Сладкое желание - Орвиг Сара - Страница 18

– Тебе всегда всего мало! – рявкнул Брендон.

Тут Рамон заметил в темноте какое-то движение, потом человеческие фигуры, и кровь застыла у него в жилах.

– Сеньор! – крикнул он, выхватывая револьвер. Команчи устремились прямо на них.

Джон Брендон сразу же начал стрелять, Рамон тоже едва успевал прокручивать барабан с патронами. Все трое уже отступали к дому, как Брендон вдруг повалился на землю: одна стрела торчала у него в груди, другая вонзилась в бедро. Фабиана пронзительно закричала, и Торрес всадил пулю в подскакавшего индейца, который протянул руку, чтобы схватить ее за волосы.

Выбежавшие из амбара Максимо и Фрэнк открыли пальбу, Фабиана скрылась в доме, а Рамон подхватил Брендона под мышки и поволок к крыльцу. Что-то горячее ударило ему в руку – он понял, что ранен, но все же, задыхаясь, сумел втащить хозяина в дом.

Команчи издали леденящий душу воинственный клич, Фрэнк рухнул, сраженный томагавком, однако Максимо прыжком достиг порога. Братья вдвоем захлопнули дверь, заложили тяжелым засовом и устремились к окнам, чтобы продолжить бой.

Фабиана с карабином в руках бросила на Рамона торжествующий взгляд, возбужденно проведя языком по губам, и Торрес подавил внезапный гнев. Надо же, бойня доставляет ей удовольствие!

Он сердито отбросил эту мысль и выглянул в окно. Луна стояла высоко, поэтому ему было видно, как индейцы крадутся к амбару.

Сколько они еще смогут продержаться? Уцелеет ли кто-нибудь? Только бы увести отсюда Фабиану с Джастином! Если представится возможность, он непременно заберет ее из этой глуши, ведь жить в большом городе, где кругом воспитанные люди, женщине несравненно легче. Он никогда не чурался работы, сумел накопить золота, Фабиана и Джастин ни в чем не будут нуждаться. Правда, ему придется очень постараться, а то Фабиана предпочтет более зажиточного. Рамон с гордостью подумал о Джастине. Это его сын, плод его семени.

Дикое гиканье вернуло Торреса к действительности и, увидев приближающегося краснокожего, он взвел курок.

Глава 7

В Атланте никогда не бывает такой жары, да еще в мае. Солнце иссушало землю, ручьи обмелели, но ее путешествие с Сойером подходит к концу, скоро они расстанутся навсегда. Жизнь без него представлялась Каролине невыносимой. Поскольку форт Гриффин был конечным пунктом кавалеристов, ей пришлось оставить свои вещи у начальника гарнизона, взяв с собой только золото, два платья, роман Диккенса и кое-какие мелочи.

Теперь они ехали на юго-запад; местность становилась все более пустынной, никаких следов человеческого присутствия – ни могил вдоль дороги, ни брошенных фургонов. Дороги тоже не было, просто Сойер по одному ему ведомым приметам выбирал направление. Им попалось большое стадо бизонов, которые до смерти перепугали Каролину, хотя проводник едва обратил на них внимание. Когда он подстрелил одного мохнатого быка, чтобы пополнить запас еды, девушка обнаружила, что жареный бизоний язык совершенно восхитителен.

После еды оба сели у костра, и Сойер, привалившись спиной к дереву, небрежно вытянул ноги. Он задумчиво глядел на пляшущие языки пламени и время от времени посматривал в сторону Каролины.

– В чем дело, малыш? За целый час ты не задала ни единого вопроса.

– Просто нет настроения разговаривать.

– Ты должна сиять от радости, – ведь завтра или послезавтра вечером ты встретишься с дядей Джоном.

– Не терпится получить свое золото? – огрызнулась Каролина, тут же пожалев о вырвавшихся словах.

– Кто-то наступил тебе сегодня на ногу?

– Извини, Сойер.

– Извиняю. – Он с любопытством посмотрел на нее, потом сдвинул шляпу на лоб и сполз пониже, явно устраиваясь на ночлег.

Значит, его совершенно не волновало скорое расставание, ему хочется только растянуться на земле да проспать до утра.

– Сойер, ты холоден, как змея, У тебя не больше сердечного тепла, чем у проклятого старого крокодила!

Он сдвинул шляпу со лба и искоса посмотрел на нее.

– Что ты болтаешь? Я только пытаюсь немного соснуть.

Каролина ощутила подступающие слезы и быстро отвернулась. Она умрет на месте, если Сойер увидит, как она плачет из-за скорого расставания. Девушка лежала молча, робко надеясь, что он продолжит свои расспросы или хотя бы поговорит с ней, но время шло, и ей становилось все неудобнее лежать не двигаясь. Наконец она чуть повернулась и посмотрела через плечо.

Сойер даже не сменил позу, шляпа все так же закрывала ему лицо.

Каролина от отчаяния села, погрозила ему кулаком, но тут же замерла, потому что у нее полились слезы.

– Сойер, – прошептала она, вытирая рукавом мокрые глаза. Ей хотелось, чтобы он снова обнял ее, поцеловал, как в ту ночь: ведь послезавтра он исчезнет из ее жизни, и она никогда его не увидит. Наконец девушка легла, накрывшись с головой курткой, чтобы не было слышно, как она плачет.

Они ехали весь день и останавливались только наскоро перекусить. Иногда Сойер слезал с коня, осматривал замеченные им следы. Под вечер, когда они устроили привал у ручья и расседлали лошадей, чтобы те передохнули, он исчез за деревьями, но тут же вернулся, молча приложил палец к губам, давая ей знак сидеть тихо, и тщательно замел ивовой веткой их следы. Потом так же молча взял лошадей под уздцы, отведя за густо разросшиеся кусты, где передал поводья Каролине, и вернулся назад, чтобы снова замести следы. Девушка замерла, хотя понимала, что ничего не сможет сделать, если одной из лошадей взбредет в голову заржать. Бесшумно подошедший Сойер, уже снявший с плеча ружье, сунул ей в руки карабин.

Оба молча ждали. Ей казалось, что громкий стук ее сердца разносится на всю округу. Каролина ощущала тепло Сойера, видела трехдневную щетину на его лице, и ей вдруг очень захотелось, чтобы он прижался к ней щекой.

Он покосился на девушку, и та сразу утонула в его серых глазах, однако взгляд Сойера уже скользнул дальше. Каролина окаменела от ужаса, когда через то место, где они недавно были, проехали на косматых низкорослых лошадях четверо индейцев. Оба ждали, казалось, целую вечность, у нее от неподвижности заломило спину. Наконец Сойер кивнул.

– Садись на лошадь и поехали. Но тихо и держи наготове карабин, – мрачно сказал он.

Испуганная Каролина послушно тронулась следом за проводником. Остановились они, лишь когда солнце почти опустилось за горизонт.

– Если я правильно рассчитал, мы почти у цели, хотя придется ждать до утра.

Как и в прошлую ночь, Сойер заснул мгновенно, а она долго еще ворочалась и проснулась среди ночи оттого, что он легонько тряс ее за плечо.

– Слушай, – шепнул он.

Каролина ощущала его руку у себя на плече, к тому же его колено прижималось к ее бедру. Тряхнув головой, девушка отогнала наваждение и наконец услышала в отдалении треск выстрелов.

– Что это? – Она резко села и вопросительно посмотрела на Сойера.

– Не знаю, но лучше нам уехать. Похоже, у твоего дяди неприятности – стреляют, кажется, там. Мне сказали в форте, что вокруг на мили нет ни одного белого, кроме твоего дяди, всех выкурили отсюда индейцы. А сегодня мы видели команчей.

Они торопливо оседлали лошадей, некоторое время скакали вперед, а потом снова остановились, ибо выстрелы стали громче. Теперь Каролина уже не сомневалась, что пальба связана с дядей Джоном и его ранчо. Ее отца застрелили на дуэли, дядя Захария погиб на войне, и если дядю Джона убьют индейцы, она будет в этой глуши без всякой защиты. Совершенно одна. Девушка вздрогнула и уныло посмотрела на широкие плечи Сойера. Он суров и может быть недоброжелательным, он легко бросит ее.

Когда они подъехали к ранчо достаточно близко, Сойер приказал остановиться.

– Тебе сейчас там не место. Встань за тот кедр и подожди моего возвращения.

– Ты просто хочешь избавиться от меня. Ты сам говорил, что, если моего дядю убьют команчи, ты не возьмешь меня с собой.