядеть рисунок изразцов. Мы встретились взглядами.

До меня даже не сразу дошло, что такое я вижу. До него, кажется, тоже. А потом он явственно приложил палец к губами и исчез на месте.

И что это вообще? Но пока я думала, рассказывать Марьяне или нет, дверь с улицы распахнулась, мы услышали топот ног, громкий голос приказал:

— Всем оставаться на местах!

И тут уже я не стерпела, схватила Марьяну и хотела того, провалиться, но Марьяна всполошилась и принялась вертеть головой — где там Лида. Лида была не рядом, она секунду назад хохотала и что-то говорила веснушчатому рыжему парню, а тут всё равно что застыла с разинутым ртом и широко распахнутыми глазами. И стояла она совсем рядом с дверями в сени, откуда появился высокий мужчина в форме, а в руке у него слабо поблёскивал воронёный ствол.

Я уже хотела просто утащить Марьяну, а Лида пусть сама, как знает, но вдруг снова увидела того прозрачного мальчишку. Чистенький, аккуратненький, ботинки сияют, причёска волосок к волоску. Он улыбнулся и подмигнул мне, и мигом оказался возле того мужика с оружием, и надвинулся на него и в него, и тот с возгласом шагнул назад, в сени.

Этого оказалось достаточно — все завопили, заорали, а я, держа одной рукой Марьяну, другой схватила Лиду, и мы разом провалились. Я очень понадеялась, что представила конечную точку маршрута правильно.

26. Преступление и наказание

26. Преступление и наказание

Мы вывалились в реальный мир… где-то.

— Вот так сюрприз, — раздалось сверху.

Пришлось отпускать обеих девчонок, открывать глаза и вообще подниматься на ноги — под любопытствующим взглядом Авенира Афанасьевича. Мы вышли в доме Пуговкиных, но — не в моём флигеле, а по другую сторону двери, отделяющей его от основного дома.

— Добрый вечер, Авенир Афанасьевич, — кивнула я.

Марьяна тоже поздоровалась, а Лидочка невразумительно что-то пролепетала.

— Откуда это вы таким составом и с такими, гм, запахами? — поинтересовался он.

— В гостях были. Там было изрядно простецов и они курили, — я постаралась говорить спокойно, но сердце всё ещё колотилось, как бешеное.

— Даже и придумать не могу, что заставило двух перспективных магов искать общества курящих простецов, — усмехнулся он.

Внимательно оглядел нас троих, девицы мои тем временем тоже уже привели себя в порядок, даже Лидочка. И Лидочке было под взглядом Пуговкина очень неудобно — я видела, что неудобно.

— А что, меня Петя позвал, я ж никогда там не была, откуда мне знать, что они там все пропащие и по их души полиция придёт! — забормотала эта самая Лидочка.

— Лидка, дура, молчи! — зашипела Марьяна. — Кто тебя просил-то?

— Мне было страшно одной-то идти, вот я Марьяну и позвала, и Ольгу тоже, с ними-то сподручнее! — продолжала Лидочка.

— Какие любопытные подробности, право слово, — щурился на нас Авенир Афанасьевич. — Дамы, вам жизнь не мила? Или заскучали? — смотрел он при том только на нас с Марьяной, Лидочку будто вовсе не замечал.

— Случайно вышло, — я уже была совершенно не рада, что вляпалась в эту затею.

Лидочке-то что — отряхнётся и пойдёт. А что нам с Марьяной сейчас сделают?

— Авенир Афанасьевич, миленький, — зачастила Марьяна, — только Афанасию Санычу не говорите, хорошо? Мы больше не будем, ей-богу не будем!

— И чего же вы не будете?

— Ходить в подозрительные места, куда приходит полиция!

— И что же там делали люди, что за ними полиция пришла?

Марьяна замолкла нерешительно, я тоже решила молчать до упора, а Лидочка, вот ведь послал бог дурищу, принялась выкладывать — про своего Петю, и про кружок, на который он ходит, и про книги читать, и про, прости господи, производительные силы тоже.

— Просветиться решили? Об устройстве общества? А знаете ли вы, милые дамы, чем подобное просвещение грозит студентам академии? — вкрадчиво спросил Авенир Афанасьевич.

Марьяна засопела, периодически поглядывая на соседку, я просто молчала, потому что сказать было решительно нечего.

— Марьяна Михайловна, это ваша соседка, так?

— Так.

— Отведите её домой и уберите из своих вещей этот запах. Ольга Дмитриевна, вам тоже следует избавиться от запаха. Жду вас через полчаса в аудитории практических занятий.

И исчез на ровном месте.

— И что будет? — вот теперь Марьяне стало страшно.

Я для начала быстро дёрнула их в свою часть коридора за дверь.

— Теперь уже — что будет, то и будет, — сурово сказала обеим. — Говорила вам — нечего туда идти, можно подумать, меня кто-то послушал. Марьяна, ты умеешь выводить запахи из одежды?

— Умею. Давайте так — я отведу Лидочку домой и вернусь, и мы вместе попробуем.

— Пойдём нога-а-ами, я не могу так больше, — простонала Лидочка. — Стра-а-ашно!

Марьяна показала Лидочке кулак.

— Ты мало того, что втянула нас в это дело, так ещё и сдала Авениру Афанасьевичу! С тебя как с гуся вода, а нам с Олей теперь отдуваться! Помалкивай, ясно? Некогда мне тебя за ручку по улице домой вести!

— Он так смотрел, мне стало страшно! — заплакала Лидочка.