Железнодорожница (СИ) - Лондоковская Вера - Страница 7

Я повернулась и увидела невысокую женщину средних лет. Лицо смуглое, одета в вязаную кофту с юбкой, на голове повязана полупрозрачная голубая косынка.

– Здравствуйте, – сказала я как можно вежливей.

– Здравствуйте, – разглядывала меня женщина.

– Я жена вашего шофера, Альбина. Проголодалась вот, а муж сказал, здесь закуска кое-какая осталась.

– Понятно, а я диспетчер, Клавдия Васильевна. Да какая там закуска? Подожди, сейчас бутербродов тебе принесу.

Добрая женщина принесла мне пару бутербродов с молочной колбасой и чай в термосе.

– До чего колбаса вкусная! – удивилась я.

– Да обычная, из гастронома, – теперь уже она удивлялась. – А кто твой муж-то?

– Новосельцев.

– Э-эх, – брови Клавдии Васильевны сочувственно и одновременно осуждающе сошлись на переносице.

– Ну, мужья разные бывают, – я виновато развела руками.

Я заметила, что она смотрит на меня как-то странно – как будто очень хочет сказать что-то важное, но не знает, стоит ли говорить. Я в ответ посмотрела заинтересованно и доброжелательно.

«Ну давай же, говори!» – нетерпеливо посылала я ей невербальные сигналы.

И женщина не удержалась, заговорила.

– Ты знаешь, хороший человек твой Вадька, добрый, простой, улыбается всегда, – начала она.

Я чуть не поперхнулась бутербродом. Значит, с посторонними он добрый, простой и всегда улыбается? А на домашних выпускает пар?

– Вчера получка была, так мужики скинулись, водки набрали, – продолжала между тем Клавдия Васильевна. – А твой пьяный – дурно-ой! Напился и вырубился. И валяется на диванчике. Мужикам домой надо, а Вадька лежит, как мешок с дерьмом. Ты уж извини, но я люблю все по правде говорить. А Фролов им и говорит, мол, так и так, мужики, вы расходитесь, а я Новосельцева сам до дома дотащу.

– А Фролов тоже шофер? – я уже доела бутерброд и внимательно слушала.

– Да, он тоже из нашего отряда, только такой, знаешь ли, себе на уме. На «Жигули» копит. Деньги не пропивает, в кубышку откладывает. Мужики над ним смеются, хвостовиком обзывают – ну потому, что он на свои не пьет, а им «на хвоста падает». И еще его называют «Фролов – золотые пятки».

– «Золотые пятки»?

– Ну да, он же со всеми не скидывается, поэтому его обычно за водкой в магазин посылают. Бегает быстро, вот и «золотые пятки».

– Да уж, весело у вас тут, – с сарказмом заметила я. – Только как он Вадима до дома тащил, если тот сам на машине приехал?

– А получилось вот как. Когда мужики разошлись, я сюда зашла проверить, все ли в порядке. И вижу: подходит Фролов к твоему и пытается разбудить. Еле как растолкал. А как Вадька проснулся, Фролов ему и говорит: «Можешь мне денег дать? А то водка закончилась, надо сбегать». Ну, Новосельцев в карман залез, пачку денег оттуда вытащил и Фролову отдал. И опять уснул.

У меня мороз пошел по коже от этого рассказа. Конечно, что-то подобное я ожидала услышать. Но такое?

– Да как же так? – я еле усидела на стуле от волнения. – Получается, мой муж всю зарплату отдал этому… этой крысе?

– Ты что, думаешь, я не пыталась ему помешать? – горячо заговорила Клавдия Васильевна. – Я Фролову говорю: «Ты зачем у него все деньги забрал? Ты же ни за какой водкой не пойдешь, пьянка давно закончилась!». А он мне: «Я у него занял, ясно? Потом отдам! Ты, главное, не говори никому». А я на него смотрю и ничего понять не могу. Как это занял? Получка – это же приличная сумма. Как он потом отдавать будет такие деньги?

– Он и не собирается ничего отдавать! – с уверенностью сказала я. – Не для того брал. Ну хочешь ты занять, ну не хватает на что-то – так подойди к человеку, когда он трезвый, расписку напиши. А так, еще и обманом…

Клавдия Васильевна грустно покачала головой:

– Я тоже так думаю. И знаешь, мне кажется, Фролов уже не первый раз так делает. Очень уж ловко все провернул.

У меня зла не хватало! Это же грабеж среди бела дня! Девчонке отказали заниматься в музыкальной школе из-за вот этих денег! Вадим месяц пахал на нервной, тяжелой и опасной работе – чтобы что? Чтобы кто-то поскорей на личный автомобиль себе накопил?

По-видимому, все эти мысли отразились у меня на лице, потому что Клавдия Васильевна вдруг испуганно отшатнулась.

– Ты только не говори никому, а то еще Фролов, чего доброго, меня за углом пристукнет!

«Я его самого пристукну!» – скрипнула я зубами, а вслух сказала:

– Спасибо, что накормили, Клавдия Васильевна! Пойду я, до свидания.

Я вышла на крыльцо и закашлялась, вдохнув едкий белый дым от множества дизельных машин. Царила утренняя суета. Кто-то заводил машину и прогревал, кто-то носился с воплями, изобилующими матами. На всех бамперах красовались те самые три полоски – отличительный знак «дикарей».

Я нашла глазами трехэтажное здание из белого кирпича. Думаю, это и есть их управление, или, как они его называют, контора.

В вестибюле сидела девушка с журналом, должно быть, вахтерша.

– Вы к кому? – спросила она.

– К директору.

– Паспорт!

– Да я не взяла, – растерялась я, – села утром с мужем в машину и поехала.

Меня прошиб пот. Вот же я дура! Побежала с утра и даже сумку с собой не взяла. И как теперь домой добираться, ведь даже проезд на троллейбусе оплатить нечем?

– Вы жена кого-то из шоферов? – спросила тем временем девушка.

– Да, я жена Новосельцева.

– Ладно, проходите, – она что-то записала в журнал. – Приемная на втором этаже.

– Спасибо большое, – я приложила руку к груди в знак благодарности и помчалась на второй этаж.

Я оказалась в длинном узком коридоре с вереницей дверей, на которых были надписи: «Бухгалтерия», «Отдел кадров», «Архив» и другие. На несколько минут я замешкалась: очень уж заинтересовали плакаты и стенды на стенах. Были тут и стенгазеты, и доски с портретами сотрудников, и стенд с черно-белыми фотографиями из колхоза с названием «Шефская помощь».

Одна из дверей хлопнула, и в коридор вышла женщина в синем костюме и белой блузке с жабо. В руках у нее был поднос с чашками.

– Товарищ, вы к кому? – не прошла она мимо.

Я посмотрела на нее как можно приветливее.

– Мне надо в приемную, к товарищу директору.

– Я его секретарь, Вера Ивановна, – с достоинством представилась женщина.

– Очень приятно. Меня зовут Альбина, я жена шофера Новосельцева, и у меня очень важный разговор к директору.

– Хорошо, – кивнула Вера Ивановна, – проходите в приемную, я скоро подойду. Василий Иванович у себя.

Я открыла дверь с надписью «Приемная» и оказалась внутри просторного светлого кабинета. На столе у секретаря лежал перекидной календарь, стояла печатная машинка. По обе стороны от стола стояли шкафы с папками.

Не успела я примостить свою тяжелую мадам Сижу на диванчик для посетителей, как дверь директора отворилась. И оттуда выглянул мужчина средних лет в темно-синем костюме с бордовым галстуком. По кабинету распространился приятный запах одеколона. Мужчина был гладко выбрит, темные волосы аккуратно причесаны.

У меня сердце ухнуло куда-то вниз. Директор! И не какой-нибудь, а такого крупного транспортного предприятия!

– Вера Ивановна вышла? – спросил он. – А вы ко мне?

– Да. Здравствуйте, Василий Иванович.

– Заходите!

Ковровое покрытие скрывало стук каблуков, и, слыша лишь стук своего собственного сердца где-то у горла, я прошла за директором в его кабинет.

– Слушаю вас, – Василий Иванович уселся за свой черный блестящий стол, предложив мне устроиться в одном из кресел.

– Меня зовут Альбина, я жена вашего шофера Новосельцева, – начала я.

– Есть такой в третьем отряде, – директор нахмурился.

– Я с него вины не снимаю, – продолжала я, – он вчера напился в гараже, а значит, уже виноват.

Василий Иванович понурился:

– Да, есть у нас такая беда, – согласился он с тяжелым вздохом, – как получка – так пьянка! Что ты с ними будешь делать! Шофера! Элита рабочего класса! А пьют, как…

– Так вот, вчера была зарплата, а муж пришел домой без копейки денег, – я начала успокаиваться, и сердце уже не колотилось так бешено. – Сначала я подумала, что он попросту пропил их. Но что-то тут не сходится. Как возможно пропить столько денег? Вот даже если посчитать. Какая примерно у человека зарплата? Ну, скажем, рублей сто двадцать…