Железнодорожница (СИ) - Лондоковская Вера - Страница 6

Наконец, усилиями троих мужиков дело сдвинулось, и машина завелась. Я только диву давалась. Какие же тогда люди были отзывчивые! Не такие, как сейчас – другие!

– Ой, мужчины, помогите мне дверь открыть, – обратилась я к соседским мужикам, – мне в кабину надо, с мужем сегодня по делам еду.

Один из мужиков с усилием нажал на кнопку блестящей ручки, и дверь открылась. Я поставила одну ногу на ступеньку, а другую на пол кабины, и, схватившись за поручень, еле как забралась в машину. Ух, до чего же сиденье жесткое! И внутри все – и бардачок, и панель управления – железное. Как же я затосковала по суперсалону своей любимой Тойоты!

Вадим тем временем пожал соседям руки и залез на водительское сиденье. Увидел меня.

– Чо ты? – проорал он, обдавая меня запахом мазута и перегара.

– С тобой еду!

– Чо тебе там надо?

– Да не «чо», а «что»! – проорала я в ответ фразу героини одного старого советского фильма. – Дела у меня там!

– Ты чо, в гараж собралась? Зачем? Позорить меня перед всеми?

Я предусмотрительно не стала говорить про гараж. Иначе грубиян, чего доброго, вытолкает меня из кабины.

– К подружке мне надо, – заявила я, – она там рядом живет.

– Где рядом? Там и домов-то нет! За… со своими подружками! От них толку никакого, один вред!

– Пусть не совсем рядом, я от гаража пешком пройдусь.

– Иди на автобус! – настаивал Вадим.

– Я не хочу на автобусе, я на машине хочу!

– Ладно, скажешь, где тебя высадить, – он начал было успокаиваться. И вдруг опять заорал: – Ты дверь-то закрыла, дурко?

– Ты как меня назвал? «Дурко»? – я аж задохнулась от возмущения. – Да я же – кандидат наук!

Я осеклась, поняв, что сказала лишнее. Это в той, прошлой жизни, я была кандидатом наук, а здесь и сейчас, – эх!

– Совсем чокнулась баба! – Вадим перегнулся через меня и с силой хлопнул дверью. – А то еще ума хватит дверь не закрыть, – зло зыркнул он на меня.

Я тяжело и нервно вздохнула. Да лучше уж муж на сорок лет старше, но спокойный и порядочный профессор, чем молодой, но дикарь!

Вадим хладнокровно смотрел на дорогу. На каждом ухабе меня встряхивало так, что, казалось, вот-вот какая-нибудь часть тела оторвется. Интересно, это машина такая или Вадим специально так делает?

Искоса поглядывая на него, я отметила, что мужик в общем красивый – и лицом, и телом. И волосам его Альбине остается лишь позавидовать – темные, густые, волнистые.

Я бы даже сказала – похож на красавца-актера из старых французских фильмов. Но я так не скажу. Тот актер и его герои никогда не пили до посинения. А Вадим пьет, как лошадь.

Чем же так больна его душа? Почему вместо жизни он выбирает пьяный угар?

Может, толстая жена ему претит? Но зачем тогда живет с ней? Долго ли собраться нищему – только подпоясаться. Может, жалеет? Или из-за ребенка терпит? Или идти некуда?

– Ты на работе где обедаешь? – решила проявить я заботу. – В столовую ходишь?

– Чо? – переспросил он, не расслышав в грохоте кабины.

Тут грузовик опять некстати заглох, и прямо посреди дороги. Машин вокруг было мало, но все же не очень приятно вот так встать и все перегородить.

– Да это хуже ср… жопы! – хлопнул Вадим руками по баранке. Я же говорил, езжай на автобусе! – рубанул он рукой воздух и выскочил из машины.

Я тоже решила выйти на воздух. Интересно было осмотреться в незнакомом месте. Дорога широкая, по обе стороны от нее кирпичные пятиэтажки с маленькими балкончиками. На крышах я заметила довольно большие буквы, которые складывались в слова: «Ленин. Партия. Коммунизм», «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить».

Между домов притулилось небольшое серое здание с причудливо изогнутой крышей. «Кинотеатр „Искра“, – прочитала я название из таких же огромных букв. По обе стороны от входа висели яркие цветные афиши. Название мне не удалось разобрать. Зато я разглядела нарисованного актера на одной из афиш. Боже мой! Это же молодой Челентано с какой-то тележкой!

Между тем маты Вадима гремели уже на всю улицу.

Автобусная остановка располагалась не очень-то близко. Но я была уверена, что все люди от мала до велика тычут пальцами в нашу сторону и смеются.

Я еще раз внимательно огляделась по сторонам. Да это никак тот самый город, в котором я жила в той, прошлой жизни? Только я сейчас не в центре, а где-то на окраине? Вот уж не думала, что придется пожить в таком захолустье!

Вдруг с нами поравнялся грузовик – почти такой же, как у Вадима. Только этот был не с голубой кабиной, а с зеленой. Вопреки моим ожиданиям, он не проехал мимо – со скрипом остановился возле нас, и на дорогу спрыгнул молодой шофер с кудреватым чубом и усиками.

– Сломался? – он быстро прошел к капоту.

– Да вот… – и Вадим опять разразился нецензурщиной.

Мужчины деловито возились с машиной и переговаривались.

– Давно ты у «дикарей» работаешь? – спрашивал молодой шофер. – Два года? И тебе до сих пор новую машину не дали? Я у «румын» полгода всего, и уже на новой, с конвейера. Не ломается, не глохнет. Никаких забот не знаю.

«Дикари», «румыны» – это что, интересно? Названия предприятий? Быть такого не может. Стало быть, неофициальные названия.

– Да я думаю уходить от них, – ответил Вадим, – пусть сами со своим старьем койлаются. Я что, другую автоколонну не найду? Говорят, в «гэвээсе» новые КАМАЗЫ пригнали – туда подамся…

А еще мне стало любопытно, как усатый парень так быстро вычислил, что Вадим работает у «дикарей».

– А как ты понял, что он у «дикарей» работает? – решилась я спросить.

– Да вот же, – засмеялся парень добродушно, – видишь, на бампере три полосы?

Я взглянула на бампер. И впрямь, одна за другой шли яркие полосы: зеленая, желтая и красная.

Глава 3

Вскоре мы подъезжали к воротам с гавкающей надписью наверху «ГлавДальСтрой». Однако, я не растеряла оптимизма. Подумаешь, надпись! В учреждении занимаются тяжелым и опасным физическим трудом – такие люди, по идее, должны отличаться добротой и отзывчивостью.

Только теперь до меня начало доходить, почему их называют «дикарями», и почему Вадим настаивал, чтоб я ехала на автобусе. В радиусе пяти километров не было абсолютно ничего – ни домов, ни магазинов, ни остановок.

– Как ты отсюда добираться будешь? – спросил Вадим, нервируя меня громким голосом. – Далеко, небось, до твоей подружки? А я уже не смогу подвезти, рабочий день начался.

Как раз в этот момент к воротам подъехали несколько дежурных автобусов, из которых выходили сотрудники, преимущественно мужчины.

– Слушай, – жалобно посмотрела я на него, – я со вчерашнего дня ничего не ела. У вас тут есть какая-нибудь столовая?

– Какая столовая? – в глаза он по-прежнему старался не смотреть, видимо, стыдясь за вчерашнее.

Тем временем мы уже въехали на огромную территорию, заставленную грузовыми машинами разных моделей. Вадим с грохотом заглушил мотор и выпрыгнул из кабины. При этом он продолжал ругаться такими словами, которые приличным людям лучше не слышать.

– Одни проблемы с тобой! – единственная фраза, которая была цензурной. – Пойдем, там у нас закуска осталась.

Я засеменила следом, радуясь, что расчет мой оказался верным. Как бы ни был человек зол, но голодному в помощи вряд ли откажет.

Вскоре мы оказались в небольшой прокуренной комнатке с грязным, ни разу не мытым, окошком. Здесь стояло жесткое старое кресло, несколько стульев и табуреток. У другой стены – заваленный хламом стол, а в углу примостился диванчик и небольшой холодильник.

– В холодильнике посмотри, – сказал Вадим, – а мне бежать надо, машиной заниматься.

– Спасибо, дорогой, – пролепетала я. Вадим, явно не привыкший к такому обращению, вздрогнул и впервые посмотрел мне в глаза – ошарашенным взглядом, затем стремительно вышел.

Я с сомнением подошла к холодильнику. Представляю, что там осталось после вчерашней пьянки! Вдруг дверь скрипнула, и в помещение кто-то вошел.