"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 170

— А вдруг как все неправда это, обман какой?

— Ты бумагу-то читала? Ах, не владеешь грамотой, так мне поверь: все чин-чином в бумаге той написано. И кто, и чем славен, и прочее все. И вообще, роду Синицыных не обида это, а великая честь — так что выть переставай и… там вроде как осталось водочки-то? Давай-ка, старая, еще порадуемся.

— Ну давай — Варвара налила по рюмке, отрезала по куску мясного пирога, и все же, не удержавшись, задала целый день мучавший ее вопрос:

— А откуда он взялся то? Ведь никто его и не видал раньше, и слыхом не слыхал…

— Откуда, говоришь? Я тебе так скажу: Господь его послал. Ты же небось молилась о таком посланце? И я молился. Вот Господь нашим молитвам и внял. А раз уж самим Господом он послан, не нам деяния сии обсуждать. С чем там пирог-то был?

Дед, видимо решив, что один я со всеми изложенными ему планами не справлюсь, пригласил своих петербургских приятелей-отставников, которым тоже было делать нечего. В городе-то старику разве что на лавочке сидеть и наслаждаться весенне-летними ароматами городской природы — а с учётом того, что проекты строительства столичной канализации тщательно изучались гордумой уже лет сорок… Тут же и атмосфера была почище, и какое-никакое дело появилось.

Причём — строго по специальности. Семёнов познакомился с дедом, будучи преподавателем береговой фортификации в Николаевской академии — и его Николай Владимирович пригласил "помочь мне со строительством приличного дома". Курапов там же давал будущим офицерам знания по строительству портовых сооружений — и "дед" решил, что этот поможет мне с верфью. Женжурист в штате Академии не состоял и вообще был "сухопутным" — он просто жил неподалеку от Волкова, но в армии занимался очень несвойственным (по первому впечатлению) этой самой армии делом: обустройством каналов и прочих водоводов. Вообще-то этим занимались как правило специалисты сугубо гражданские, но в Туркестане солдатам тоже надо пить и мыться — и для обеспечения этих нужд имелся специальный саперный батальон. Николай Петрович просто так приехал, дед пригласил его "отдохнуть на пленэре", за компанию. Что же до капитан-лейтенанта Рудакова, то он был обычным военно-морским капитан-лейтенантом, успел полтора года покомандовать миноносцем, за строительством которого во Франции сам же и наблюдал. А до этого почти пять лет делал то же самое — то есть наблюдал за строительством кораблей для русского флота в Германии. Рудаков, кстати, был самым молодым в компании — ему только что стукнуло шестьдесят.

— Дед, — сказал я и сам тому удивился, первый раз назвав так Николая Владимировича. — Я совершенно не против того, чтобы вы тут отдыхали и набирались сил. Но вот насчет помощи… Я, конечно, отказываться не буду, но, честно говоря, просто не представляю, чем вы можете помочь.

— Кирпичи таскать мы конечно не будем — усмехнулся Курапов. — А вот посмотреть да приказать мужикам как и что делать — это мы сможем. Или вот чертежик какой нарисовать — у нас сил, думаю, хватит. А верный чертежик — он зачастую куда как полезнее, нежели лишняя куча кирпичей будет. Николай Владимирович, как я понимаю, вон с печами вам изрядно помог… Да вы, юноша, не переживайте так, мы пока просто в гости, посмотреть приехали. Посмотрим сначала, а потом уж, если сможем — поможем.

Спорить я не стал. Просто некогда было. Но на спуск "Драккара" на воду пригласил всю компанию…

Хорошо иметь много знакомых — даже если они тебя не знают. Просто когда известно, что от кого ожидать, легче не промахнуться с персоналом. Ну а когда эти "знакомые" тебя не просто знают, но и уважают… Меня "знали и уважали" только пятеро стариков — да и то в основном после того, как я буквально "на глазах у изумленной публики" сварил второй "Драккар" за четыре дня. Сварить-то я его сварил…

Машка — удивительная девочка. Оказывается, она сама — лично — вытягивала и молибденовую проволоку для своих лампочек. Хитрость там заключается в том, что после каждой протяжки проволоку отжигать нужно, да еще так, чтобы она при этом не окислялась. Для чего проволока запихивалась в керамические ампулы, которые тоже ей приходилось делать самой. Вообще-то не ахти какой хайтек, но именно Маша подсказала мне, где взять сырье для изготовления свечей — и второй из приехавших на работу в Царицын мичманов — приятелей Рудакова — поехал в Подмосковье, на кузнецовскую (бывшую гарднеровскую) фарфоровую фабрику. А первый со второго мая стал капитанить на "Драккаре": все же солидный пятидесятилетний мужик с револьвером выглядит куда как солиднее десятилетнего пацана. Колька же стал "старшим матросом" на этом корыте: мотор он освоил очень быстро.

"Драккар" стал челночить между Дубовкой и Рахинкой, принося в день до двадцати рублей. Более чем божеские цены — две копейки с человека, семь за крупную скотину, пятнадцать с телеги с лошадью — народу очень нравились, а то, что Дубовка была одним из центров скототорговли, делала переправу на "чёрной плевательнице" — как прозвал это судно народ — очень выгодной.

Новый паром очень не понравился "конкурентам" — местным лодочникам: цены на перевоз на пароме были раза в полтора ниже старых. И уже на третий день кораблик мой нанятые лодочниками бандиты попытались сжечь. Вот только этим бандитам забыли сообщить, что судно охраняется — и когда его капитан просто застрелил троих "нападанцев", конкуренты осознали что не все так просто.

"Деды" тоже догадывались, что торговое место просто обязано кишеть проходимцами — но возмутились. Николай Владимирович и Валентин Павлович по этому поводу съездили поговорить в Саратов, к губернатору. Борис Борисович жалобе "морских полковников" внял, губернская стража встала на уши и повязала заказчиков, благо и "исполнители" не все до смерти застрелены были. Суд был скорым и справедливым: бандитов отправили на Сахалин лет на десять, пятерых заказчиков — в места существенно более близкие: в Нерчинскую каторжную тюрьму. Может быть заказчиков было и больше, но дубовцам и этого числа хватило, чтобы все сразу понять.

Так что за судно, принадлежащее "Волжскому пароходству Николая Волкова", можно было быть спокойным. Поскольку "статус" мой в этот раз был несколько иным — я подумал, что в статусе "внука военного капитана" имеет смысл побыть как можно дольше, чтобы не порождать толпы завистников. И решил несколько "расширить" сферы помощи от дедов — а начал с регистрации как раз этого пароходства — уговорив "деда" стать его директором. Ещё уговорил Рудакова стать номинальным, да и фактическим руководителем судостроительного завода. В конце-то концов судостроитель из меня явно ниже среднего получится. Даже имея в виду мой предшествующий опыт, я мог бы претендовать лишь на "корытостроителя", не больше.

А Яков Евгеньевич был специалистом в области судостроения. По крайней мере он неплохо разбирался в том, как суда строить правильно, хотя сам, может, и не смог бы спроектировать "лучший в мире корабль". Но вот сделать не самый отстойный — он был вполне в состоянии. Поэтому после двухдневного обсуждения, не дошедшего до драки исключительно в силу разницы в возрасте, мы нашли более подходящее решение. Причем не компромисс, а именно оптимальное, на взгляд обоих спорщиков.

Насчет того, что судно будет водометным, разногласий не возникло: мы оба согласились с тем, что на Волге осадка у нормального "коммерческого" судна не должна превышать полутора футов, винт при этом ставить было бессмысленно, а колеса потребовали бы довольно сложного редуктора. Вот только именно "коммерческий" кораблик, плавающий вдоль реки, а не поперек, должен быть уже побольше: кораблем, а не лодкой-переростком — и Рудаков приступил к строительству стотонной "амазонки".