"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 171

Восемнадцатого мая "Волжское пароходство" пополнилось вторым "Драккаром", вставшим на линию от Царицына до Букатина. Хутор Букатин был невелик, но новая линия соединила Царицын со всем междуречьем Волги и Ахтубы — весьма населенным, так что и пассажиров, и скотины хватало: хотя "линия" была и втрое длиннее первой — в результате чего паром оборачивался почти час, прибыли с него получалось рублей по двадцать пять в день. Ну а "во избежание" и капитан, и матрос-кассир носили револьверы напоказ, в поясных кобурах.

После "утверждения" проекта нового судна Семенов занялся строительством сразу двух цехов нового судостроительного завода (а заодно — и жильем для рабочих: все же от города было далековато рабочим добираться), Курапов начал ставить слип для спуска готовых судов на воду, Рудаков приступил к строительству нового судна. Женжуристу я тоже подкинул "идейку" для обдумывания — так что все оказались "при деле". Машка пообещала, что "через неделю будет готова дюжина свечей" (зажигания, конечно) — и я со спокойной совестью покинул владения. То есть нет, совесть как раз была очень не спокойна…

Седьмого июня оказался уже в Воронеже. С городом я уже был немного знаком. Конечно, за следующие семь лет (побывать в нем удалось раньше лишь в девятьсот пятом) он изменился, но не разительно. Разве что исчезли (точнее, не появились) несколько домов на центральных улицах. Не изменилась и знакомая мне церковь, и даже поп в ней служил тот же самый — разве что слегка "помолодевший". Но лучше, скажем так, он не стал — или не сильно испортится за последующие годы. Так что договориться (всего-то за пятьдесят рублей) с ним удалось быстро.

Мне нужна была Камилла. Очень нужна — но вот каких бы то ни было веских доводов для того, чтобы убедить ее покинуть Воронеж и переехать в Царицын сейчас у меня не было. И в то же время до меня вдруг дошло, что вечерние посиделки на кухне, разговоры о всякой страшной химии — это то, что мне сейчас нужно больше всего. Просто для того, чтобы не сойти с ума, пытаясь одновременно решить десятки различных задач. И в Воронеж я поехал именно за ней, ну а по дороге у меня родил этот авантюрный план: раздумывая о способах ее "сманивания" я вспомнил некоторые её воспоминания об этом времени…

Воронеж меня встретил душным и пыльным воскресным утром: народ, несмотря на "выходной", просыпался рано — но из-за воскресенья не рассасывался по рабочим местам, а поднимал пыль на улицах. Я же предпочел пропустить это удовольствие и, пройдясь по намеченным в пути магазинам, ретировался на окраину, где улицы большей частью заросли травкой и пылили гораздо меньше.

Договорившись с несколько удивленным попом, я отправился на поиски подходящего трактира, так как местные "рестораторы" были убеждены, что до обеда люди ничего не едят. Разве что привокзальный ресторан работал, но потому-то мои пончиковые "в тот раз" и стали в народе популярны, что в них можно было питаться без особого риска для здоровья… так что — только трактир. В трактирах готовили простую еду, без изысков, но, главное, съедобную: тут публика была попроще, если что не так — могли и побить. Ещё могли убить. В сердцах, не нарочно — но трактирщики предпочитали не рисковать.

Изрядно (и неторопливо) подкрепившись, я отправился обратно — как раз вовремя: обедня закончилась и народ потихоньку расходился по домам. В этой церкви порядок был установлен очень давно: к полудню "общие" службы заканчивались и далее занимались "персональными делами". По крайней мере мне Камилла так рассказывала, и все примерно таким образом и произошло. Из церкви она вышла последней. По её рассказам, дорога из церкви была лучшим временем подумать о чем-нибудь… химическом. Ибо сразу по приходу домой ей приходилось идти на мыльную фабрику отца, которая работала без выходных. Хотя Камилла была религиозна не более чем я, в семье (остальные члены которой были искренне верующими) думали, что после посещения церкви она "думает о Боге" и особо не торопили.

Вот и сейчас девушка вышла и очень неторопливо отправилась домой. Я нагнал её буквально в сотне шагов от церкви и, как мог более вежливо, поинтересовался:

— Это вы Камилла Григорьевна?

— Да. А мы знакомы? — оторвавшись от размышлений, ответила она.

— Несколько, скажем, односторонне. Я вас знаю, а вы меня — пока нет. Меня зовут Александр Волков. Но близкие знакомые называют меня просто Саша.

— А мне нужно вас знать?

— Безусловно. Нам просто необходимо познакомиться поближе. Я, собственно, к вам с деловым предложением подошел. И, чтобы долго не ходить вокруг да около, сразу его и изложу. Камилла, я предлагаю вам оставить работу на мыльной фабрике вашего отца.

— Он меня не отпустит, так что ваше предложение не принимается.

— Я не договорил. Предлагаю оставить работу на фабрике вашего отца и выйти за меня замуж.

Камилла остановилась, поглядела на меня очень сверху вниз, немного склонив голову на бок, и очень знакомым и очень, ОЧЕНЬ, ехидным голосом поинтересовалась:

— А вам зачем? Мой батюшка за мной приданного не даст.

— Ну как вам сказать… чтобы было с кем посидеть вечером у кипящего… сокслета, скажем, побеседовать, глядя на звезды, о карбоксилировании фенола. Или даже, не побоюсь этого слова, о дегидратировании дегидрированного спирта. А про приданное — я вашему батюшке сам немного денег дам, чтобы одним миллионщиком в Воронеже стало больше. Не сразу, но скоро.

— А зачем спирт дегидрировать, да еще дегидратировать? — сразу заинтересовалась Камилла, не обращая внимания на слова о приданном.

— Ну как зачем? Чтобы сделать дивинил. Впрочем, у нас будет очень много времени все это обсудить, как только мы поженимся. Я предлагаю с этим не затягивать.

— Быстренько — это как?

— Я думаю, чтобы нить разговора не потерять, мы сейчас в церковь зайдем и обвенчаемся. Минут десять это займет, но мы можем и в церкви продолжить разговор…

— Ну если минут десять, то я согласна. Потому что мне через полчаса нужно уже точно на фабрику идти…

Нет, Камилла не изменилась. Я взял ее за руку и мы вернулись в церковь. Девушка даже не обратила внимания на то, что батюшка ожидал нас в полном облачении, а рядом стояли два служки (поп, согласно договоренности, сам нашел поручителей). Наверняка думала, что это какой-то розыгрыш и решила немного развлечься — и даже позволила надеть на голову простенькую фату, которую я купил вместе с кольцами сразу по приезду в город. Но когда поп спросил ее "Имаши ли, Камилла, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, пояти себе в мужи сего Александра, его же пред тобою зде видиши?", до нее дошло, что это какой-то очень странный розыгрыш.

— Вы это серьезно? — спросила она меня.

— Совершенно серьезно. Камилла, скажите "да" — и мы уедем ко мне в Царицын. Там я выстрою вам огромную, самую современную лабораторию, где вы сможете заниматься химией безо всяких ограничений. Более того, у вас будет множество помощников, вы сможете обращаться за консультациями в любой университет. И я вам обещаю: вы станете крупнейшим химиком-исследователем всей России. Скажите "да".

— Надеюсь, что не всё, что вы сейчас сказали, окажется враньем: у вас лицо честное. И химию вы, похоже, знаете… Точно сразу меня заберете?

— Да. И отцу вашему я сам все скажу.

— Имам, честный отче — ответила Камилла, повернувшись к очень удивленному попу. — Да, я согласна взять его в мужья.

— Венчается раб Божий Александр рабе Божией Камилле во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь. Венчается раба Божья Камилла рабу Божиему Александру во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь, — пропел поп, надевая нам кольца. А когда мы с Камиллой обменялись кольцами, добавил совершенно буднично: — Вам, Александр Владимирович, бумаги сразу делать?

До этого самого момента я не надеялся на то, что у меня что-то получится. Точнее, надеялся — иначе и затевать бы не стал, но в глубине души не верил. В свое время Камилла как-то рассказывала, что какая-то цыганка примерно за год до нашей встречи нагадала ей весьма странное "семейное счастье". Как будто "неожиданный мужчина" предложит ей руку и сердце, и — если она сразу согласится — будет ей в жизни одно лишь только счастие невиданное.